the homecoming

Сынхён просыпается в пустой постели: простынь около него помята, но самого Джиёна на ней нет. А ещё очень холодно. Сынхён замечает, что на нём нет совсем ничего, кроме тонкого накрывающего его пледа, а пуховое одеяло скинуто на пол. Он не знает, сколько времени спал, он помнит только прикосновения их с Джиёном тел. Пальцы младшего опаляли его кожу, вцепляясь в запястья, бёдра, член. Джиён тёрся об него, прося о большем. И Сынхён давал ему это. Потому что долго, слишком, блять долго, он был лишён возможности слышать сбившееся дыхание Джиёна, видеть, как он, словно хищник из семейства кошачьих на охоте, прогибает спину. Бессознательно Сынхён хватается за простынь под собой, а свободной рукой начинает трогать себя, вспоминая о том, чем они занимались всё утро. - Я не помешаю? – Сынхён чувствует, как с него сдёргивают плед и дрожит от ощущения холодного воздуха на коже. Джиён здесь – значит, Сынхёну это не приснилось. Младший, одетый в поношенную сынхёнову футболку, свободно болтающуюся на его хрупком теле, и боксеры, медленно, по-озорному, движется навстречу Сынхёну. Последний лишь молчаливо за ним наблюдает. Джиён садится на колени, рядом с обнажённым Сынхёном, и перекидывает ногу через его бедро. - Почему ты в моих трусах? – Сынхён проводит рукой по тощим ягодицам, проскальзывая под мягкую ткань. - Ну, ты же испачкал мои утром, так что их пришлось постирать, - Джиён гладит Сынхёна по животу, мучительно медленно спускаясь всё ниже и ниже. От нетерпения Сынхён, шипя, садится. Он тут же хватает Джиёна за задницу и разводит его ноги, потираясь своим возбуждённым членом об его. Джиён тихо хнычет от неожиданного прикосновения, а когда его губы накрывают губы Сынхёна и вовсе срывается на стон. Вскоре поцелуй не представляет из себя ничего, кроме страстно сталкивающихся зубов и языков, руки обоих блуждают по телам друг друга в поиске того, чего они никогда не смогли бы найти сами. Горячее дыхание следует за влажными линиями от языка, стремящегося исследовать все доступные ему участки тела. - Блять. Это слишком, - бормочет Джиён, не прекращая двигать бёдрами, и обхватив Сынхёна руками за шею, требует ответных действий. - С тобой никогда не бывает слишком, - говорит Сынхён и прикусывает кожу на джиёновой шее. Он делает это болезненно – помечает свою территорию, и Джиён разрешает ему. - Сынхён? – мурлычет Джиён, его волосы всё ещё щекочут лицо старшего. - Мм? - Давай продолжим после обеда? – робко спрашивает он. Усмехаясь, Сынхён кусает ключицу Джиёна, тут же зацеловывая место укуса на чувствительной коже. - Я ничего не ел с прошлого вечера, - Джиён надувает губки, чтобы убедить Сынхёна в своих словах. И дабы добить старшего окончательно, он берёт его лицо в свои ладони и касается кончика его носа своим. Сынхён кивает. Он и сам проголодался. Но прежде чем отпустить Джиёна, он ещё раз крепко обнимает его. Даже когда Джиён с ним, Сынхён всё равно по нему скучает. *** Сынхён понимает, что это бесполезно. Нет смысла пытаться читать толстенный научный журнал, когда у него на груди так уютно устроился Джиён. Он обещал помалкивать, пока Сынхён будет изучать журнал, который Сынри дал ему для завтрашней встречи по проекту. Но то, что сейчас они с Джиёном лежат на диване, его спина прижимается к его груди, узкая талия зажата между его ногами, а блондинистые волосы щекочут его подбородок, не создаёт располагающей к чтению атмосферы. Джиён безумно отвлекает. А Сынхёна очень легко отвлечь. Сынхён вздыхает и кидает журнал на пол. -Эй, я же читал, - возмущается