Закон №315

Прикрыв лицо лацканами пиджака, Люциус Малфой стоял в общей очереди к стойке номер 9, на табличке над номером стойки, за которой умостился, по мнению мага, особо мерзкий на вид гоблин, значилось 357-589. Эти цифры обозначали номера ячеек, за которые был ответственен сидящий за стойкой гоблин. Ячейки арендовались без оформления и в них гоблины допускали хранение чего заблагорассудиться самому клиенту, от обычных золотых монет, до совершенно незаконных или мерзких вещей, типа разлагающейся головы тролля. Соответственно, чтобы изъять что-то из ячейки, вам надо было только предоставить ключ. Люциус, являясь вполне разумным человеком, и так же вечно под присмотром министерства, имел несколько незарегистрированных ячеек, к каким-то требовались ключи в прямом смысле этого слова, те, в которых хранилось что-то более противозаконное, часто требовали либо кодового слова, либо свежей крови владельца. Сейчас Люциус был особо рад, что хранил информацию о дополнительных счетах и имуществе в секрете от семьи. Поттер не мог выяснить о том, что у него есть доступ к этим ячейкам, и, соответственно, опустошить их. Наконец очередь продвинулась, и Люциус оказался у стойки, гоблин воззрился на него, взгляд его маленьких чёрных глазок был настолько пронзительный, что, казалось, он знает, видит, чувствует кто перед ним. Но Люциус не беспокоился, гоблины не могли видеть сквозь оборотное зелье, так что сейчас работник банка наблюдал перед собой мужчину средних лет, чуть полноватого, лысеющего. - Чем я могу вам помочь? – сам вопрос был положительно составлен, но только гоблины, по мнению мага, могли задать его так, что ты осознавал, что они бы с большей радостью помогли бы плотоядному слизню, от которого бы пахло стухшими ещё со времен Мерлина яйцами, чем магу, стоящему перед ними. Впрочем, лорд Малфой полностью разделял их отношение, гоблины не вызывали у него никаких положительных эмоций. - Я хочу забрать содержимое ячеек 361, 443, 576. – сообщил Люциус работнику, тот снова прожёг его взглядом и потом указал крючковатым пальцем в сторону одной из дверей, находящихся слева от него. - Вам надо пройти в эту дверь и передать квиток ожидающему там водителю тележки, – доведённым до автомата голосом ответил банковский служащий и протянул клиенту клочок пергамента. Забрав квиток, и не скрывая своего раздражения от предстоящего «путешествия», волшебник направился к двери, открыв её, он покинул роскошный, оформленный мрамором и позолотой зал, освещённый тысячами свечей и шагнул в тёмный, пахнущий плесенью отсек. Всего в метре от двери платформа отсека заканчивалась, и там шли рельсы, по которым катались тележки. Он подошел к пустующей, гоблин, находящийся в ней, был ещё более мерзкого вида, чем тот, что сидел в зале за стойкой, кожа у этого субъекта была едва зеленоватой с крупными белыми омертвевшими кусками. Маг опустился в тележку, стараясь занять хоть немного удобную позу, но тележка сорвалась с места, и Люциусу Малфою осталось только молиться Мерлину и ругать вид этого транспорта. Наконец они достигли первой ячейки, та открывалась обычным ключом, внутри лежали золотые монеты, в общую сумму в 10 000 галеонов. Этого бы не хватило на сытую жизнь, но для побега или экстренного случая было достаточно. В следующей ячейке Люциус забрал несколько зелий, и ежедневник, в нем хранилась информация о давних «друзьях», которые иногда могли помочь с «бизнесом», сейчас именно эта вещь представляла собой наибольшую ценность. В третьей ячейке находилось всего несколько артефактов и несколько папок, в папках были собраны компроматы на нескольких госслужащих страны, вращающихся в высших эшелонах власти. Всё это должно было помочь Люциусу не просто отомстить Гарри Поттеру, а измельчить его в порошок и смешать этот порошок с грязью. Вернувшись в холл