Леший из Гиблого

На следующий день невыспавшийся и сконфуженный Тимур слинял из дома бабушки с утра пораньше, попросив ее занять чем-нибудь Игната, так как сам хочет поговорить с отцом. Марья Прокофьевна, которая, по всей видимости, без труда нашла с Игнатом общий язык, успокоила его и пообещала, что они найдут чем заняться. После всех своих снов и ночных фантазий Тиму было стыдно смотреть попутчику в глаза, и он не был уверен, что ему легко удастся скрыть свою заинтересованность, если при одном только взгляде на спящего Игната Тимур начинал ощущать, как рот наполняется слюной. Что со всем этим делать, он не представлял, чувствовал себя озабоченным подростком в разгар полового созревания и очень на это злился. Сбежать, поговорить с отцом, отвлечься и надеяться, что отпустит эта ненормальная одержимость — таков был план Тимура. *** Сергей обнаружился на веранде, кажется, он проводил там много времени, пока жил у двоюродного брата. Тимур подумал, что стоит спросить у отца, что он будет делать дальше, когда поправится, не поселится же он навсегда у дяди Александра. Почему тот вообще заботился о Сергее, сохранялось для Тимура загадкой. Да, они были очень дружны по молодости, судя по рассказам Марьи Прокофьевны, но то, как жестко и грубо дядя теперь отзывался об отце, на дружбу совсем не походило. И всё же он позволял оставаться у себя, выхаживал, пока отец Тимура восстанавливался. Тима это занимало, хотя и не так сильно, как занимали собственные дела. Он не мог рационализировать и половину происходящего вокруг, так что рационализировать дядино поведение ему было и вовсе недосуг, это явно находилось в конце списка его приоритетов. Увидев разбитое лицо сына, Сергей встревожился: — От кого это тебе так досталось? Не от Игната? — Что за глупости? — немедленно возмутился Тим, и сам удивился своей реакции. Он вдруг понял, что не может ни на секунду представить, чтобы Игнат его ударил. Не то чтобы он вообще не мог поверить в то, что Игнат способен на насилие, Тим видел, что тот может сделать в целях самозащиты. Даже если бы у Игната не оказалось под рукой шокера с той стычке с гопниками, Тим не сомневался, что тот применил бы грубую силу, не сдался бы без боя. Но вот чтобы он ему, Тимуру, причинил хоть какой-то вред… Эта мысль казалась совершенно абсурдной. Рационально он это объяснить не мог, но всем своим существом знал, что Игнат неспособен причинить ему боль. Все еще удивленно покачивая головой от пришедшего к нему откровения, Тимур поведал отцу о своем визите в лес. — А я тебе говорил, что ты неправильно реагируешь, — вздохнул Сергей. — Ты слишком импульсивный, сын. Тимур ответил осуждающим взглядом. Нет, папе его чувств не понять, его-то самого не держали в неведении относительно его происхождения и дара, и то, что для него было естественным с детства, непосвященному Тимуру казалось жутью и чудесами. Однако он не стал вступать в бессмысленный спор, он слишком устал бодаться с родителем. Вместо этого он пожаловался на то, сколько ему пришлось идти по лесу, чтобы вернуться в Гиблое, и как он умотался, пока добирался обратно. Сергей усмехнулся, выслушав его. — Ты можешь перемещаться быстрее. Мой отец мог оказаться за сотни километров в считанные минуты. — Серьезно? Как? — Тимур воспрял духом и подался вперед с неподдельным интересом. Наконец-то ему расскажут что-то дельное о его способностях! — Я не могу тебя этому научить, но ты научишься сам. — Спасибо, пап, это была просто неоценимая помощь, — полным сарказма голосом сказал Тим, качая головой возмущенно. Если бы ему давали деньги каждый раз, когда кто-то в Гиблом туманно обещал, что он что-то поймет или чему-то научится, Тимур уже смог бы купить веревку и удавить этих доброхотов… Серьезно, они все издевались над ним, что ли? — Кстати, о помощи, — вдруг вспомнил о чем-то Сергей. — Аня хотела с тобой поговорить, зайдешь к ней? — Не хочу я с этой стервой разговаривать, — буркнул Тимур, который до сих пор злился на Анку. — Тимур, не будь с ней резок, у Ани нелегкая судьба. Они с Никитой росли без матери, а ее недавно еще и жених бросил. Аня вызвалась тебе помогать, будет лучше, если ты начнешь к ней прислушиваться. Если она тебе что-то не так сказала или