Джиён. - Да ну? – руки Сынхёна свободны, а это значит, что теперь он может ласкать ими Джиёна. - Корреляция между вакцинацией и аутизмом, - декларирует Джиён, сплетая свои пальцы с сынхёновыми. - Это название журнала. - Да, но я и не говорил, что именно читал. Мне стало скучно ещё на названии, - Джиён опрокидывает голову назад, кусая Сынхёна за челюсть. - Сынри меня завтра убьёт. Я ничего не подготовил для проекта. - Во сколько вы с ним завтра встречаетесь? – Джиён тычется носом Сынхёну в шею. - В полдень. - У меня вылет в час дня. - Ты можешь его пропустить, - предлагает Сынхён. - Не подбрасывай мне подобных идей. Ты же знаешь Джэёна. Он собственник. – Знаю, - Сынхён сдаётся. Он не собирается ставить себя против Джэёна. Ему заранее известен итог этой битвы. - Он не сильно рад, что я собираюсь вернуться домой после окончания его лечения. - Да? - Просто мы никогда не были порознь больше двух недель, так что я его не виню. Я и сам не знаю, как буду… без него… Сынхён прижимается губами к джиёнову виску, шепча. – Я здесь. Сейчас он не видит лица Джиёна, но ощущает, как младший буквально уменьшается в размерах, надтреснуто выдыхая. – Я знаю. Сынхён даже не пытается заменить собой Джэёна, он знает – это невозможно. Он просто хочет убедиться в том, что Джиён понимает, что он никогда не останется один, Сынхён всегда будет рядом. - Так, на какую тему вы проводите исследование? – Джиён меняет тему. - Вообще, это исследование Сынри. Я просто буду ему помогать. Его почему-то очень волнует тема детских вакцинаций. Джиён кивает и задумчиво хмыкает. - И так интересно совпало, что Сухёк пишет диссертацию на похожую тему. Джиён резко разворачивается. – Сухёк?! Сынхён бормочет короткое «да» в ответ, бесцельно поглаживая колени Джиёна. - Расскажи-ка мне об этом Сухёке поподробнее, а то в последнее время то и дело слышу его имя, - Джиён занимает свою прежнюю позицию, возвращая макушку под подбородок Сынхёна. - Сухёк – друг Хэюн-нуны и он приехал сюда, чтобы написать диссертацию… вроде, всё. - Хм, - очевидно, что Джиён хочет что-то спросить. - Да? - Почему он не мог заниматься этим в Штатах? Там же куча хороших университетов, так зачем… - Я не уверен, но кажется, ему нужна дистанция. - От кого? - Думаю, бывшего парня? Джиён поднимается, и шокировано смотрит на Сынхёна. – Бывшего парня? Сынхён ещё не до конца отходит от резкого движения Джиёна, когда замечает выражение его лица. – Погоди-ка. Ты ревнуешь? - Я? – Джиён изображает из себя святую невинность. - Квон Джиён, ты же ревнуешь, да? Джиён активно махает руками и мотает головой, пытаясь убедить Сынхёна в обратном. - Не могу поверить, что наконец заставил ревновать тебя, Джи. - Что? - Ты даже не представляешь, какое количество раз я ревновал тебя, начиная с нашей первой встречи. - Ты преувеличиваешь. Давай конкретней! – Джиён сужает глаза, кидаясь на Сынхёна. - Эм, например, паста. У меня сердце останавливается, когда я вижу, с какими эмоциями ты растягиваешь для неё тесто. Джиён закатывает глаза, прижимая ладони к сынхёновым щекам. - А мороженое! Я не могу выносить твой вид, когда ты его лижешь, - Сынхён не успокаивается, даже когда Джиён начинает нежно целовать его в щёки. - О, забыл! Та клубника, что ты купил в магазине. Как ты вообще посмел, - бурный поток его слов обрывает Джиён, целуя своего ворчливого парня в губы. Сынхён лениво толкается бёдрами навстречу Джиёну, позволяя рукам, до этого обнимавшим его лицо, спускаться ниже. Он поправляет Джиёна на себе, так, чтобы он полностью оседлал его, теснее