the homecoming

- Что на завтрак? - М? – Сынхён не может расслышать вопроса Джиёна из-за хруста кукурузных хлопьев во рту. - Опять хлопья? – Джиён вытирает волосы полотенцем. Сынхён, не переставая жевать, кивает, не сводя взгляда с экрана – с Джиёна с растрёпанными, всё ещё влажными после душа волосами. Сладкий запах мыла и шампуня, исходящий от него, он, увы, может только представить. - Я всё равно собираюсь пойти за хлебом из красных бобов, - Сынхён узнал, как Джиён относится к кукурузным хлопьям после того, как предложил ему позавтракать ими после их первой совместной ночёвки. - Завтрак – это очень важно. Чтобы быть энергичным, нужно есть углеводы, а не только сахар! – Джиён отошёл, чтобы включить тостер. - Это сейчас ресторанный критик говорит? – Сынхён замирает с бутылкой молока в руках – он только собирался залить им хлопья. - Нет, просто очень заботливый сосед, - Джиён пытается состроить серьёзное выражение лицо, но с торчащими во все стороны волосами это было просто невозможно. Сынхён поставил бутылку обратно на стол, и Джиён не смог сдержать улыбку победителя. Но она не задержалась на его губах надолго, ведь Сынхён тут же набросился на него с поцелуем, шепча что-то между прикосновениями языков. – Может быть, мне просто позавтракать тобой? Ресторанный критик ведь не будет против? - Он будет только за, доктор Чхве, - промурлыкал Джиён в ответ. - Доктор Чхве? Алло? – Джиён снова зовёт его, от неожиданности Сынхён застывает с ложкой во рту. - О. Прости, я задумался, - Сынхён переводит взгляд на свою тарелку. - О чём? – Джиён резко отходит от камеры и начинает стягивать с себя футболку. Сынхён замирает снова. Кажется, Джиён его провоцирует – это уже третий раз, когда Джиён переодевается во время их разговора по скайпу. - Ты же специально это делаешь, да? – Сынхён проводит ладонью по волосам в фрустрации. - Делаю что? – материал футболки глушит голос Джиёна, но Сынхён наверняка знает, что эти слова слетели с растянутых в улыбку губ. Неожиданно по квартире раздаётся громкий звон домофона, и Сынхён растерянно просит Джиёна подождать его. - Да? - Это Сынхён? - Да. А кто это? - Привет! Я Сухёк. Друг Хэюн. Чёрт. Сухёк. Парень, который будет жить у него. . Сынхён совсем забыл о нём - О! Заходи! Я на пятом этаже. Нужна помощь с багажом? - Нет, спасибо. Всё нормально. На пятом? - Да! Квартира B, - Сынхён зажимает кнопку, пропуская Сухёка в здание. Он быстро возвращается на кухню за ноутбук. – Джи, мне пора. Приехал друг Хэюн. Он поживёт у меня немножко. Я позвоню тебе потом, хорошо? - Друг Хэюн? – Джиён склоняет голову набок. Очевидно, что он слышит о нём в первый раз. - Ага. Сухёк. Он останется у меня на пару дней. - Ладно. Я напишу, когда вернусь из клиники, - кивает Джиён. - Созвонимся, - Сынхён улыбается в последний раз и захлопывает крышку ноутбука. В этот же момент в дверь звонит Сухёк. Сынхён тут же подбегает к двери, широко распахивая её. – Сухёк! Он ожидал увидеть перед собой мужчину среднего роста, может быть, слегка подкачанного, с причёской-ёжиком (Хэюн общается только с такими). Он должен был быть одет во что-то удобное, типа спортивного костюма. Но парень перед ним выглядел совсем не так. Сухёк оказался высоким, стройным – даже тощим -, широкоплечим. Его волосы были стильно уложены назад, слишком аккуратно для человека, который только что приехал из аэропорта. Черты лица у него поразительно резкие, но улыбка приятная. Тёмно-серое пальто, тяжело висящее на его худой фигуре, выглядит также опрятно, а узкие джинсы выгодно подчёркивают длинные ноги. Сынхён ощущает себя как-то не к месту в своём – вообще-то, джиёновом – свитере и фланелевых пижамных штанах. - О, привет, - голос у Сухёка глубокий и ровный. На лице – лёгкая улыбка. - Привет. Сынхён, - он протягивает ему руку, и Сухёк уверенно пожимает её. - Проходи, - Сынхён отходит, пропуская гостя в дом. - Красивая квартира, - Сухёк затаскивает внутрь свои чемоданы. - О, её мой дядя выбирал. Сам я хотел что-нибудь поменьше, но дядя, да… - Отец Дэсона? – Сухёк нахмуривает брови. - Ага, отец Дэсона, - вау, Хэюн ему о многом