Закон №315

Холодные струи стекали по обнажённой матово-белой коже юноши, бодря и забирая остатки сна, приводя в порядок мысли и чувства. Юный маг пытался отделаться от ощущения западни, от ощущения, что он всё дальше и дальше падает в кроличью нору того страшного мира, что таила в себе душа Поттера. Малфой помнил Поттера, который вдохновлял, который заставлял завидовать, ненавидеть, ревновать. Светлого и доброго. Не слабого, но не приспособленного к жестокости мира, что ожидал его за стенами школы. Впрочем, Драко был таким же и, в отличие от Гарри, таким и остался. Он был столь же зациклен на грифиндорце, он чувствовал всё ту же влюблённость, возможно даже любовь, не знавшую надежды на взаимность. Слепое чувство к тому, кто, кажется, теперь не мог бы полюбить. Он был пропитан мыслями о Поттере, он был им соблазнён, зачарован и напуган. Мальчик-который-выжил обратился в некроманта, настоящего темного мага. Который был готов на отчаянные меры, на темнейшие ритуалы. И это пугало, Драко хотел помочь, защитить, удержать, но не мог. Он не обладал теми силами, что были нужны. Как смешно, его всегда учили, что он Малфой, что он - представитель могущественного рода, чего-то чем стоит гордиться, чего-то большего. А он всё перечеркнул, пошел против предков. Ради чего? Малфой запрокинул голову, и тонкие струи теперь били по коже лица, выделяя особенно сильно посиневшие губы и лихорадочный румянец. Ради него, ради своего наваждения, влюблённости, ради мести и справедливости. Какой, к чёрту, из него слизеринец, надо было слушать шляпу, нужно было идти в Гриффиндор. Горькая усмешка расчертила губы юного мага. Интересно, как всё бы сложилось, учись он с Поттером на одном факультете? Его отец был бы в ярости, первый Малфой в Гриффиндоре. Но этот факультет точно подходил бы ему. Хотя, какой он храбрец? Он трус, вечно прятался за именем рода, а теперь, когда прятаться не за чем, когда он остался совсем нагим перед этим миром, то трясётся, словно чахоточная болонка. Он трус, трус, трус. Драко прижался лбом к ледяной плитке. - Трус… Он не сделал ничего в своей жизни, что бы было для него важным и рискованным,. За что его любить, если он даже не способен признаться в своих чувствах? Юноша откинул голову назад, а затем качнул вперед, ударяясь ей об плитку, и снова, и снова. Он бился головой, словно был мухой, пытающейся выбить стекло. Бум-бум-бум. По плитке потекли рыжеватые потеки крови, смешавшейся с водой. Бум-бум-бу… Очередной удар, который должен был заглушить мысли, был остановлен. Драко открыл глаза и увидел руку, зажатую между его лбом и плиткой, другая рука пришедшего обнимала его за талию. Он вдохнул, ещё раз. По лицу стекали струи воды с металлическим едва заметным привкусом, а лоб саднило. Его осторожно развернули и обняли. Слишком много произошло для него за несколько последних месяцев. Да, его никто не насиловал, но его мир развалился на куски, и он отчаянно не знал, как его собрать заново. Мокрая одежда Поттера липла к телу, но она была тёплой, и Малфой пытался прижаться ближе. Поттер протянул руку к кранику, и холодная вода сменилась тёплой, юноша дотронулся до волос Драко и погладил его по голове, прижимая ближе. Но Драко против воли всхлипнул. Грань, он больше не мог всё сдерживать в себе. Мягкий поцелуй остановил начинающуюся истерику, заглушил все чувства. А затем ещё один и ещё, его лицо осыпали короткими поцелуями, и Драко в ответ впился в губы Поттера со всем отчаянием, что было внутри него. Этот поцелуй сорвал замки с дверей, и Драко показалось, что путь к тому, чего он так долго жаждал, открыт. Юноша сам прижал объект обожания ближе и стал целовать, пытаясь, словно дементор, через поцелуй похитить душу. Отпустив некроманта, он протянул руки к пуговицам на его рубашке, и начал их расстёгивать. Больше всего сейчас он боялся, что его остановят, отвергнут, рассмеются в лицо. Он не выдержал бы этого, но вместо отказа он встречал только поощрение, Поттер целовал пряди его коротких волос, пока он сам раздевал его. Рубашка упала на дно ванной, и