прижимаясь к нему. Томно кусая друг друга, никто из них не закрывает глаза, будто бы они разговаривают взглядами, трепетом ресниц. Джиён отстраняется первым, не отводя взгляда с глаз Сынхёна. - Тогда мне нужно решить вопрос о тебе и кофе. Ты каждое утро так от него стонешь… мне это не нравится, - Джиён вяло покачивает бёдрами. - Хорошо, но боюсь, у нас здесь проблема, Джи, - Сынхён сжимает его за талию ещё крепче и придвигает к себе ещё ближе. - О, да. Я даже чувствую эту проблему, Сынхён, - Джиён снова двигает бёдрами и Сынхён мягко тянет его на себя, пока они оба не оказываются лежать друг на друге на диване. Кусая нижнюю губу Джиёна, Сынхён молчаливо молит небеса, чтобы завтра не наступало никогда, нет, он не хочет отпускать Джиёна снова. *** Сухёк ставит свой поднос на столик в больничном кафетерии, Сынри делает то же самое, только на его подносе вместо еды лежит стопка книг. - Привет, - Сынхён отрывается от своей трапезы. - Трудный день? – Сухёк замечает усталость в чертах сынхёнова лица. - Да. Ещё пара часов и домой, - Сынхён отодвигает от себя пустую тарелку. - Угу, и вот это почитай, - Сынри даёт ему половину своих книг. Сынхён разбито откидывается на спинку стула. Он и не думал, что написание проекта может оказаться таким выматывающим. Это даже не написание – больше чтение. Книги, журналы, статьи. Они работают над исследованием почти две недели, благо главврач сжалился над ними, дав им несколько дополнительных дней, прежде чем им придётся представлять своей проект Правлению. Но чем больше они получали дней, тем больше скапливалось непрочитанного материала. Даже с помощью Сухёка, которому это было нужно и самому, они часто задерживались в университетской библиотеке до поздней ночи в поисках подходящего для проекта материала. - Я нашёл ещё кое-какие журналы вчера вечером, - Сухёк приступает к своему обеду. - После того, как мы ушли? В полночь? - сомнение в голосе Сынри даже как-то оскорбительно. Сухёк кивает, не переставая жевать. Он смотрит на упавшего на сложенные на столе руки Сынхёна. - Пришлёшь их нам на почту? – Сынри выглядит так, словно и сам готов вот-вот принять ту же позу, что и Сынхён. - Они в печатной форме. Я откопал их в библиотеке. - Чёрт, - воет Сынри, жадно глотая содовую из банки. Они ничего не успевают, до дэдлайна осталось всего три дня. - Я поеду к нему после работы, - Сынхён поднимает голову, лицо у него такое, будто его только что выдернули из глубокого сна. - Ты уверен, Сынхён? - Да, мне не трудно. К тому же, я помню, что у тебя сегодня важное свидание. И ещё мы все прекрасно знаем, что уже завтра мы должны написать гипотезу. Это единственное верное решение. - Я займусь этим сегодня, - уверенно заявляет Сынри. - Ну, чувак, ясно же, что ты этим не займёшься, - самодовольно ухмыляется Сынхён. - Нет, ты серьёзно? Будешь писать гипотезу о Черин? – Сухёк смеряет младшего недоверчивым взглядом. Сынри смеётся, не сводя глаз со своего напитка и бездумно очерчивая пальцем контуры банки. - Я помогу Сынхёну. С началом проекта, ты, наверное, ещё долго не сможешь с ней встретиться. - Тогда я приеду сразу после работы, если тебя это устроит, - Сынхён уносит свой поднос, время обеда подходит к концу. - Ага. Хорошо. Я закажу нам чего-нибудь поесть, - Сухёк пожимает плечами. Сынхён кивает, встаёт из-за стола и идёт к выходу из кафетерия. Судя по всему, запланированный на сегодня разговор по скайпу с Джиёном придётся отменить – уже третий раз за неделю. Но, по крайней мере, ему не придётся снова давиться лапшой быстрого приготовления. *** Сынхён