Леший из Гиблого

Игнат проснулся с тяжелой головой. Похмельем он обычно не страдал, поэтому сейчас недоумевал, что могло привести его в такое состояние. Предыдущий вечер вообще остался в памяти каким-то смазанным пятном: вот они втроем сидят в сауне, потом пьют чай в предбаннике, а затем Игната словно выключили, он не мог вспомнить, что было дальше, как они вернулись, как легли спать. Единственное, что более-менее чётко помнилось, так это свои чересчур откровенные сны, в которых Тимур удовлетворял его ртом. Игнат не удивился, что ему подобное пригрезилось, думал же он о Тимуре и минетах за день до этого, вот и вылились эти мысли в пикантные сновидения. — Чёрт, что мы вчера вечером пили? — спросил он, садясь на кровати. — Это меня от самогона так накрыло? — Не от самогона, — коротко и не особенно информативно ответил Тим. Он сидел в кресле и держался как-то неуверенно, на Игната не смотрел, только в пол, и в целом от него исходила такая волна неловкости, что Игнат насторожился. Он осмотрелся, пытаясь подметить хоть что-то, что намекнуло бы на странное поведение Тимура. Оглядел его, себя. На черных джинсах Игната осталось блестящее пятно, и вот тогда-то память живо подкинула картинку: Тимур, захлёбывающийся слюной и спермой. Остальные воспоминания хлынули лавиной. Чай из рук Анки. Ее инструкции для Тима. Злость на нее и ее тупое сводничество. Собственное тело, которое он не контролировал. Настойчивая и мучительно нежная ласка. И сногсшибательный оргазм. — Так мне это не приснилось, — пораженно проговорил он. — Прости… Там был выбор: или я, или кто-то из них… Анка, то есть. — И ты меня, выходит, спас, — истерически хохотнул Игнат. — Ну, я подумал, тебе не будет неприятно, что тебе отсасывает парень, раз уж ты… Тимур не договорил, стушевавшись. Игнат посмотрел на него тяжелым взглядом. — А ничего, что меня не спрашивали? Обычно я сам выбираю, с кем мне это делать. Тим покраснел, поняв, что Игнат так прозрачно намекает на то, что Тимура он бы не выбрал, если бы его не опоили. — Тебе так не понравилось? — спросил он как будто даже обиженно, и Игнат поперхнулся воздухом. — Не в этом дело. Ты не те вопросы задаешь, — возмутился он. Что за бред Тим спрашивал, в конце концов? Такое не могло не понравиться. Сочетание неопытности Тимура с его явным желанием угодить стало для Игната точкой невозврата. Он не сомневался, что Тим делал это впервые, но его стремление сделать всё правильно, сделать приятно, подействовало похлеще наркотика, которым его напоили. Игнату не к месту вспомнился Вадим. Даже в его глазах не было столько обожания, он всегда будто старался побыстрее отделаться, довести Игната до разрядки, и движения были скорее механическими, чем любовными. Ну а гетеросексуальный Тимур высосал из Игната душу своими губами и глазами, поначалу испуганными, но потом подёрнувшимися пеленой удовольствия, словно Тим сам ловил кайф от того, что делал. У Игната всё переворачивалось внутри от осознания того, как крепко он встрял. Если раньше у него и были хотя бы призрачные шансы уехать и вытравить из сердца Тимура и поездку, то теперь он очевидно и бесповоротно влип в это странное существо, которое и человеком-то больше нельзя было назвать, по сути. Как они сказали? Леший? Тимур их новый леший. Фольклорная нечисть, которая несколько часов назад занималась с Игнатом оральным сексом… Интимная близость всегда значила для Игната много. Она была чем-то большим, чем банальный зов плоти, а уж симпатия и секс и вовсе составляли опасный союз. Игнат четко понимал, что находится на волосок от того, чтобы влюбиться. В Тимура, мать его, наглого и инфантильного типа, оказавшегося сказочной приблудой в какой-то