банка, Люциус, проклиная, на чём свет стоит, Гринготтс и весь его персонал, направился к выходу из банка. Он пропустил брошенный ему вслед взгляд мёртвых серых, словно грозовое небо, глаз. *** Если вам надо совершить что-то незаконное, претящее морали или просто до отвратительности извращённое, то вы не найдёте места для поиска средств и сподвижников лучше чем Ноктюрн аллея. И если у начала аллеи находятся вполне себе невинные кабаки и таверны, где всякий сброд спивается со свету и сцепляется в драки, то, чем дальше вы будете идти, тем более опасным будет становиться ваше приключение. За уже не очень-то невинными лавками начинается «рынок», туда вхожи только обитатели этого злачного места и смельчаки, уверенные в своих силах. Если нужно купить запрещённый ингредиент, раба или яд,- вам стоит заглянуть сюда. Конечно, если вы не боитесь сами стать товаром, целиком или по частям, это уже как придётся. Здесь можно купить всё, абсолютно всё, лишь бы были деньги, да аргументы в пользу продажи интересующей вас вещи, именно вам и именно за ту цену, которую она стоит. Но есть и те, кто идут дальше, за медленно тающим рынком начинаются ночлежки, здесь ошиваются мелкие воришки и убийцы. И если вы ещё живы, значит, обитатели аллеи знают, что тронуть вас будет большой ошибкой с их стороны. Авроры здесь уже не бывают. Здесь царит беззаконие и анархия, грязь и мерзость. Но позвольте предложить вам пройти дальше, и вдруг с улицы исчезнут нищие и озябшие жалкие существа, вы наконец дойдёте туда, где находятся те, кто управляет всей жизнью аллеи, те, к кому стоит обращаться по особым случаям. Здесь вас не тронут, будут вежливы и обходительны, ведь, если вы дошли сюда, значит, вы не так просты. Здесь не принято следить за другими, но все следят, здесь не принято подслушивать, но все подслушивают, здесь не принято грубить, грубят только покойники или... Так что если вы войдете в один из кабаков и рявкнете на симпатичную официантку, значит, у вас особый статус. А те, кто являются особенными, всегда привлекают внимание, так что ничего для Люциуса Малфоя удивительного в том, что на него все обратили внимания, не было. Получив свой скотч, аристократ посмотрел на пустое место перед собой. Встреча, которую он назначил, должна была начаться через три минуты. И как только это время прошло, место перед ним тут же заняли. Это был сухопарый, не вызывающей доверия СВОИМ внешним видом мужчина. У него было худое лицо с чуть кривоватым носом, впавшими глубоко глазами, бегающими туда – сюда. Рот его был почти безгубым, настолько губы были тонкими и бледными. - Здравствуй, Крюк, –заметил лорд Малфой и напротив сидящий хмыкнул, что-то в этом хмыке было такого, что, будь здесь нормальный человек, ещё не понявший куда попал, он бы тут же всё понял и осознал, как коротка его жизнь и как малы его шансы. - И тебе здравствуй… старый друг – только получив от официантки свой двойной огневиски, ответил «Крюк». – А я слышал, что ты погорел, вместе с жёнушкой да наследничком, рад что слухи врут. - Не врут, – без малейшей эмоции в голосе проговорил маг. - Значит, ВСЁ? Не будет больше павлинчиков, а жаль… хорошие птички были. Скажи, - Крюк огляделся, – это тебе лорд уготовал? - Нет. Не он. - Значит, знаешь кто, мстить думаешь? - Да. - И полагаю, что желаешь прибегнуть к моим услугам, не надеюсь даже, мой старый друг, что ты просто так позвал меня выпить. Так кто перешел тебе дорогу, что бы отправиться в плаванье по грязной речушке? – ухмылка, даже не смотря на новости, с лица Крюка ни на секунду не исчезала. - Гарри Поттер… - тихо ответил аристократ. - Кто? – чуть поперхнувшись виски, удивлённо вопросил Крюк. - Мальчик-который-выжил. - Да знаю я, кто это, – Крюк склонился ближе к столу. – Только вот с каких пор славные герои отечества чистокровные рода уничтожают? - С недавних, я сюда