не помнит, как заснул, он помнит только, как удобно устроился на диване и стал читать журнал, пока Сухёк возился на кухне. Он что-то помечал в своём блокноте и зевал, много и часто. Но сейчас он почему-то лежит, прижимаясь щекой к мягкой подушке. За окном уже стемнело – значит, Сынхён проспал не меньше часа. - Сколько времени? – хрипит Сынхён. Сухёк сидит на полу около него, прижимаясь спиной к дивану, и делает что-то на ноутбуке, стоящем на кофейном столике. - Эй, ты проснулся, - Сухёк потягивается. - Прости, я отрубился, - Сынхён даже не пытается подвигаться, позволяя остаткам сна заполнить своё тело; диван, и вправду, очень удобный. - Всё в порядке, - Сухёк смотрит на часы. – Сейчас восемь вечера. - Я спал два часа, - Сынхён переворачивается и уставляется в потолок. Он отпускает от себя все мысли, на время забывая обо всех этих журналах на столе. - Я посмотрел пару журналов, пока ты спал. Напечатал кое-какие выводы. Если хочешь, могу вам отправить. - Да, пожалуйста. Я сомневаюсь, что мой мозг сможет переварить что-то ещё сегодня, - зевает Сынхён. - Честно говоря, я тоже, - Сухёк сползает вниз, опрокидывая голову на сиденье дивана, рядом с животом Сынхёна. - А где еда? – Сынхёна неожиданно разжелудило. - В духовке. Макароны, запечённые с сыром, - Сухёк вновь поднимается, убирая голову, и возвращается к ноутбуку. Сынхён встаёт с дивана, сейчас он уже выучил квартиру Сухёка. Сперва он достаёт тарелки и ставит их на столешницу, рядом с плитой. Затем он открывает духовку, и в его ноздри тут же залетает знакомый запах запечённого сыра. Главное блюдо его университетских дней – старые добрые макароны с сыром. Не подумав, Сынхён берётся за горячий противень. - Блять! – Сынхён тут же одёргивает руку, ощущая адское жжение на среднем и большом пальцах. - Ты в порядке? – кричит из гостиной Сухёк. - Да, просто, - Сынхён подбегает к раковине, включая мощную струю холодной воды, и позволяет ей омывать обожжённую кожу. - Давай сюда, - Сухёк уже стоит рядом с ним, держа в руках тюбик зубной пасты, и берёт пораненную руку Сынхёна, вынимая её из-под крана. - Меня папа научил этому трюку, - Сухёк лучезарно улыбается Сынхёну, тонким слоем выдавливая охлаждающую пасту на рану, при этом осторожно касаясь его пальцев своими. Сынхён никак не реагирует, он замер ещё тогда, когда Сухёк взял его руку. За ним уже давно никто так не ухаживал. Спокойствие, которое демонстрирует Сухёк по отношению к Сынхёну, восхищает: он же доктор, он знает, как действовать в подобных ситуациях. Но Сынхён совсем упускает тот факт, что старший рассматривает его лишь как очередного нуждающегося в помощи, и на несколько мгновений его сознание погружается в альтернативную реальность. Там он живёт размеренной жизнью и всё у них очень просто: одна специальность, одни интересы. Возможно, в его животе не летают обезумевшие от чувств бабочки, скорее, они медленно и уверенно порхают, постепенно проникая им обоим под кожу. Они приносят с собой ощущение чего-то лёгкого, родного и одновременно крепкого. Их дни проходят по одинаковому, давно известному им обоим сценарию, и истина, скрывающаяся за ним, также не является для них секретом. Сынхён сжимает зубы и сглатывает образовавшийся в горле ком. Сухёк тем временем тихо дует на его пальцы, будто от этого кожа заживёт быстрее. И Сынхён не мешает ему. Действительно ли это было бы так просто? И Сынхён получает ответ на свой вопрос. Заметив нехарактерное спокойствие Сынхёна, Сухёк поднимает на него взгляд, и когда видит, как тот на него