сделала, она это не со зла. Аня добрая девушка. — Да, она совершенно не со зла заставила меня… — саркастически начал говорить Тимур, но вовремя осекся, поняв, что категорически не хочет обсуждать с отцом то, что произошло между ним и Игнатом. Одна лишь мысль о том, что отец мог об этом знать, вызывала у Тима едва ли не физическое недомогание. Интересно, они все знали, что ему пришлось сделать? Наверняка же знали, сборище извращенцев… И его отец часть этого, уму непостижимо! Тимур умирал от смущения и злости одновременно. Сидеть с отцом ему враз расхотелось. — Знаешь, что? Пойду-ка я поговорю с Аней, — сказал Тим и поднялся. В одном его чертовка-кузина была права — обсуждать такие вещи с отцом Тимура коробило невероятно, с ней точно оказалось проще, как бы скотски она ни поступила. — Иди, поговори, — улыбнулся Сергей. — И нам с тобой ещё многое надо обговорить, Тимур, но потом, когда немного освоишься. *** Встреченный на первом этаже Никита сказал, что Анка у себя в комнате, дверь с белым матовым стеклом. Тимур нашел искомую комнату и постучался. — Заходи, — послышался из-за двери звонкий голос. — Привет, — поздоровался Тимур. Аня сидела за столом, заваленным книгами, она слушала какую-то тяжелую музыку на небольшой громкости и что-то писала в толстой тетради формата А4. — Привет, — ответила Анка, выключая музыку. — Что делаешь? — неловко спросил Тим, чтобы хоть как-то начать разговор. — Диссер пишу, — хмыкнула девушка, кивая на книги. — От руки? — удивился Тимур. — Мне так думается лучше. Потом перепечатаю, конечно. Что стоишь, садись, — она кивнула на стул рядом с собой. — Прости, что нагрубил. — Да ладно, имеешь право злиться, — пожала плечами Анка. — Но так надо было. — Я понял, — отмахнулся Тим, не желая возвращаться к этой теме. Он понимал всё, кроме одного: почему «надо было» делать именно так, как сделала она. По мнению Тимура, она могла не ставить их в такое положение, а решить вопрос более деликатно и менее травматично для него и Игната. Но, возможно, у Анки имелись какие-то мотивы, и Тимур думал, что спросит ее позже. Когда перестанет на нее сердиться. — Как Игнат? — поинтересовалась девушка. — Нормально Игнат. — Дуется на меня, как и ты? — Сама-то как думаешь? — Думаю, он бы меня уже закапывал где-нибудь в лесу, если бы не был таким правильным, — усмехнулась Анка. — Он тебе нравится? — спросил вдруг Тим. Он не собирался задавать этот вопрос, но тот сорвался с языка прежде, чем Тим успел хорошо подумать. Анка ведь и раньше флиртовала с Игнатом, а в тот вечер в предбаннике она была готова сама с ним что-то сделать, если бы Тимур не изъявил желание «геройствовать». И даже зная, что Игната не интересуют женщины, Тимур не мог не замечать, что Хмурый и Анка подходят друг другу, сочетаются как детали одного конструктора. Прислушиваясь к себе, Тимур осознавал, что испытывает ревность, но она не была похожа на ту, что он ощущал когда-то раньше, в прошлых отношениях. Чувство не казалось болезненным, унизительным, оно виделось лишь отголоском чего-то негативного. Куда больше оно возбуждало. А еще, чего Тим абсолютно не разумел, оно словно освещало его изнутри. Как ревность может быть светлой, он решительно не понимал. Как если бы это не ревность была вовсе, а радость. Тим в полном замешательстве списал противоречивые чувства на то необъяснимое, что происходило с ним, на все перемены, которые мутили ему голову уже несколько дней. — Нравится, не нравится, какая разница, он не для меня тут, — фыркнула Аня. Тимур поморщился. — Ты так говоришь, как будто он вещь. Он вчера сказал, что он для меня батарейка. — Он гораздо больше, чем батарейка, ты же понимаешь. — Ничего я не понимаю, — вздохнул Тимур и потер лоб. — Ну, поймешь еще, — пожала плечами Анка. — Да что вы все заладили одно и то же! «Поймешь, поймешь»! То отец, то лес, то ты теперь. И никто ничего не объясняет! Я так состарюсь, пока хоть что-нибудь пойму, — Тим с досадой всплеснул руками. Аня рассмеялась. — Расслабься, это марафон, а не спринт. Куда спешить? У тебя планы какие-то? — Ну, у меня были планы, я планировал похоронить прах и уехать. — А сейчас? Хочешь уехать? — вкрадчиво поинтересовалась Анка. — А я могу? — недоверчиво спросил Тим. Отец