не на интервью явился, Крюк, а за долгом, – резко заметил Малфой. - Ну не долгом, а должком… на такое мой должок не тянет, это у нас птица высокого полета, знаешь ли, я даже не уверен, кто был бы дороже, министр или Поттер. Министр и новый появиться может. - Я доплачу, и ты исполнишь клятву, одни плюсы, Крюк, – голос мага чуть был хрипловат, в нём читалось раздражение и напряжённость. - Ну хорошо, так чего ты хочешь, друг мой давний? - Чтобы вы нашли его и привели ко мне. - И всего-то? - Для вас - да. - А что ж ты дальше делать будешь? - Дальше он познакомится со «Святым Ником». - Ну хорошо, а то я уж было думал - стареешь, смягчаешься, даже убивать того, кто убил твоего наследника, не будешь. - Убивать его я как раз и не собираюсь, ну, по крайней мере, не скоро. - Xах… *** Взгляд серых глаз, существа скрытого тёмной мантией с капюшоном, зорко следил за отражением, на стекле пивного бокала, двух разговаривающих за угловым столиком. *** Здесь ничего не меняется, и если не чертить на стенах каждое утро чёрточку, вскоре потеряешь счёт времени, а затем уже потеряешь себя. Он сидел на краю койки в больничной пижаме и пытался вспомнить всю свою жизнь, каждую её минуту. Только это удерживало его перед пропастью безумия. Его шёпот, тихий и неразборчивый, наполнял эту палату, выкрашенную в светлые оттенки. В монотонный гул его шёпота внезапно влились тихие звуки чьих-то шагов, скрип открываемой двери. Снейп повернулся к входу в палату и замер, словно изваяние из известняка или мрамора. К нему подошел, закутанный в тёмно-фиолетовую мантию, тот, кого он никак не ожидал здесь увидеть. -Гарри? – прошептал он бледными пересохшими губами. - Здравствуйте, профессор, – у пришедшего голос был мягкий, но режущий что-то внутри одновременно. Гость чуть обернулся и удостоверившись, что соседняя койка не занята, присел на её уголок. - Зачем?.. - Зачем я пришёл? Поговорить, профессор, справиться о вашем здоровье, ведь, как пишут газеты, вы мой отец, разве не подобает сыну навещать отца? – голос всё ещё был мягок, но в него влился оттенок злой ироничности. - Прости меня… прости… - тихо запричитал Снейп, он всем своим видом олицетворял жалкость. Профессор зельеварения сильно похудел, его кожа, бледная с желтоватым налётом будто была надета на скелет, который чуть обмазали глиной, чтобы он не рассыпался на отдельные кости. Скулы и до этого выделяющиеся стали ещё более острыми, а нос теперь казался преувеличенно длинным, тёмные глаза, с расширенными зрачками и пожелтевшим белком, подчёркивались потемневшей под ними кожей. - Не думаю, что могу вас простить сейчас… профессор. - А когда? Что мне сделать? Гарри, что сделать? – голос у Снейпа был дрожащим, в нем слышался оттенок безумия, всё же всего произошедшего в жизни Северуса Снейпа оказалось слишком… слишком много горя, слишком много одиночества, слишком много боли. Слишком много для одного человека. - Не знаю, не думаю, что смогу, ведь вы даже не представляете, через что я прошёл… - Представляю… прости меня…. Прости, я знаю, что ты не можешь, но прошу, пожалуйста… я сделаю всё… - Возможно, я бы смог, если бы вы знали, за что просите прощения. Если бы вы, побывав на моём месте, просили у меня прощения, возможно, я бы смог вас простить, но не так… - тихо проговорил гость и встал со своего места. Дверь с тихим скрипом закрылась, прежде чем Северус Снейп нашёл что ответить. *** Будь он чуть наивнее, чуть менее подготовленным, ну или не поставленным в известность его слугой, он бы не следил за каждым шорохом и тенью, напоминая себе старого аврора, Грюма. Но, зная о слежке, заметить её намного проще, уловить краем глаза тень на стене, услышать за углом чуть сиплое дыхание, разобрать шорохи шагов. И увести преследователя туда, куда надо тебе самому. И вот, когда жертва уже почти сама зашла в капкан, выронить