the homecoming

Цитрусовый сок обволакивает горло Сынхёна изнутри. Терпкий вкус пробуждает приятные воспоминания. Сеульское утро, щебет птиц; весь дом готовился к празднику. Папа разбудил его утром Лунного Нового Года, и первое, что почувствовал Сынхён после пробуждения, - это запах его любимых блюд, готовящихся на кухне. Сынхён так и не смог разлепить глаз, поэтому папе пришлось на руках нести его в ванную. Он был единственным сыном, и папа всегда расхваливал его перед своими друзьями и родственниками, а те, в свою очередь, всегда угощали Сынхёна апельсинами. Эти фрукты и до сегодняшнего дня напоминали ему об уюте, доме и родных. Сейчас Сынхён сидит на широком подоконнике и лакомится сладкими дольками апельсина, окунаясь в ностальгию по собственному детству. Выглядывая из окна, он рассматривает узкую дорогу перед домом; на улице неимоверно тихо, хотя субботний вечер в самом разгаре. Сынхён чистит очередной апельсин и мысленно гордится собой за то, что делает это, не разрывая корки –он считает это редким даром, хотя сестра с ним не согласна. Он ухмыляется, вспомнив свою сестру; он уже скучает по дому. Сынхён переводит взгляд на обеденный стол (и снова спасибо Дэсону за то, что помог поднять его, буквально вклинив его во входную дверь) и натыкается там на горы контейнеров и странных упаковок. Днём к нему заходила семья Дэсона. Они хотели проверить, как он обжился на новом месте. Сынхён всего третий день в Сеуле, так что они принесли ему кучу еды и полезных в хозяйстве вещей, неожиданно заполнив ими всё свободное пространство. Он всегда знал, что его тётушка – потрясающий повар, но только сейчас он понял, какой она великодушный человек в целом. Хотя, наверное, причиной её поведения послужило «Твоя мама убьёт меня, если ты похудеешь хоть на грамм». Однако с семью контейнерами вкуснейшей домашней еды Сынхён вряд ли управится и за неделю; но ему всё равно очень приятно. Он тяжело вздыхает, кладя в рот очередную апельсиновую дольку; тишина заполняет собой всю квартиру. И только он хочет вновь отдаться ностальгии, как замечает машину, паркующуюся около их подъезда. Сынхён без интереса рассматривает, как водитель выходит из машины и спокойно идёт к пассажирскому сиденью, открывая дверь. Оттуда выходит красноволосый парень –Джиён. Сынхён неожиданно прекращает жевать апельсин, от вида соседа он весь напрягается. Он не думал о Джиёне целый день, поэтому сейчас всё его внимание сосредотачивается на парне в чёрном свитере, такого же цвета кожаных штанах и кремовом жакете. Красные волосы эффектно обрамляют его бледное лицо, на фоне которого особенно ярко выделяется улыбка, улыбка, которую он дарит другому мужчине, видимо, в благодарность за то, что тот открыл для него дверь. Сынхён приникает к стеклу, всматриваясь в то, как Джиён делает шаг назад, пока мужчина закрывает за ним дверь, а потом подходит ближе, ероша свои волосы и позволяя мужчине нежно целовать себя в губы. У Сынхёна, кажется, останавливается сердце. Прямо сейчас смотрит, как Джиён целуется с другим парнем. Сынхён подсознательно отворачивается от окна, он не должен шпионить за своим соседом. Щёки загораются от румянца, с губ слетает неловкий кашель, ощущение, будто бы кто-то, и правда, поймал его за подсматриванием. Сынхён отходит от окна. Он не должен думать о Джиёне в таком плане, но он ничего не может поделать с сердцем, замирающим, как только он вспоминает о том, как Джиён целовал того мужчину –Джиён целовал другого мужчину. Он едва сдерживает улыбку, не давая своему сердцу сделать сальто. Сынхён пытается отвлечься, шурша на кухне: убирает контейнеры в холодильник, выкидывает апельсиновую кожуру, заваривает чай и старается не думать о губах Джиёна. Но после первых десяти минут всё же сдаётся. Он возвращается к окну, убеждая себя, что