рассказала. - Хэюн говорила, что у вас здесь живут родственники, - объясняется Сухёк, пряча руки в карманы. - Она могла, - Сынхён закатывает глаза, а Сухёк понимающе усмехается. - Прости. Я такой невежливый. Может, хочешь позавтракать? – Сынхён возвращается на кухню. – Правда, у меня сейчас есть столько кукурузные хлопья. - На самом деле, мне достаточно будет одного кофе, - Сухёк снимает с себя пальто и кладёт его на стол, присаживаясь на стул. – Ты же тоже пьёшь кофе? Не растворимый? Широко распахнув глаза, Сынхён оторопело кивает. Значит, Сухёк тоже любит кофе куда больше хлопьев – хоть что-то общее. - Я как раз вчера купил одну очень хорошую смесь, сейчас попробуешь, - он разворачивается на пятках и тянется к самому дальнему шкафчику, доставая оттуда свой любимый френч-пресс. Кажется, он нашёл единомышленника. *** Сынхён осторожно поворачивает ручку и открывает дверь в свою квартиру. Сейчас шесть утра, и он только возвращается с работы. Он старается не шуметь, чтобы не разбудить Сухёка, который, скорее всего, спит. - Доброе утро, - стоит Сынхёну зайти, как с кухни его приветствует спокойный голос. - О! Ты не спишь? – Сынхён уже чуть увереннее закрывает за собой дверь. - Джетлаг. А ещё поиск квартиры, - Сухёк сидит на кухне, забравшись на стул с ногами и положив подбородок на колени. Сынхён сожалеюще кивает, он и сам помнит, как из-за смены часовых поясов не мог заснуть трое суток. - Надеюсь, ничего страшного, что я сварил себе немного кофе? – Сухёк указывает на уже пустой френч-пресс на столе. - Нет, конечно. Чувствуй себя как дома, - Сынхён неторопливо идёт к себе в спальню, закрывая за собой дверь. В теле ощущается усталость и слабость. Сегодня Сынхён потерял пациента. Трёхлетний мальчишка, за которым он ухаживал, проиграл борьбу с раком. Он ненавидит эту часть своей работы – быть бессильным к спасению пациента, приносить родителям печальные вести. Сынхён припадает спиной к двери и стоит так, не шевелясь. Одну минуту. Две. Он тяжело выдыхает – пора двигаться. На автомате он достаёт из кармана телефон и быстро набирает. Ужасный день на работе. Скучаю по тебе. Хочу тебя обнять. Услышать твой голос. Позвони мне, когда проснёшься. Он кидает мобильник на кровать, за ним следуют рубашка и брюки. Сейчас Сынхёну нужно избавиться от усталости. Шея болит от напряжения, и отсутствие рядом Джиёна никак не улучшает его самочувствие. Принять душ кажется верным решением. Он еле-еле смывает с себя остатки прошедшего дня, добрых пять минут опустошённо стоя под падающими каскадами струями воды, пока все стеклянные стенки вокруг него не запотевают. Капли воды бьются о верхние позвонки, постепенно растворяя в себе его изнурение. Это, действительно, помогает. Совсем чуть-чуть. Сынхён проводит руками по груди, намыливая себя. Правая рука проскальзывает по её левой стороне, там, где равномерно стучит сердце, и с каждым его ударом становится всё невыносимей – он думает о Джиёне. И всё тело вздрагивает, когда в его сознании материализуется образ юноши. Он непроизвольно начинает надрачивать свой член, одной рукой упираясь в холодный кафель, чтобы не упасть. В его мыслях Джиён целует его шею, проводит ладонями по его бокам и останавливается на его бёдрах. Шипя, Сынхён позволяет ему проникнуть в себя пальцем. Джиён продолжает мучительно засасывать чувствительную кожу на его шее, одновременно пробираясь рукой вниз, игриво поглаживая жёсткие лобковые волосы, и наконец проводит по всей длине его возбуждённого члена. Сынхён крепко зажмуривает глаза и фокусируется на воображаемом Джиёне, сильнее толкаясь в свой кулак. Поцелуи Джиёна спускаются ниже по груди, он облизывает и покусывает его соски, потом - ведёт дорожку языком вниз, обозначая свою территорию, и добравшись до тазовой косточки, несильно её кусает. И, подарив ему последний поцелуй, слитый с усмешкой, губами он касается его именно там, где больше всего хочется. Его стоны отдаются эхом, когда Джиён пошло улыбается, прежде чем взять Сынхёна в рот на всю длину. Сдавленные и приглушённые звуки, которые издаёт Джиён, Сынхён может слышать также ясно, как и свои. Он