Закон №315

Правда, не читайте, всё только будет ухудшаться!

Эпилог №3

Он очнулся от марева наркотического сна и ещё долго пытался разглядеть несуществующие звёзды в непроглядной мгле затхлого пространства. Проведя так, возможно, час, или может пятнадцать минут, он сел, облокотился на твёрдую неровную стену. Дрожащей рукой взял ложку со следами пламени и чёрным налётом. Высыпал в ложку ещё порошка и чиркнул зажигалку. Ещё раз. Ещё раз. И ещё. Наконец, кремень высек искру, и вспыхнуло тусклое пламя, в свете которого можно было увидеть грязные стены чулана с его низким потолком и тонким матрасом на полу. Он ненавидел лето, когда он был заперт здесь, впрочем, он ненавидел и остальное время года, ненавидел унылые стены школы Святого Брутуса, которые скрывали за собой множество отчаявшихся, жестоких, брошенных на произвол судьбы подростков, отбросов общества, которые построили в ответ своё общество, где главным была сила и ещё раз сила. Если ты слаб - ты никто, а он был слаб, как ни пытался стать сильнее. Он, уставший быть отбросом среди отбросов, выдумал свой мирок, мирок, где всё было по-другому, всё было так, как ненавидели его ненавистные родственники, где он был героем, где была магия и где его все любили. Но даже тот мир вдруг обратился в прах, поначалу в нём лишь проступали преследовавшие его в реальном мире ужасы, но они становились всё реальнее, и, в конце концов, захватили его мирок и стали там править вместо него, и прекрасный мир стал столь же отвратителен, как и реальный. Он бросил потухшую зажигалку, и перетянул руку жгутом, - секундная обжигающая боль, растекающаяся блаженством по телу. И сладкие миры, заменяющие разрушенный мир, у него было тысячи таких миров, некоторые совсем странные, а некоторые реалистичные, где-то было лучше, где-то хуже. Но все они были лишь выдумкой, его спасеньем. Магии нет, но никто не может запретить ему мечтать, о том, что его родители не были кончеными алкоголиками, а он не трудный подросток, а магический герой. И в одном из миров, а может, и в нескольких, он будет счастлив. И, возможно, когда-нибудь выбрав один, он навсегда уйдёт в него, - лишь чуть больше порошка, лишь чуть больше отчаянья. Здесь ему всё равно нечего было делать.