смотрит, повторяет его действия. Правым боком Сухёк прижимается к раковине и смотрит Сынхёну прямо в глаза. Оба стоят, не двигаясь. И не говоря, совсем ничего не говоря. Сынхён понимает, что должен отвести взгляд, извиниться или хотя бы перестать так откровенно пялиться на улыбающегося мужчину перед собой. Но он не может. - Спасибо, - почти шепчет Сынхён. - Не за что, - голос у Сухёка такое же мягкий, как и его улыбка. Старший отходит и начинает доставать еду из духовки, уже надев рукавицы для горячего. Он накладывает порцию Сынхёну. - Спасибо ещё раз, - Сынхён левой рукой достаёт из ящичка вилку. - Надеюсь, тебе понравится, - Сухёк проводит рукой по его пояснице и снова скрывается в гостиной, оставляя Сынхёна наедине со своими мыслями и колющим тёплом от прикосновения внизу спины. Наверное, он ведёт себя так потому, что устал, потому, что не разговаривал с Джиёном целую неделю. Это обычная фрустрация, уверяет себя Сынхён. Чёрт. Джиён. Сынхён помнит, что отправил ему сообщение с извинением за очередную отмену свидания ещё по пути к Сухёку. Он быстро идёт в гостиную, его телефон, должно быть, выпал из кармана, пока он спал. - Ты не видел мой телефон? – Сынхён ставит свою тарелку рядом с ноутбуком Сухёка. - Эм, вроде, да. Я слышал, как он звонил. Вибрировал как сумасшедший, пока ты спал, - Сухёк помогает Сынхёну с поисками, переворачивая подушки на диване. - Нашёл! – Сынхён выуживает телефон из-под дивана, снимает блокировку экрана и обнаруживает шесть непринятых вызовов и четыре сообщения. Чёрт. Сынхён возвращается на кухню, попутно набирая номер Джиёна. Ответь, Джи. Ответь. Сынхёну тревожно, он никогда не получал столько пропущенных от Джиёна. - Алло? – отвечает родной голос. - Джи? - Джиён сейчас в душе. - О. Джэён, как дела? - У меня хорошо. Но не думаю, что у Ён-и так же. - Он на меня злится? – вздыхает Сынхён, он так и знал. - Не знаю, но я вот точно злюсь. Что? – Прошу прощения? - Слушай, я знаю таких, как ты. И я не хочу, чтобы из-за тебя Ён-и снова страдал. - О чём ты говоришь? Я не причиню Джиёну боли. Никогда, - слова Джэёна окончательно ставят Сынхёна в тупик. - Джиён мягкий. Иногда даже настолько, что не может заметить того, что творится прямо у него под носом. Он привязывается к людям очень быстро и крепко. Такое уже было, и тогда Джиён не осознавал, во что впутывается. - Я не понимаю, о чём ты. Можешь просто передать ему, что я звонил? Это будет очень любезно с твоей стороны, - голос у Сынхёна холодный, ему не хочется продолжать этот разговор. - Конечно, передам. А с твоей стороны будет очень любезно держаться от Джиёна подальше. Он не заслуживает этого снова. - Пока, Джэён, - Сынхён завершает вызов. Сердце неистово бьётся то ли от злости, то ли от обиды. Таких, как ты. Что это вообще значит? Он не заслуживает этого снова. Снова? Сынхён стоит посреди кухни, цепко сжимая в руке телефон. Честно говоря, он не знает, что должен сейчас испытывать. Как минимум, досаду. В этой ситуации ему меньше всего нужна отстранённость. Сынхён такого не ожидал. Он считал, что Джиён доверяет ему куда больше этого. Недавний разговор, не переставая, прокручивается в его голове. Что Джиён рассказал Джэ? И вдруг его накрывает осознанием того, что, несмотря на все его чувства к Джиёну, он никогда не узнавал у него о прошлом. До него дошло, что жизнь Джиёна для него практически не изведана. И вопрос, который он заглушал с тех пор, как в первый раз поцеловал Джиёна, наконец, всплывает на поверхность: не слишком ли быстро? Он вздрагивает, на сердце как-то неспокойно. В