прижимается лбом к прохладной стене - перед глазами плывёт, и ему приходится шире расставить ноги, чтобы удержать равновесие. Джиён стонет ещё безудержней и надавливает на ягодицы Сынхёна, заставляя того иметь свой рот ещё сильнее. Самому Сынхёну, наоборот, хочется сбавить обороты, но Джиён стонет так, что от одних вибраций его голоса в животе всё сводит. Сынхён открывает рот, обдавая горячим дыханием кафель на стене – его тело требует разрядки. Закусывая губы, он пытается сдержать громкие стоны. Ладонь на члене приятно сжимается, когда Джиён в очередной раз облизывает и заключает его член в свой рот. Блять. Джи, я кончаю. Сынхён мысленно кричит. Бёдра дёргаются вперёд, Джиён интенсивно вбирает в себя его член, поджимая щёки и бесстыдно стоня, прося большего. Сынхён протяжно рычит, не переставая двигать рукой, размазывая собственную сперму по члену. Всё, что он слышит – это своё рваное дыхание. Тело содрогается, когда он падает обратно на землю со своих персональных небес. Туго сжав кулаки, он ударяет ими по стене, и вновь прижимается лбом к кафелю. Блять. Блять! Но Джиён уже исчез. *** Сынхён выходит из спальни, когда солнце уже начинает заливать горизонт сочно-оранжевыми лучами рассвета. Он идёт на кухню – нужно что-то поесть. Сухёк всё также сидит за столом, заинтересованно рассматривая фотографии различных квартир и лофтов на экране. - Нашёл что-нибудь? – Сынхён поправляет полотенце на голове. - Да, в Хондэ есть пара неплохих вариантов, но больше всего мне понравилась вот эта квартира в Каннаме. Дороговато, конечно, но оно того стоит, - Сухёк разворачивает ноутбук, чтобы показать изображение Сынхёну. - Университет, кстати, тоже находится далеко от Каннама, - Сынхён берёт пачку хлопьев, и засыпает их в тарелку. - Но я всё равно больше времени буду проводить дома… вести научные исследования и всё такое. Сынхён одобрительно указывает ложкой на Сухёка. – Логично. Сухёк улыбается и берёт телефон, чтобы записать в него новый адрес. С полным ртом кукурузных хлопьев Сынхён шамкает. – Мы можем вместе съездить посмотреть её. Мне на работу только к четырём. - Было бы просто замечательно. Я совсем перестал ориентироваться в Сеуле. Хотя оно и ясно, в последний раз я был здесь, когда мне было семнадцать, - Сухёк допивает свой кофе. - А сейчас тебе сколько? – спрашивает Сынхён, с аппетитом поедая свои хлопья. - Тридцать. В этом году мне исполняется тридцать, - усмехается Сухёк. - Вау. Ты совсем не выглядишь на тридцать, - комплимент слетает с уст Сынхёна, прежде чем он успевает об этом подумать. - Но, к сожалению, мне именно столько. Я тридцатилетний мужчина, пытающийся скрыться от реальности в другой стране. Вопрос, интересующий Сынхёна, видимо, написан у него на лице, потому что Сухёк отвечает на него, не дав Сынхёну даже возможности озвучить его. - Тяжёлый разрыв. Я давно хотел учиться в Сеуле, но бывший не отпускал. Сынхён кивает, осторожно подбирая подходящие слова для ответа. – Но сейчас-то ты сделал это. - Ага. Мы расстались несколько месяцев назад, но узнав о том, что я улетаю, ему хватило смелости попросить меня остаться. Ему? Сухёк что ли… блять. Сынхён громко прочищает горло. - Какой славный парень, - с ноткой сарказма изрекает Сынхён. - Был когда-то. До тех пор, пока ему не захотелось изменить меня. Сделать из меня того, кем я не являюсь. - Хреново. Сухёк лишь ухмыляется в ответ и снова переводит взгляд на экран ноутбука, смотря на него невидящим взглядом. Очевидно, что его мысли сейчас совсем в другом русле. - Эмм, давай поедем часов в одиннадцать? Я хочу ещё немножко поспать, - Сынхён ставит пустую тарелку в раковину. - Я тоже. Поспать, - зевает Сухёк. - Обещаю к вечеру подготовить тебе комнату для сна. Прости, что сейчас тебе придётся спать на диване, - Сынхён неловко потягивает концы полотенца у себя на голове. - Не переживай об этом, Сынхён. Достаточно того, что ты вообще пустил меня к себе, и я- Звонит телефон. Звук доносится из его спальни – значит, телефон Сынхёна. Это Джиён. От осознания он буквально подпрыгивает на месте. - Мне нужно ответить. Увидимся в одиннадцать! – он