случайно что-то из кармана, чуть уйти вперёд, позволяя преследователю поднять улику. Проклятый тобой предмет, что рассосредоточит жертву, введёт её в заблуждение и позволит толкнуть её в клетку ловушки. *** Сильвестр моргнул и туман исчез. Затылок болел от чересчур близкого знакомства с кирпичной кладкой позади. Перед магом стоял тот, за кем он следил последние три дня. Мальчик-который-выжил чуть жутковато усмехался. Сильвестр попытался двинуться, но тело его будто окоченело, он был в ловушке. Подросток приблизился к нему, в его глазах не отражалось ничего, это были словно два провала в бездну. - Так ты и есть один из ищеек Крюка? Сильвестр не собирался отвечать, уверенный, что босс придумает что похуже чем герой всея Британии и светлячок, Гарри Поттер. Но вдруг мнение наёмника по поводу святости объекта наблюдения последних трёх дней, довольно ощутимо пошатнулось. Внутри, в районе солнечного сплетения, Сильвестр вдруг почувствовал поражающую своей реальностью боль. Он ощущал будто кто-то просунул внутрь него руку и теперь меняет местами все его внутренности. Ко рту подкатил рвотный позыв, и из уголка рта потекла желчь. Сильвестр с ужасом опустил взгляд, и осознал, что этим кем-то был Гарри Поттер, рука мага будто исчезала внутри него. - Непередаваемые ощущения, верно? Будто тебя пропускают через мясорубку, будто твои кишки вывалились наружу и с ними играют кошки, хотя… скорее, крысы, – заговорил вдруг пугающе изменившийся вдруг Поттер. Он прижался к пытаемому им магу и шептал ему на ухо ужасные, но реалистичные образы. Сильвестр закашлял, орошая всё перед собой желчью и кровью. - С-той… - едва смог выговорить он, впрочем ни на что не надеясь, но маг отступил и вытащил из него руку. На перчатке мага не было ни следа, впрочем Сильвестр с удивлением осознал, что на нём нет ни одной раны. - Ты уже готов поговорить? -Д-а… - Сильвестр кивнул. - Ты являешься ищейкой Крюка? - Да… - маг смотрел на мучителя как-то обреченно, кажется, уже смиряясь со своей смертью, но хотя бы не долгой и не мучительной. - Насколько опасен твой босс? - Он один из мафиозных боссов магического и магловского миров. – автоматически ответил Сильвестр, он лично считал Крюка одним из самых опаснейших тварей на земле. - Прямо крысиный король… - с усмешкой заметил маг, стоящий перед ним, и стал стягивать одну из перчаток. – А скажи ка мне…. Сильвестр… кажется, так, будет ли твой босс сотрудничать со мной? - Нет, - после того, как, казалось бы, светлый маг, назвал его по имени, Сильвестр осознал бессмысленность вранья. – Ты особый случай, да и не любит босс менять уговоры. Мы не шлюхи, чтобы подставляться тому, кто больше заплатит. - Что ж, уважаю – кивнул Поттер, стянув перчатку. – Значит, второй вариант. - Какой вариант? - Запасной план, довольно простой в своей гениальности. Знаешь ли ты о магическом вирусе, Кроатоне? – с некоторой плотоядностью в голосе спросил маг. – Он превращает живое существо в зомби, подвластное некроманту, который заразил его этим вирусом, а самое прекрасное знаешь что? Он может заражать других, и те так же будут подвластны всё тому же некроманту, и до определённого момента зомби сходят за тех, кем были при жизни… хотя, впрочем, они ведь не совсем умирают, некой частью сознания они ещё там… Некромант постучал по виску схваченного им мага, что застыл перед ним уже не от магических уз, а от страха. Поттер провёл ногтем вниз царапая щёку и шепча что-то под нос. Тело Сильвестра выгнулось и тот, издал пробирающий до дрожи крик, крик был самой последней гранью отчаянья погибающего существа. Сильвестр бился, пытался сопротивляться безумию, что охватывало его, но все эти попытки были тщетны. Маг видел моменты своей жизни, они выжигались в его сознании. Убийства и кражи, что он совершал, шлюхи и выпивка, что скрашивали его досуг в барах на