посмотрит всего разок. Но сквозь стекло снова видна лишь тихая дорога, и единственное, что бросается Сынхёну в глаза, – это та самая машина. Можно сделать вывод, что они, скорее всего, зашли внутрь, в квартиру к Джиёну, и теперь занимаются там бог знает чем. - Стоп. Сынхён, хватит, - бубнит он сам себе. Он включает телевизор, в эфире какое-то ток-шоу. Ему нужен хоть какой-то звук, чтобы отвлечься и не позволить своим фантазиям зайти слишком далеко. Сынхён без конца мотает круги по квартире. Распаковывает упаковки от кухонной утвари, что он купил раньше: салфетки, тарелки и чашки, ножи и вилки. Благодаря Дэсону и его семье, Сынхёну практически ничего не пришлось покупать самому. Сейчас у него есть буквально всё, что нужно. Минзи, младшая сестра Дэсона, подарила ему огромное мусорное ведро; она сказала, что с её карманными деньгами она не смогла раскошелиться на что-то большее: «Я хотела купить тебе что-нибудь полезное. Дэсон-оппа посоветовал стиральную машину, но денег хватило только на это». Дэсон так хохотал тогда, когда увидел недоумение на лице Сынёхна. Но смеялся он недолго: Минзи во всю свою силу ударила брата по руке, стоило ей узнать, что Сынхёну не нужна стиральная машина – у них на первом этаже есть собственная прачечная. Сынхён улыбаясь, убирает мусорное ведро под раковину; от нахлынувших воспоминаний, тоска по собственной сестре ощущается ещё острее. Когда он заканчивает бегать по дому, попутно убираясь, его квартира начинает даже ощущаться по-другому. У него в холодильнике много еды, это хорошо. Кофемашина, которую Сынхёну купил дядя, служит прекрасным украшением кухни, ожидая момента своего использования. На софе лежат мягкие подушки, подарок от тёти. Кажется, это место, наконец, становится домом. Он удовлетворённо осматривается вокруг. Единственное, от чего осталось избавиться, - это пустые коробки и целлофановые обёртки. Сынхён не любит оставлять беспорядок в доме, так что тут же подхватывает мусор и направляется к выходу. К счастью спускаться вниз ему не придётся – мусоропровод находится прямо возле лифта. Сынхён медленно запихивает ненужные вещи в мусоропровод, следя за тем, чтобы ничего не застревало. Внезапно до него доносится два голоса: джиёнов и чей-то ещё, тоже мужской. «Голос того парня, с которым он целовался», - тут же реагирует мозг Сынхёна. Он слышит, как Джиён запирает дверь в свою квартиру и идёт к лифту. Выбрасывая последнюю коробку, Сынхён пытается сохранить спокойствие. Просто помаши ему рукой и, как ни в чём не бывало, пройди мимо. Просто будь «нормальным» соседом. Сынхён твердит себе это как мантру, прежде чем развернуться и пойти в направлении своей квартиры. Сынхён оборачивается, встречаясь взглядом с Джиёном. Они улыбаются и вежливо кланяются друг другу. Сынхён практически заходит к себе домой, как джиёнов голос окрикивает его из лифта. – Эй, ты же Сонхён, да? Сынхён оглядывается, улыбаясь и кивая. Джиён улыбается ему в ответ, а его друг ,не стесняясь, хватает его за талию, оставляя дорожку поцелуев на джиёновой шее. А потом двери лифта закрываются. - Вообще-то, Сынхён. Но ты можешь называть меня как угодно, - бубнит Сынхён вслед уехавшему лифту и, проклиная самого себя, громко захлопывает дверь в свою квартиру. *** Сынхён сгибает руку, слыша, как хрустят собственные кости. Он лежит на чём-то кожаном, и лицо прилипает к этому материалу, шея затекла. Перед глазами всё плывёт, а яркий солнечный свет и вовсе ослепляет. Прямо перед ним дружелюбный на вид мужчина зачитывает утренние новости. Судя по всему, вчера Сынхён заснул прямо на диване. В горле пересохло, голова кружится, но совсем чуть-чуть. Сынхён пытается сесть и подвигать окостеневшей рукой; потирает шею, медленно двигая плечом, чтобы избавиться он напряжения в мышцах. Во всём виновата уже