глуши. Впрочем, как показал Игнату опыт его отношений с Вадимом, влюбляться в нормальных людей — не его фишка. — А ты всегда такой ласковый со своими любовниками? — спросил вдруг Тим, снова выбивая почву у Игната из-под ног. Как будто он до этого твёрдо на ней стоял… Тимур его добить хочет такими вопросами? — Тима, сделай одолжение, заткнись, — Игнат вгляделся в лицо Тимура, ища малейшие признаки издевки, и, не найдя, всё же решил ответить. — Да, всегда. Тим покивал, по-прежнему смотря в пол. — Ага, ясно. — Мне надо увидеть Аню, — сказал Игнат. — Зачем тебе с ней видеться? — вскинулся Тим, мгновенно забыв всю неловкость. — Поговорить. На самом деле, Игнат хотел ее придушить. Он просил ее не рассказывать Тимуру ничего, но она сделала ещё хуже — вынудила Тима устроить ей халявный порнофильм. Насколько же извращенной и беспринципной должна быть Анка, чтобы так поступить с ними обоими. — Она сказала вчера, что ты не просто так тут со мной оказался, и … — Она тебя дурит, ей здесь скучно, а мы для нее бесплатный цирк, — зло проговорил Игнат, перебив его. Тимур покачал головой. — Я не думаю, что она соврала. Ну, по крайней мере, не соврала в том, как оно повлияло на мою силу, или что это там… — В каком смысле? — Вчера что-то изменилось. После того, как мы… — опять смутился Тим. — Я начинаю что-то чувствовать. «О да, вчера многое изменилось», — саркастически подумал Игнат. — «Я тоже начинаю что-то чувствовать. К тебе, блядь, долбоёб ты сказочный…» — Что ты начинаешь чувствовать? — осторожно спросил он вслух. — Не знаю. Зов этот, он усиливается, и сейчас мне как будто проще от мысли, что придется на него ответить. Они все говорят, что мне нужно пойти в лес, когда я буду готов. И мне всё ещё трындец как стрёмно туда идти, но сейчас я по крайней мере чувствую себя более готовым. Понимаешь? Игнат хмыкнул. — А меня, значит, сюда занесло, чтобы послужить тебе батарейкой? Забавно получается. Вот оно какое, предопределение. — Я не верю в предопределение, — ожесточенно сказал Тимур. Игнат пожал плечами, он-то в судьбу верил. — Я предпочитаю верить в свободный выбор и его последствия, — продолжил Тим. — Ты мог бы и не везти меня сюда. «Не мог, не мог!» — возразила та часть сознания Игната, которая не подвергала фатум сомнению. А потом он задумался и понял, что мог, ещё как мог. Вообще-то, он так и собирался сделать: поменять билет и вернуться в Москву. Принять другое решение у него тогда заняло всего секунду, он не думал долго перед тем как впрягаться в Тимурову авантюру. Секунда, разделившая его жизнь на «до» и «после», образно говоря. Качнись маятник весов в другую сторону, не было бы в жизни Игната последних дней. Ни всей этой мистики, ни влечения, ни зарождающихся чувств. И всё же он не мог сбросить со счетов тот факт, что они оказались в одном купе, их словно бросило и притянуло друг к другу с первой встречи, и какая-то необъяснимая сила держала их так близко всю дорогу. Это не могло быть простым свободным выбором, какие бы Тимур убедительные доводы ни приводил. И что заставило его, Игната, отправиться в Самару за Вадимом именно в этот момент, когда не было никаких особых причин, кроме беспросветной тоски? Игнат озвучил свой вопрос Тимуру, опустив только часть про тоску. — Совпадение, — фыркнул Тим. Так замысловато и нелогично разделились их убеждения: у рационального Игната, не отрицающего «высший замысел», и хаотичного Тимура, готового поверить в шаманство, но скептически относящегося к предопределению, даже несмотря на их такой необыкновенный опыт. Игнат решил прибегнуть к тяжелой артиллерии. — То есть ты всерьез считаешь, что я бы всё это сам выбрал, добровольно? — он обвёл рукой комнату, пытаясь сделать