Ноктюрн аллее, азартные игры и драки. Вся жизнь вспыхивала воспоминанием и гасла, выжигаясь навсегда. *** Дверь в кабак открылась и сидящие внутри как один повернулись в сторону вошедшего, но поняв что это всего лишь один из своих, вернулись к своим незамысловатым делам. Крюк осушил залпом то, что у него оставалось в стакане и обратил внимание на подошедшего к нему мага, тот был каким-то дёрганым, глаза его бегали из стороны в сторону, а на щеках горел лихорадочный румянец. - Что случилось, Сильвестр? Ты выяснил, что произошло с Поттером, что мой старый друг решил аж вспомнить наше с ним знакомство, чтоб поймать щенка? - Да… - голос у мага был дрожащим. - И что? – Крюк потянулся за бутылкой, на миг потеряв одного из своих шестерок из виду, именно в этот момент Сильвестр бросился на него, завязалась драка… *** Он возложил на алтарь смерти последний из кусков души Тёмного Лорда. Тот оказался крайне к месту между рогов черепа дракона, на подстилке из осенних листьев, сбрызнутых кровью мертвеца и осыпанного пылью потухших звёзд. Последний раз он собирался призвать души из-за Грани для своего врага. Разум Лорда, и так подёрнутый дымкой, теперь боялся каждой тени, в ней видя пристанище для мертвецов. Пора было заканчивать эту часть пьесы. Он вычертил пентаграмму вокруг алтаря, и выпрямился, откладывая мел в сторону. - Я прошу явится на мой зов душу заблудшей, душу умершей, душу несчастной. Душу Меропы Гонт, что покинула этот мир 31 декабря 1926 года по христианскому календарю, – некромант резанул по своей руке, ритуальным кинжалом, орошая своей кровью алтарь. – А на откуп тебе, моя госпожа, я отдаю кусок души моего врага, чтобы ты могла его пожрать, и кровь свою, что бы утолить твою жажду. Смерть, я, преклонённый твой слуга, прошу отпустить душу, которую я зову, на срок не более трёх дней, считая от заката завтрашнего дня. Алтарь в центре пентаграммы стал осыпаться, будто поражённый временем, из пола в верх взметнулись костлявые руки, они цеплялись за рассыпающийся алтарь, одна, вторая, третья... Наконец они схватили с алтаря крестраж и раздался предсмертный крик. Несколько рук утащили вместилище крестража в пол. Стены залы покрылись льдом, а оставшиеся костлявые руки заскребли по краю пентаграммы, будто пытаясь выбраться, и оставляя борозды от ногтей, исчезли туда, откуда появились. Пентаграмма, вспыхнув, оставила выделенный след на полу. Маг отошел от края той бездны, которую открыл в очередной раз, и позволил себе вздохнуть. Когда-нибудь он совершит ошибку, и слуги смерти, алчущие жнецы, затянут его под пол к своей Госпоже. И душа его отправится в путь по реке. Ну, а до того момента у него почти что безграничная власть над смертью и жизнью. Он последний из, когда-то благословенного смертью рода, потомок единственного не опорочившего дар великой Госпожи, и возможно, его путешествие за Грань будет действительно увлекательно. Бледное будто каменное лицо некроманта перекосила усмешка, и он направился к лестнице наверх. Стоило отдохнуть. *** С закатом в тишине не раздались шорохи шагов пришедших мертвецов. Не появились убитые им души, не пришли терзать его детские страхи. Всё было тихо и измученный бессонницей и кошмарами Лорд, опустил палочку, рука уже устала держать её и тряслась от напряжения. Тишина, блаженная и обманчива ласковая. Но сон не шёл, будто ему больше не было места в этой комнате. В тишине и тусклом мерцании свечей время будто растворялось, текло и исчезало. Возможно, прошло несколько минут, а может, несколько часов, прежде чем Лорд заметил ЕЁ. Она сидела на краешке кровати, не отрывая от него своего взора. Она то ли любовалась им, то ли плакала по нему, он не мог понять. Лорд тоже смотрел на неё, возможно, он окончательно сошел с ума. Она не была красива, измученная худобой, со свалявшимися тусклыми волосами, и