говорил ему, что не будет стоять у него на пути и примет его выбор, что бы он ни решил, но в действительности ли у Тимура был выбор? — Можешь. Это не тюрьма. — А лес? Я разве с ним не связан теперь? — Связан, навеки. Крепко, но не неразрывно. Ты можешь уехать, если хочешь. Правда, от этого пострадаете вы оба, но это никого из вас не убьет. Лес будет стоять, как стоял, и ты будешь жить. Тебя никто насильно удерживать не станет, Тимур. — Но ты говоришь, что мы оба пострадаем? — Конечно, подумай сам, вы две половинки одного целого, отдели одну, и целое станет неполноценным. Ему будет плохо, но он тебя отпустит, если решишь уйти. Тимур покачал головой. Звучало очень тоскливо. И бредово. Лесу будет без него плохо, ну что за гребаная мелодрама… — Я не стану скрывать, нам всем будет лучше, если ты останешься, вместе мы сильнее. Но, в конечном счете, это только твой выбор. Папа же твой сделал этот выбор, покинул родной дом. — Да, но какой ценой, — вздохнул Тимур, вспомнив рассказ отца о том, как тяжело ему было вдали от Гиблого. — Он рассказал тебе, почему уехал? Тим кивнул и вкратце пересказал Анке историю своих родителей. — Они оба сильные, твои мама с папой, — восхищенно проговорила Аня. — Он выбрал ее, а не свое предназначение, а она оставалась с ним, несмотря на его дар. Это у нас редкость, знаешь? Тимур с грустью покивал. — Наша с Никитой мать ушла от нас, когда мы были мелкие совсем, — продолжила Анка. — Она не справилась и бросила не только отца, но и нас двоих. Тебе больше повезло. — А ты… у тебя кто-то был, серьезный? — спросил Тимур, не став рассказывать, что его отец уже упомянул Аниного жениха. — Да, был. Игорь. Всё так хорошо начиналось, мы даже собирались пожениться. Но он тоже не выдержал, как и моя мать. Я иногда думаю, как могла так ошибиться, выбрать не того человека. Вот только мы не выбираем, кого любить, Тимур, выбирают нас. Или, как видишь, часто не выбирают… Тимур очень хорошо понял теперь, к чему были те Анкины разговоры о любимых людях и о том, что «лучше» — потерять кого-то, потому что человека не стало, но по крайней мере знать, что тебя любили, или же быть брошенным. Анку бросили дважды: сначала мать, потом жених. Тим испытал горечь, поняв, что для нее это так и выглядело — что её не любили достаточно. — Мне очень жаль, Аня, — сказал Тимур со всем сочувствием, на какое был способен, придвинувшись ближе и взяв ее ладонь в свои. Она смотрела на него несколько секунд, не мигая, потом отвернулась и вырвала руку, чтобы вытереть увлажнившиеся глаза. — Ты сюда пришел до слез меня доводить, сострадательный ты наш? — фыркнула она, снова повернувшись к нему. Язвительный тон совершенно не вязался с грустным выражением лица и блестящими от непролитых слез глазами. — Пойдем лучше прогуляемся, покажу тебе пару фокусов, научу кое-чему. Чтобы не говорил потом, что я тебе ничего не объясняю. Она сама взяла его за руку и подняла со стула. Повинуясь внезапному порыву, Тимур поймал ее и заключил в объятия, крепко прижимая к себе. Аня поборолась немного, но потом сдалась и спрятала лицо у него на груди. — Точно, до слез доводить, — глухо проговорила она и шмыгнула носом. — Отпусти, дылда. Тим хмыкнул и погладил ее по волосам, всё еще не отпуская. — Я шел сюда с мыслью о том, что ненавижу тебя, а теперь ты поливаешь мою толстовку слезами. И как тебя ненавидеть? Аня оттолкнула его, чувствительно пихнув в плечо. — Будешь меня жалеть, превращу тебя в жабу, — пригрозила она, сделав пальцами такой жест, будто ворожила. — А ты умеешь? — недоверчиво ухмыльнулся Тимур. — Ты даже не представляешь, что я умею, — проговорила Анка на выдохе с воистину актерским драматизмом. — Будешь послушным мальчиком, тоже научишься. А сейчас пойдем лучше делом займемся. Или ты не хочешь учиться? — Хочу учиться, — вздохнул Тим. — Только если ты меня действительно чему-то научишь, а не заведешь снова эту шарманку: «Ты поймешь», «Ты всему научишься сам»… — передразнил он раздраженно. — Задолбали, честное слово. — Ах ты бедняжечка, задолбали его, не вывозит маленький… — Анка издевательски приложила руки к щекам и покачала головой, потом взяла Тимура за плечо и подтолкнула к выходу из своей комнаты. — Обещаю, тебе понравится.