пустая бутылка соджу, валяющаяся на полу возле софы –он всегда плохо переносил алкоголь. Спина протестует всем его попыткам встать и потянуться. Теперь Сынхён знает, что его диван пригоден только для сидения на нём: слишком жёсткий. А ещё знает, что Джиён целовался с другим мужчиной. Обессилено взвыв от этой мысли, Сынхён откидывается на спинку дивана и начинает бездумно пялиться в потолок. - Что же ты с собой делаешь? - шепчет Сынхён сам себе. Он едва знаком со своим соседом, но улыбка этого человека успела занять собой все его мысли. Подобные размышления никак не избавляют от головной боли, к тому же еще слишком рано, чтобы быть таким жалким. По собственному опыту Сынхён знает, что единственная вещь, которая может прояснить его разум с утра, - это кофе, и сейчас он мысленно благодарит своего дядю за его подарок. Сынхён неторопливо шагает на кухню; он уже выучил свою квартиру наизусть, так что у него нет надобности смотреть. Он открывает кухонный шкафчик, даже не открывая глаз, достаёт оттуда кружку, ставит её в кофемашину и нажимает на кнопку «чёрный кофе». Он терпеливо ждет, прислушиваясь к жужжанию машины, и наблюдает за тем, как чашка наполнятся горячей тёмной жидкостью. Как только любимый напиток касается его языка, разум начинает постепенно возвращаться. Кофе всегда делал его человеком, но с пульсирующей болью в висках он, увы, справиться был не в силах. Сынхён идёт обратно к софе, когда замечает что-то на полу возле входной двери. Он тут же поднимает странный объект, оказавшийся листком бумаги, прямо на ходу начиная читать написанные на ней слова. Привет, сосед! Я стучал, но никто не ответил. Я всё ещё готов показать тебе город, если это всё ещё актуально. Я буду дома весь день, так что зайди ко мне, когда вернёшься. Джиён. Сынхён складывает бумажку и оставляет её на столе. Он даже не знает, что и подумать. Джиён целовался с девушкой. Джиён целовался с парнем. Джиён хочет показать ему город. Вряд ли кофе и сейчас сможет помочь Сынхёну. Только не в случае с Джиёном. *** - Сейчас! - голос, негромко раздающийся из-за толстой входной двери, заставляет Сынхёна улыбнуться. Он всё-таки решил принять предложение Джиёна. Сынхён просто не хочет быть невежливым по отношению к соседям. Особенно по отношению к этому соседу. По крайней мере, именно в этом он убеждал себя целый час, пока рылся в шкафу в поисках чего-то красивого, простого, но при этом запоминающегося, пока думал надевать ему шапку или нет и выбирал между красной курткой и чёрным пальто. Ему хотелось выглядеть презентабельно, но в глубине души он надеялся понравиться Джиёну. Может, хотя бы немножко понравиться. Сынхён в последний раз смотрит на себя в зеркало: красный свитер, узкие чёрные джинсы и его любимая пара винтажных белых Adidas. Он не пытается произвести на кого-то впечатление, просто хочет запомниться. Запомниться Джиёну. - Привет! - Джиён, наконец, открывает дверь, широко улыбаясь. - Хэй, - сердце Сынхёна начинает биться быстрее. Джиён одет в поношенный серый свитер и мягкие флисовые штаны. Сынхён невольно представляет, как бы прижимался к нему, лёжа на диване и лениво целуясь каким-нибудь воскресным утром. - Проходи. И прости за бардак, - Джиён проводит его вглубь квартиры; Сынхён мотает головой, отгоняя лишние мысли - сейчас не время мечтать о парне, грациозно идущим перед ним, так что Сынхён молча следует за ним на кухню. - Всё в порядке. Ты бы видел, что у меня дома творится. Настоящий кошмар, - врёт Сынхён. У него дома идеальный порядок, там почти нет вещей. А вот квартира Джиёна за счёт картин сочной красной и оранжевой гаммы, развешанных на стенах, наоборот, пестрит. Кухня отдекорирована по последнему слову техники, поэтому Сынхён решает, что Джиёну, должно быть, нравится готовить. В центре гостиной лежит ворсистый