Малфой провел по оголённым плечам возлюбленного руками, собирая тёплые капли воды, а затем припал поцелуем к ключицам, торсу, спускаясь постепенно ниже. Опустившись на колени перед своим идолом и наваждением, юноша поглядел на того снизу вверх. Поттер неотрывно следил за ним, и Драко увидел в его глазах огонь, страсть? Желание? От этих мыслей низ живота поджался, и возбуждение прокатилось по всему телу. Чуть подрагивающими от возбуждения и беспокойства руками Малфой младший расстегнул брюки Поттера и обнажил его невозбуждённый член. Драко на миг замер, пытаясь охватить своим сознанием происходящее, а затем прикоснулся губами к члену, он боялся вновь взглянуть вверх, увидеть тень недовольства или что-то подобное на лице мальчика-который-выжил, вместо этого он взял в рот головку и начал нежить ее языком. Драко провёл языком, чуть надавливая на уздечку, затем по краю головки, ощущая, как та начинает чуть увеличиваться. Выпустив член из рта, слизеринец провел языком вдоль по стволу, а затем обратно, стараясь действовать мягко, но в то же время возбуждающе. Плоть под его ласками стала набухать, а сам некромант в первый раз издал стон и опёрся одной рукой на стену. Драко снова взял член в рот, чуть поласкав головку языком, он заглотил орган целиком, это было возможно, благодаря тому, что тот ещё не до конца встал. Ещё несколько движений головой вкупе с языком - и Поттер завёлся. Выпустив его член изо рта, блондин поцеловал едва заметный шрам на плоском животе гриффиндорца, а затем, поцелуями поднимаясь выше, встал. Поттер, когда Драко дотронулся поцелуем до его ключицы, перехватил его за волосы, и, чуть отстранив, впился поцелуем-укусом в шею, и развернул юного мага к ванной плитке спиной, и прижал его к ней. Драко кусал губы, боясь стоном спугнуть внезапную страсть, и подавался навстречу резким ласкам, Поттер обхватил его, немного неопытно приподнял и вошел внутрь. Для Поттера в таком ракурсе это был первый раз, поэтому Драко прокусил губу от болезненного вторжения, но его тут же поцеловали, заглушая любое недовольство. Его темноволосый партнёр отчего-то умел целовать так, что всё вылетало из головы и ты ощущал только поцелуй, ничего кроме него не оставалось. Малфой даже не задумался, откуда у Поттера силы держать его на весу и при этом заниматься чем-то ещё. Когда Драко перестал чувствовать боль, он сам чуть качнулся вперед, и Поттер приподнял его немного, и стал двигаться внутри него. Немного неправильно, но от этого не менее приятно, фрикции дополняли поцелуи-укусы, перемежаемые долгими поцелуями, отнимающими способность дышать. Его наваждение, желание, оказалось переполнено страстью и Драко наслаждался каждым мигом их единения. Они не говорили друг другу ни слова, чуть сипло дышали, оба не позволяя себе издавать стонов и стараясь не потеряться в процессе, от этого не давая насладиться себе им в полной мере, но одновременно делая близость острее, приятней, сводящей с ума. И они оба переступили грань одновременно, потеряли себя в этом зверином вожделении, толчки Поттера стали ярче, резче, сильнее, глубже, Малфой хватался за его спину, оставляя на ней красные полосы от ногтей. От особо сильного толчка Малфой укусил любовника за плечо, и Поттер сжал его сильнее, впиваясь ногтями в нежную кожу, беззащитно подставленного под его терзания тела. Они желали одного, стать единым, но их движения были разрозненными, не совпадающими и от того более приятными. Чувствуя, что ещё пара толчков и он не выдержит, Малфой сжал член Поттера, заставляя его застонать снова. Он двинулся внутри, а затем вжал Малфоя в стену, входя так глубоко, как мог, и удерживая его, излился внутрь, чуть отстранившись, он опустил руку на член Драко и довёл того самого парой движений, и только затем покинул его тело. Они наверняка оба были бы потными, если бы вода, лившаяся из душа, не смывала с них всех следов. У них обоих сбилось дыхание, и Поттер отпустил Драко. Юноша встал и прижался лбом ко лбу партнера, кожа засаднила от этого прикосновения. - Это… - неуверенно начал Малфой и