Леший из Гиблого

      «Поезд 135М Москва-Самара подан под посадку на шестой путь второй платформы», — возвестил приятный женский голос из динамиков. Уставший ждать Тимур радостно выпрямился, взвалил сумку со своими вещами и урной с прахом отца на плечо и пошел по направлению к поезду, сжимая в руках билет и паспорт. Он был возбужден, так как многого ждал от путешествия по местам отцовской юности.       В купе обнаружилась молодая пара и хмурый длинноволосый парень одного с Тимуром возраста. «Что ж, попутчики не самые худшие. По крайней мере, не так скучно будет ехать», — подумал Тимур и приветливо улыбнулся своим вынужденным соседям. — Привет. Я Тимур. Мы вместе на шестнадцать часов, давайте знакомиться, что ли? — попытался пошутить он. Ничто в этом Тимуре не выдавало раздавленного потерей отца плачущего мальчика, которым он был только вчера. Хмурый парень откинул волосы с лица и оглядел Тимура, прежде чем подать ему руку и коротко представиться: — Игнат. — Ого, красивое имя! — бойко проговорила девушка и тоже пожала руку Тимуру. — Я Аня, а это мой муж Саша. Мы в Самару на концерт едем, а вы? — Я по семейным делам, — ответил Тимур, пожимая ладонь Александра. Игнат предпочел промолчать, отвернувшись к окну. Тимур сверился с билетом и спросил, дотрагиваясь до предплечья Хмурого, как он уже про себя окрестил Игната: — Слушай, у меня верхняя полка, ты не возражаешь, если я до ночи у тебя посижу? Игнат отдернул руку и посмотрел на Тимура так, будто тот его укусил. — Если это причиняет тебе неудобство, то зачем тогда вообще было брать верхнюю полку? Аня и Саша уставились на Игната так, словно у того выросла еще одна голова. Тимур такой прямолинейности не особенно удивился, у всех свои социальные навыки. — Я купил билет сегодня, вариантов не оставалось, это был последний шанс уехать так быстро, — терпеливо объяснил Тимур, продолжая стоять. — Но если тебе, — он выделил это слово, — моя просьба доставляет неудобство, то я, конечно, не буду твоё высочество тревожить. Последняя фраза вышла немного с издевкой, но Тимура всё же задело, что парень воспринял его в штыки буквально сразу после знакомства. Хмурый с интересом глянул на него снизу вверх и пожал плечами. — Нет, почему же, садись. Мне-то что, — и снова отвернулся к окну. Аня и Саша переглянулись и посмотрели на Тимура, который подмигнул им и спросил: — Ребят, а можно я сумку под ваше сиденье уберу? Там очень хрупкая вещь, боюсь, что сверху упадет и разобьется. Не успела Аня проговорить «Конечно, Тимур», как встрял Игнат: — Решил сегодня всеми попользоваться? — Нет, я решил, что тебя второй раз за день о чем-то просить совсем нагло будет, — сквозь зубы ответил Тимур, не оборачиваясь на ехидного попутчика. Тот уже начал выводить Тимура из себя, что людям редко удавалось в принципе. — А вы двое, случайно, не знакомы? — с улыбкой поинтересовался Саша, вставая и поднимая полку, чтобы Тимур мог положить сумку. — Нет, слава богу, — хмыкнул Игнат. — Слушай, я тебе чем-то успел насолить? — не выдержал Тимур, поворачиваясь к нему, как был, на корточках. И убедился, что взгляд сверху вниз у Игната совсем другой: тяжелее и пугающе пристальнее. — Шумный слишком, — спокойно ответил тот и расслабленно откинулся на спинку, прикрывая глаза. — Ребят, а у меня карты есть. Давайте сыграем? — попробовала Аня разрядить обстановку. — Отличная идея, — поддержал Тимур и плюхнулся на нижнюю полку напротив, мстительно задевая Игната локтем. Тот отодвинулся ближе к окну, сделав это с таким царственным спокойствием, презрением и величием, что Тимур почувствовал себя слугой на дворцовом приеме. Снобизм соседа раздражал, но и впечатлял тоже. Игнат будто даже и не стремился быть «проще» с людьми, он вел себя так, как считал нужным, не заботясь о рамках приличий.       С Аней и Сашей общаться оказалось гораздо приятнее, чем с недружелюбным Игнатом. Молодые люди играли в карты пять часов кряду, прерываясь только чтобы сходить к проводнице за чаем и шоколадками. Всё это время «особа королевских кровей» смотрела в окно, не обращая ни малейшего внимания на соседей. Он успел достать плеер и надеть огромные наушники от Sennheiser, так что до играющих периодически доносились раскатистые гитарные рифы или зубодробительные ударные. Иногда Тимур скашивал глаза, чтобы рассмотреть Игната. Русые волосы до ключиц, острый нос, длинные узловатые пальцы, широкие ладони. Он был одет в растянутый черный свитер и узкие черные джинсы. Вкупе с музыкой, льющейся из наушников, это наводило на мысли о принадлежности Игната к одной из множества субкультур. На нём не было никаких отличительных знаков, вроде браслетов, фенечек, крестов и прочих прибамбасов, но вид говорил сам за себя. Тимур не понимал, какому нормальному человеку придет в голову просто так одеваться во все черное.       На исходе шестого часа Игнат повернул голову к Тимуру. И тот поблагодарил себя за то, что успел вовремя отвести очередной брошенный на Хмурого взгляд. — Позволь, я выйду. Тимур подивился способности этого субъекта быть вежливым и церемонно поднялся, пропуская его, хотя можно было просто подвинуться. — Спасибо, — проронил Игнат и вышел. Тимур увидел, что с ремня джинсов у него свисала металлическая цепь, а на ботинках бряцали настоящие шпоры. — Странный парень, — покачала головой Аня, как только он прикрыл за собой дверь купе, оставляя щель в ладонь толщиной. — Да ладно тебе, — миролюбиво ответил Саша, снова сдавая карты. — Небось гот или панк, а им положено в контркультуру играть. Ребел соул, и все дела. И все трое дружно посмеялись над его словами.       Когда прошел час, а Хмурый так и не вернулся, Тимур ощутил непонятное беспокойство. Не то чтобы он волновался за неприятного типа, но без него в купе стало странным образом неуютно. — Пойду, разомнусь, — сказал он, поднимаясь. — Можете закрыться, — подмигнул он парочке и вышел. Игнат обнаружился у окна напротив купе, стоял и смотрел на проплывающие мимо леса и поля. Тимура в детстве тоже завораживало это зрелище, но они с родителями не часто выбирались куда-то на поезде. — Созерцаешь? — Тимур встал рядом, специально коснувшись локтем Игната, чтобы посмотреть на реакцию. По всей видимости, тот боялся или не любил чужие прикосновения. Вот и сейчас: отошел на полшага. — Скучно стало? — вопросом на вопрос ответил он. — Нет, просто засиделся. — Я слышал про контркультуру, — вполголоса сказал Игнат, посмотрев на Тимура и улыбаясь одним уголком рта. — И что? — оправдываться не было смысла. — И нет, он не прав. Я действительно не любезничаю с теми, кто мне не нравится. — Сомневаюсь, что с таким характером у тебя много людей, которые тебе нравятся, — хмыкнул Тимур и уставился в окно. — Ты бы удивился, — коротко ответил Игнат.