болезненно бледная. Её черты лица отнюдь не были правильными, искажённые близкородственными связями из поколения в поколение. Но от всех этих изъянов она казалась лишь более реальной. - Мама… - проговорил он осипшим голосом, он нашел лишь одну её фотографию, и та была в газете. Он так часто твердил себе, что ненавидит её, так часто уверял, что презирает. Но сейчас, напуганный близящейся расправой, доведенный почти до срыва, он не чувствовал и капли тех чувств, что воспитывал в себе. Ему лишь хотелось прижаться к ней, будто он ребёнок, и просить защитить его. После того, как он нарушил молчание, она улыбнулась ласково и встала, подошла к нему и присела перед ним. - Бедный мой ребёнок, как я виновата, как я оставила тебя такого маленького, в этом жестоком мире… я должна была забрать тебя с собой, не показывать тебе всей грязи этого света, – зашептала она ласково, протянув руку и поглаживая его по щеке. – Мой маленький повелитель, моё сокровище и счастье, как я виновата перед тобой, что не защитила тогда, что позволила смерти разлучить нас. Ты мой самый дорогой, самый прекрасный дар небес. - Мама… - Лорд потянулся и дотронулся до лица призрака, то было будто настоящее, тёплое осязаемое. - Я пришла за тобой, мой бедный ребёнок, я защищу тебя. Пойдём со мной, и мы будем вместе, ничто больше не разлучит нас… - прошептала Меропа, обнимая скрючившегося на полу сына, который вдруг забился плачем. Доведенный до грани, он был согласен на всё, лишь бы прекратить эту череду кошмаров. Лишь бы быть защищённым. – Мой бедный мальчик. - Зашептала Меропа, глядя лысую голову своего задержавшегося в мире живых сына. – Мой бедный ребенок… Она ласково утешала его, даря ту любовь, которую Тёмный Лорд никогда не знал и, жаждя в детстве, так сильно стал презирать в юности. Она ласково обнимала его, гладила и шептала утешающие слова. С рассветом она не истлела, как истлевали все мертвецы его кошмаров, и он не открыл дверей Пожирателям, которые стучали в них, лишь погнал прочь. А затем вернулся в объятья матери. А через три дня, Пожиратели, обеспокоенные исчезновением метки, взломали дверь спальни Лорда, и нашли его обескровленное тело в ванне. Его мёртвая, зеленовато-белая кожа, резко контрастировала с окрашенной кровью водой. Её цвет напоминал глаза Лорда, сейчас тупо смотрящие куда-то в угол. Защита вокруг особняка ослабла, а за воротами уже слышались хлопки аппарации авроров. *** Он стоял на краю холма, наблюдая за тем, как крошится и тлеет могущество мёртвого Лорда. Как не смешно, он исполнил пророчество старика, вот только мерзкому кукловоду это не принесет ни славы, ни власти. Он останется лишь жалкой пешкой в стареньком наборе шахмат в доме престарелых. И до скончания веков, ему быть пешкой в старческих, морщинистых руках, пропахших лекарствами, мочой и смертью. Ему не уйти за Грань, госпожа смерть не примет его в свои сады, ему навеки уготован дар истинного бессмертия, бессмертия, сводящего с ума, но не дающего сойти с ума. И, пожалуй, по мнению некроманта, его участь была хуже остальных участей. Пусть невзрачна, не кровава и не ужасающа его месть на первый взгляд, но если хотя бы на миг подумать, самая пугающая из всех. Все они умрут, рано или поздно последуют за Лордом. И Снейп, и Малфой. Они обретут долгожданный покой в садах смерти, выберут свой путь. И пусть Лорд, разорвавший свою душу, не сможет пойти по этому пути, дух его матери унесёт его с собой. Это было в некотором смысле милосердие, а в некотором смысле нежелание делать чью-то участь хуже участи старика. Лорд Малфой, пусть и потеряет всё при жизни и вскоре попадет в расставленный для него капкан, но, умерев, пойдёт своим путём, и что бы ни было за Гранью, найдёт там свой покой. Та же участь когда-нибудь постигнет и Северуса Снейпа. Но что касается директора, то он застрял в этом