голове шумят сомнения, неуверенность сковывает грудь. Джиён ворвался в его жизнь всего несколько месяцев назад, и с тех пор всё начало так скоро закручиваться. С появлением Джиёна в его жизни всё изменилось, но он ни на мгновенье не жалел об этом. Но вопрос появляется снова. Не слишком ли быстро? Сынхён не может дать точного ответа прямо сейчас. Это точно. Но вопрос никуда не исчезает, намертво вцепляясь в его сознание. Он тяжело сглатывает. - Всё нормально? – Сухёк заходит на кухню, в руках у него тарелка с забытым ужином. Сынхён забыл, что находится дома у Сухёка. - Угу, - Сынхён собирается с мыслями и прячет телефон в карман. Сухёк ставит тарелку на стол позади Сынхёна. - Ты какой-то бледный, - обеспокоенно замечет Сухёк. Он медленно поднимает руку и нежно кладёт ладонь на щёку Сынхёну, большим пальцем поглаживая её. - Просто устал, - Сынхён не врёт, он, действительно, устал как физически, так и морально. Он позволяет Сухёку делать то, что он делает; может быть, он не должен, но сейчас у него нет сил, чтобы волноваться об этом. Сухёк придвигается ближе, но не слишком близко. Его локоть задевает плечо Сынхёна. - Хочешь остаться на ночь? – Сухёк опускает руку, но взгляд с него не сводит, уверенно донося до него своё предложение. Нет. Но Сынхён не произносит этого вслух. Его мозг услужливо подкидывает ему картинки, что он напридумывал ранее, те, где Сухёк предстаёт для него лёгким путём. - Боюсь, мне нужно домой, - улыбается Сынхён. Сухёк улыбается в ответ и понимающе кивает. Сынхён идёт в гостиную, чтобы забрать свои вещи. Он берёт с собой несколько журналов, хотя наверняка знает, что не прочитает их сегодня. Он слишком занят спасением полыхающего от разговора с Джэёном сознания. - Вот, - Сухёк вручает ему контейнер с едой. – Я много наготовил. Возьми с собой. - Спасибо, - Сынхёну больше не хочется есть, но он принимает еду. Прохладный ветер на улице даёт ему больше свободы. Может, это из-за свежего воздуха, а может, из-за того, что он, в конце концов, нашёл ответ: он никак не может соперничать с Джэёном. Он прекрасно понимает, что между ними нет соревнования, но почему же его вечно преследует ощущение, будто всё это время они с Джэёном борются за Джиёна? Поезд тихо крадётся по подземному Сеулу. Когда он проезжает мимо реки Хан, Сынхён прислоняется лбом к окну, наслаждаясь открывшимся перед ним видом из мигающих в ночном спокойствии огоньков, но в голове снова и снова перематываются джиёновы слова. Просто мы никогда не были порознь больше двух недель, так что я его не виню. Я и сам не знаю, как буду… без него… Это неравная борьба. Он не может заставить Джиёна выбирать. Сынхён уверен, что победа будет не за ним. А к проигрышу он не готов, ведь проиграть значить потерять Джиёна навсегда. Первый раз за время, проведённое в Сеуле, ему не хочется идти домой. Потому что ему придётся проходить мимо пустой квартиры Джиёна. Потому что даже если он постучит в его дверь, ему никто не откроет. Ноги по привычке ведут Сынхёна в магазин. Но он изменяет себе и вместо обычного набора товаров впервые за долгое время покупает пачку сигарет. Он садится на ступеньки на крыльце перед входом в дом, зажигает сигарету и старается вновь привыкнуть к густому дыму, заполнившему лёгкие. Сынхён рассматривает, как кончик сигареты превращается в пепел. Он стряхивает его, и тот крошится на земле. Докурив первую сигарету, он слышит звонок телефона. Ему не нужно проверять, от кого он, это ему уже известно. - Привет, - начинает Сынхён. - Привет, - отвечает Джиён. И наступает