жест абстрактным, но получилось так, что его рука остановилась, указывая точно на Тимура. Вышло хоть и правдиво, но довольно оскорбительно. Тот будто бы сник. — Да, действительно, что это я… — пробормотал он. — Такое даже в самом страшном кошмаре не выберешь добровольно. — Ладно, я признаю, всё это последствия моего выбора привезти тебя сюда. Но и ты не можешь отрицать, что здесь есть что-то роковое, что мы не могли прийти к этому сами, одними своими действиями. — Я не хочу ничего отрицать, — вздохнул Тим и потер руками лицо. — Я пиздец как устал и не хочу вообще ничего. Только проснуться и понять, что это был лютый трип, который я словил, обожравшись галлюциногенными грибами на какой-нибудь подпольной вечеринке… Игнат рассмеялся. — Это было бы слишком просто. — Ты уже смирился? — удивленно глянул на него Тимур. — Я не могу изменить то, что уже произошло, так почему бы это не принять? — Ты фаталист, — махнул на него рукой Тим. — И это не тебе разгребать мистическое дерьмо, в которое неожиданно превратилась жизнь. У тебя нет никаких обязательств и непреодолимых желаний. Например, забуриться в чащу и окончательно обернуться тем, кем они меня там считают… Насчет непреодолимых желаний Игнат бы с ним поспорил — их он рядом с Тимуром испытывал постоянно — но он не стал поднимать щекотливую тему. — Ну, в некотором роде у меня есть обязательства. Я пообещал тебе пока не уезжать. Тимур хмыкнул очень невесело. — Пока — это сколько? Когда ты поедешь? — в его голосе надежда боролась с отчаянием, и это основательно задевало что-то в душе Игната. — Пока не поеду, — Игнат подчеркнул слово «пока», ухмыляясь. — Мне интересно. — Что тебе интересно? — Как у тебя всё закончится с… — С?.. — не понял Тимур. — Ну, с лесом. — Бурным романом, бля! — неожиданно взъярился Тимур. — Я очкую туда идти, я боюсь того, что меня там ждёт. Какого хера этого никто не понимает? — Ничего сверхъестественного с тобой там не случится… — начал было Игнат, но осекся, когда Тимур наклонил голову и смерил его ироничным взглядом, будто спрашивая: «Что, серьезно?» Они оба расхохотались почти синхронно, ощущая, как отпускает напряжение. — Ладно, сверхъестественное, может, и случится, — усмехнулся Игнат. — Но, что бы ни случилось, оно тебе не навредит. Ты слишком важная фигура в местном, хмм… сообществе. Ваша семья живет в полной гармонии с этим куском земли, он дает вам силы, с чего бы ему тебе вредить? Тимур мотнул головой. — Я боюсь не того, что оно навредит мне, я боюсь стать тем, кто сможет навредить. Не думаю, что ты понимаешь, но я и это тоже начинаю чувствовать. Оно не тёмное, не мрачное, скорее даже до безобразия нейтральное, но вместе с тем очень опасное. Нет, я не знаю, как это объяснить… — Тим с досадой ударил себя по коленке, сердясь на свою неспособность донести до Игната то, что ощущал. Игнат не прокомментировал, но ему казалось, что он начинает улавливать смысл запутанных объяснений Тимура, разбирающегося в своей новой и ещё не до конца оформившейся сущности. Только вот он помнил их недавнее утро, когда взгляд Тимура напугал его, в нём как раз плескалось то самое мрачное и зловещее, что Тим сейчас отрицал. И как мог Игнат понять его, когда Тимур не понимал сам себя? Игнат не знал, чем ему помочь, только чувствовал, что лучше всего Тиму будет ускорить процесс и пройти весь путь, в чем бы он ни заключался. Быстро, как пластырь сорвать. И поэтому толкал его в лес. Словно что-то толкало самого Игната наставлять Тимура именно на это решение. — Так что, если ты чувствуешь себя готовым, когда пойдешь? Тим бросил на него укоризненный взгляд, как если бы спрашивал «И ты, Брут?», но, сдавшись, обреченно сказал: — Сегодня пойду.