кремовый ковёр, на нём стоит светлый диван, а возле - столик, заваленный книгами, кучей книг. Сынхён представляет, как Джиён сидит на своём диване в этом же сером свитере и читает книгу, пальцами перебирая волосы Сынхёна, посапывающего у него на коленях, и снова мотает головой. Наверное, ему просто не хватает кого-то рядом, ведь раньше он всегда был окружён заботой мамы и сестры; да, он просто скучает по своей семье. А Джиёну просто случилось быть его симпатичным соседом. Вот и всё. - О, представляю! Помню, как сам переезжал сюда. Бесконечный хаос, - Джиён наливает воду в электрический чайник. Сынхён лишь улыбается, стараясь не слишком уж откровенно пялиться на Джиёна. Сердце никак не желает сбавлять оборотов, так что Сынхён сосредотачивает всё своё внимание на изучении деревянного пола под ногами. - Сынхён, я, на самом деле, не такой грязнуля. Вообще, я только сегодня утром вернулся. Нужно снова поговорить об этом с братом. И только сейчас до Сынхёна доходит, что у Джиёна белые волосы. Он снова покрасился? И он что, правда, сказал, что только вернулся только сегодня? - Ты только что приехал? Тогда кого я-, - озадаченное лицо Сынхёна взывает у Джиёна улыбку. - Думаю, ты встретил Джэёна, - оправдывается Джиён. - Джэ...ёна? - Сынхён, кажется, запутался ещё больше. - Это мой брат-близнец. Красные волосы. Лицо как у меня. Носит много чёрного. Сынхён уверен, что его сердце никогда в жизни не билось так громко, как сейчас, он практически слышит его безумное биение. - Брат-близнец, - задумчиво повторяет Сынхён, медленно переваривая новую информацию. - Он говорил, что видел тебя на днях. Спрашивал твоё имя, - Джиён включает чайник. - Ясно, - Сынхён всё ещё обдумывает услышанное, слепо наблюдая за Джиёном, который уже расставлял чашки. - Чай или кофе? - спрашивает Джиён. - Кофе. Чёрный, пожалуйста, - на автомате отвечает Сынхён. Джиён шуршит на кухне, а Сынхён молча сидит за столом. Складывая все кусочки паззла, поведение другого Джиёна во время их прошлой встречи уже не кажется таким странным. Ровно так же не удивляет и тот факт, что тот назвал его Сонхёном. - Наверное, стоило рассказать тебе об этом раньше, да? Он сделал тебе что-то плохое? - Джиён обеспокоен, его лицо искривилось от чувства вины. Он, видимо, прекрасно знает, на что способен его брат. - Нет. Он ничего не сделал. Лично мне, - после двух их ночных встреч у Сынхёна уже появилось кое-какое представление о Джэёне. - Лично тебе, - ухмыляется Джиён, заливая воду во френч-пресс, и Сынхён не может сдержать ответной улыбки. - Он сейчас здесь? - Сынхёна внезапно одолевает интерес. - Сумка с его вещами - да, а где он сам - не знаю, - Джиён делает первый глоток своего чая. Сынхён кивает, не сводя взгляда с чайничка с кофе перед ним. Он неожиданно осознаёт, насколько близко он сейчас сидит к Джиёну. В пленяющих светло-карих глазах напротив так легко утонуть, но сдержать себя от того, чтобы наброситься на обладателя этих самых глаз и сделать с ним кое-что совсем несоседское, уже сложнее. - Ну, так куда мы сегодня пойдём? - Сынхён переводит тему, чтобы не вести себя как школьник, только что вошедший в пубертатный возраст. - А, точно! - Джиён резко ставит чашку на стол и, буквально вспрыгивая с места, несётся в сторону спальни, крича вслед. - Ты же знаешь, что делать с кофе? Мне нужно переодеться, иначе мы опоздаем. Сынхён весело наблюдает за тем, как сосед стремительно выбегает из кухни, а потом берёт чайник и наливает себе кофе. Ровный звук кофеиновой жидкости, заполняющей стакан, невероятно умиротворяет и успокаивает нервы. А может, это из-за только что услышанной новости, ведь выходит, что Джиён не целовал ту девушку. И того парня он тоже не целовал. Совершенно неожиданно Сынхёну хочется скорее увидеть Сеул, скорее узнать о Джиёне больше.