тишина. Сынхён закуривает следующую сигарету, наблюдая, как она исчезает, стоит ему только затянуться несколько раз. - Ты уже дома? – невнятно спрашивает Джиён. - Да, - шепчет Сынхён. - Мне Джэ сказал, - начинает Джиён. Его голос дрожит. Всё ещё не зная, что сказать, Сынхён молчаливо кивает. - Ты на меня обижаешься? – в его словах слышится неуверенность и страх. - Я не знаю, Джи. - Расскажи мне. - Нет. Это ты расскажи мне. Сынхён слышит тяжёлый вздох на том конце провода. Он ненавидит себя за неспособность обнять Джиёна прямо сейчас. - Слушай, у Джэ в последнее время всё не так гладко. Лечение идёт не по плану. Он совершенно разбит и, - Джиён резко замолкает, но сразу же продолжает. – Пожалуйста, пойми. - Я пытаюсь, - Сынхён на самом деле пытается, но ему уже осточертело слушать отговорки, которыми Джиён постоянно выгораживает своего брата. Он перешёл уже все границы. И снова молчание. Сынхён стряхивает пепел с сигареты. Он не хочет сгоряча сказать что-то такое, о чём потом будет жалеть, поэтому решает промолчать. - Джэ сказал, что просил тебя держаться от меня подальше. - Ты тоже так считаешь? – всё, в чём уверен Сынхён – это то, что он не сможет без Джиёна. Но он хочет услышать подтверждение того из уст Джиёна, ему это необходимо. - Нет. Ты мне нужен, - невидимый кулак бьёт Сынхёна прямо в грудь, настолько материальна искренность в джиёновом голосе. В глазах начинает жечь и он покрепче их сжимает. Сынхён знает, что должен сделать прямо сейчас. Он должен, даже если это убьёт его. - Ты мне тоже нужен, Джи, - отвечает Сынхён, шепча своё признание. – Но мне не нужен Джэ. Только ты. Его ответ задерживается. Слышно только, как на другом конце провода Джиён, заикаясь, выдыхает. - Сынхён, не делай этого, - умоляет он. - Я не хочу, но я должен, - Сынхён вытирает выступившие на глаза слёзы. Дыши, чёрт тебя подери. Дыши. В груди у Сынхёна всё тяжелеет, сердце разрывается. Это больно физически, былого спокойствия как не бывало. Сынхёну хочется кричать. Но, кажется, вместо этого он теряет сознание. - Сынхён, - всхлипывая и запинаясь, просит Джиён, - Сынхён, не надо. - Я люблю тебя, Джиён. Но места хватит лишь двоим. - Не надо, - вновь молит младший. Сынхён слышит, как слёзы текут по джиёновым щекам так же ясно, как и своё сердце, разбивающееся в этот момент на маленькие кусочки. - Прости. Мне пора, - Сынхён не сбрасывает звонок сразу. До него доносится выцветающий шёпот, представляющий собой нечто похожее на «я тоже очень люблю тебя, Сынхён». Но теперь он не может быть уверенным ни в чём. Он не представлял, что признается Джиёну в любви сквозь слёзы, страх и сомнения. Он не теряет надежды на то, что его разум прояснится и подтвердит, что его поступок был именно тем, в чём нуждались они оба. Но сердце продолжает рисовать картины, на которых Джиён, свернувшись калачиком, лежит на своей кровати и отсутствующим взглядом смотрит вдаль. И Сынхён не хочет ничего, кроме как забрать его боль своими объятиями, сцеловать солёные дорожки на его щеках, однако сейчас он бессилен перед ним. И пусть в итоге слова Джэёна окажутся правдой. Джиён должен знать, что его жизнь – это его жизнь, даже если в ней уже не будет места Сынхёну. Сердце издаёт очередной глухой стук. Сынхён крепко обнимает себя, прижимая колени к груди и опуская на них голову, и тихо плачет в темноте. Прошу, скажи, что я всё делаю правильно. Просит Сынхён сам себя. Ему нужен ответ, подтверждение хоть чего-нибудь, потому что когда он всё-таки завершил звонок, ему показалось, будто бы он завершил всю свою жизнь.