дружески похлопывает проходящего к дивану Сухёка по плечу, но ответа уже не слышит, потому что тут же молниеносно скрывается у себя в комнате. Сынхён захлопывает за собой дверь, и даже не удосуживаясь взглянуть на имя, высвеченное на экране, поднимает трубку. – Джиён. Просто произнеся его имя вслух, он уже чувствует себя легче. - Эй, - из динамика раздаётся хрипловатый голос. Джиён, должно быть, только что проснулся. - Ты спал? – Сынхён залезает под одеяло. - Мгм… - наверное, сейчас Джиён кивает ему. Сынхён прижимается лицом к подушке. Слыша голос Джиёна, он сходит с ума. - Чёрт, Джи, я так по тебе скучаю. - Я тоже, - он отвечает тихим шёпотом, но этого хватает, чтобы сердце Сынхёна вновь забилось в безумном темпе. - Я хочу, чтобы ты сейчас был здесь, рядом со мной, - Сынхён хватает вторую подушку и крепко обнимает эту жалкую замену Джиёна. - Сынхён, своими словами ты ничего не облегчаешь, - голос Джиёна звучит так, будто он тоже зарылся лицом в подушку. - Но совсем недавно ты был здесь, - шумно выдыхает Сынхён. - Что? - Я принимал душ и, - он замолкает, облизывая губы, - ты был там со мной. - Я целовал тебя? - Ты целовал меня… везде, - Сынхён прячется под одеяло с головой. - И я ласкал тебя так, как ты любишь, - Сынхён наверняка знает, что, говоря эти слова, Джиён закусывает нижнюю губу. - Боже, Джи. Не надо, - Сынхён ощущает, что начинает возбуждаться. - Тебе понравилось, Сынхён? – соблазнительно шепчет Джиён. - Да, это было лучшее, что могло произойти со мной без тебя, - из головы Сынхёна до сих пор не исчезает образ Джиёна, сидящего перед ним на коленях. - Твою мать, - бурчит Джиён, - не думал, что это окажется так сложно. - Хочешь, чтобы я помог тебе? - Сынхён, дело не в-, - Джиён не договаривает предложение, заливаясь весёлым смехом.* - А. - Я чертовски по тебе скучаю, и пережить разлуку оказалось не так просто, как я ожидал, - голос грустный. - У Джэ всё хорошо? - Ага. Вчера у него начался новый курс терапии. Он говорит, что его уже достали все эти процедуры, но… Во всяком случае, врач сказал, что если вскоре всё наладится, то первая часть терапии закончится уже через пару недель. - Это хорошо, - Сынхёну известен план проведения терапии, он уже просчитал, на сколько дней Джэён может задержаться в Японии. Если первая часть закончится уже через пару недель, то значит всё просто отлично. И Джиён уже скоро вернётся домой. - Я тут подумал, может… если ты вдруг захочешь, ты мог бы прилететь… - КОНЕЧНО! – выкрикивает Сынхён, и снова повторяет свой ответ, в этот раз немного тише. - Конечно! Я как раз свободен на следующие выходные, если тебя это устроит. С того конца провода доносится тихое хихиканье. - На следующих выходных будет просто идеально, - Джиён улыбается, Сынхён это слышит. – О, но как же твой друг? Чёрт. Он опять забыл про Сухёка. – Ну, если всё получится, то вскоре он обзаведётся своей собственной квартирой. - Он так быстро её нашёл? - Да. Это лофт в Каннаме. Правда, находится немного далековато от Сеульского Национально Университета. - Сеульского Национального? - А. Он пишет диссертацию, - Сынхён зевает. - Вау, - Джиён, кажется, впечатлён. - Вот так. Сегодня мы поедем смотреть квартиру, - глаза Сынхёна начинают медленно закрываться, голос Джиёна убаюкивает. - Помнишь, куда я водил тебя, как только ты переехал сюда? - Рыбная лавка, - Сынхён пытается подавить очередной зевок. – Ты тогда ещё сказал, что самую вкусную рыбу там разбирают к десяти утра, а тебе очень хотелось поесть рыбу-снайпера. - Малыш, рыбу-спэппера, - Джиён хихикает, тяжело вздыхая. - Джи… - Сынхён улыбается, медленно проваливаясь в сон, позволяя эху джиёнова голоса проникнуть в остатки его сознания. - Спи крепко, Сынхён, - последнее, что слышит Сынхён, прежде чем заснуть сном без сновидений. ________________ * Тут игра слов, с которой я как-то не могу справиться. Джиён говорит «this is harder than I thought» в значении как раз-таки «не думал, что это окажется так сложно», но Сынхён воспринимает эту фразу в значении типа «ну нифига ж себе у меня встал», посему и предлагает свою помощь. У кого что болит :))))