замолчал. Они простояли так некоторое время, а затем Поттер протянул руку к кранику вновь и выключил воду, перешагнул бортик ванной и, сняв полотенце, протянул его Драко. Тот смутился, хотя смущаться наготы было странно после произошедшего, но юноша укутался в полотенце. Поттер накинул себе полотенце на плечи, видимо, стараясь избежать неприятных капель, что могли бы течь с волос, и в мокрых брюках, лишь заправившись, вышел из ванной. Чуть придержал дверь и тихо произнёс: - Я зашел сказать, что Кричер приготовил ужин, и тот остывает… Думаю, сейчас он тем более остыл, но я, пожалуй, этому рад, – договорив, некромант отпустил дверь, и та сама закрылась. Драко облокотился на стену, и попытался восстановить дыхание, и осознать, что произошло, что всё это значит. Гарри не назвал это ошибкой, он лишь сообщил, что рад произошедшему, и Малфой позволил себе прикрыть глаза, набрать полную грудь воздуха, а затем медленно выдохнуть. Значит ли всё это, что его чувства не так безответны, как он думал до сих пор? Поттер не пошел бы на это из жалости, и, значит, он что-то значит для него, и значит многое, ведь Гарри… близость должна быть ему неприятна. Глупая улыбка смягчила до этого нахмуренное лицо Драко. Влюблённость слизеринца многое для него значила, Малфой всегда мечтал о Поттере, сначала втайне, потом открыто, для самого себя разумеется, и теперь у его чувств был шанс. Драко поглядел перед собой и проговорил одними губами. - Даже если весь мир будет против тебя… - конец фразы он не договорил и лишь прикрыл глаза. Он словно его тётка Беллатрикс, он слышал пару раз от матери, что та безумно преданна лорду, а он предан Поттеру… Некромант переоделся в сухую одежду и, встав у зеркала, поправлял воротник рубашки, самодовольная улыбка на миг проглянула через его маску пустого равнодушия. На губах ещё чувствовался сладковатый привкус возбуждающего зелья, которое он выпил перед тем как войти в ванную. Ему было жаль, что пришлось пойти на это, но ему нужна была преданность Малфоя, а за всё надо платить. Преданность покупается привязанностью, привязанность в их случае - надеждой, и он дал эту надежду Малфою. Их «дружеских» отношений не хватило бы, чтобы Малфой пошел на верную смерть ради него. А именно таковым был его план. План сокрушения Малфоя-старшего. План мести. Месть заменяла все его чувства и чёрной пеленой лежала на его лице, словно чёрная вуаль, скрывающая лицо вдовы. Холодная улыбка, пустота в глазах. И всё же на миг образ мага дрогнул, когда сквозь белую пелену рубашки проступили кровавые пятнышки от укуса Малфоя. Поттер коснулся их кончиками пальцев, и они исчезли, словно ничего и не было, и всё же… Что-то внутри захотело спуститься вниз и предложить покинуть Лондон, забыть о мести, о тьме, что постепенно пожирала душу, забыть о крестражах и о старшем Малфое, Снейпе, Тёмном лорде и многих других, кого желал уничтожить Гарри Поттер. Что-то внутри не хотело толкать младшего Малфоя к смерти в пасть, что-то внутри не желало, чтобы Малфой младший испытывал на себе пытки, боль, отчаяние. Но это что-то было слабостью, это что-то было тем старым им, и это было недостойно внимания. Драко Малфой должен умереть! Умереть и унести с собой все надежды его рода! Малфой должен умереть и благодарить смерть за это. И всё же, когда Поттер спустился вниз, он не смог рассказать Драко всего плана, он не рассказал, что не будет спасать его, он не сказал, что главное в его плане - вовсе не добыча крестража. Он не стал говорить этого, лишь сел напротив Драко и принялся за еду, несмело ответив улыбкой на его улыбку. А внутри что-то ломалось вновь, возможно в нём что то осталось? Нет… ничего… Завтра он отправит наследника дома Малфоев в лапы Пожирателей, он специально сделает так, что Драко Малфоя будут жутко пытать и заставят пожалеть о том, что он родился. Он сделает это специально, а затем будет наслаждаться падением родового дома Малфоев. Будет наслаждаться пожаром, в котором сгорит след его греха и предательства. Тело его случайного любовника. Всё будет так… Или нет?..