чёртовом мирке навечно, а вечно - это очень долго… Кто-то подпалил особняк, и теперь Пожиратели выпрыгивали из окон. Гарольд усмехнулся, наблюдая, как один из Пожирателей упал на чугунную ограду, после того как в него попал Ступефай. -Прощай, Том, надеюсь, ты больше не воскреснешь. *** Она обнимала его тело, прижимала к своей груди его голову и плакала, склонившись к нему. Она убаюкивала его словно мать. Вокруг неё валялись трупы Пожирателей, валялся её муж и его брат, а огонь подбирался по полу к её юбкам. Но она не собиралась уходить, она не покинет своего Лорда. Она обнимала его ласково как мать, она обнимала его окоченевшее жалкое тело и шептала обещанье, что вскоре она придёт к нему. Она рыдала, и за рыданьями не слышала шагов врывающихся в комнату авроров, не видела зелёной вспышки Авады. Глаза её от слёз слепым взглядом, так и остались, прикованы к лицу возлюбленного, с которым она не могла быть при жизни. * *** Он почти закончил, остались лишь завершающие па. Вскоре все, кто поломали его, сломаются сами. Кто остался? Кто не сломлен, и не заманен в ловушку? Таких нет. Люциус Малфой уже сейчас открывает дверь в своём жалком убежище неминуемой беде. Он позволил себе усмешку. Колокольчик кабака звякнул и не заметивший его сиятельный лорд, озираясь по сторонам, направился к столику, где сидел его давний знакомый. Малфой опустился на стул рядом с другом. - Почему ты позвал меня, мы же, кажется, уславливались, что ты ловишь мальчишку и приводишь ко мне, а до этого мы не видимся. - Да, уславливались… да кое-что переменилось… - голос у мага был прогнивший, в нём слышалось дыханье смерти, и бывшего лорда это насторожило, он достал под столом палочку. - Что изменилось, Крюк? - Обстоятельства, не ты теперь музыку заказываешь… - с кривой усмешкой заметил маг, что-то в его облике напрягало Малфоя, но тот никак не мог понять, что. - Хочешь больше денег? - Нет, деньги уже ничего не решат, деньги мертвецам не нужны… теперь ты добыча, а не Поттер… - с усмешкой заметил Крюк. Люциус Малфой молниеносно вытащил палочку. - Авада Кедавра! – зелёная вспышка поразила бывшего друга, и тот безвольной куклой обвис на стуле. Никто не двинулся с места, лишь громкие хлопки раздались из угла. Люциус тут же посмотрел туда. Фигура в углу отбросила капюшон, и Малфой узнал в ней Гарри Поттера. - Мелкий щенок! Думаешь, ты победил? Я легко убью этих жалких отбросов и доберусь до тебя… - Да, думаю, что победил… видишь ли, Люциус, когда решаешь раздавить пчелу, стоит удостоверится, а не королева ли она улья. – улыбка Поттера была торжествующей, Малфой дёрнул было рукой, но осознал что их кто-то держит. Он перевел взгляд и увидел Крюка. Тот держал его руки прижимая к столу. И наконец, Люциус понял, что его так беспокоило в его бывшем друге, - его стеклянные мертвые глаза, обыкновенно такие живые. Мертвеца нельзя убить. Только уничтожить, например, сжечь, но Авада на них не действовала, он попался. Люциус огляделся, у всех в кабаке, чьи лица он мог разглядеть, был этот взгляд. Мёртвый и стеклянный, а затем они все посмотрели на него, и, встав со своих мест, направились к нему. Тут Люциус почувствовал, что из его плотно сжатой руки вынимают палочку. Он попытался дернутся и обратил внимание на того, кто пытался забрать его палочку, и тут же отпустил её. Перед ним был его сын. - Драко… Юноша забрав палочку, подошел к некроманту и отдал её ему, тот убрал её в карман. - Думаю, что всё должно быть честно, раз у них нет палочки, то и у тебя не должно быть, Люциус. Я, конечно, не думаю, что ты стал бы все здесь палить, так как здесь твой сын, но всё же… - Это не мой сын, это морок! - Вовсе нет, – Поттер погладил подошедшего к нему бледного юношу по лицу. – это Драко, я, а не ты спас его, вернул из-за Грани… правда, это налагает свои отпечатки, возвращённый служит тому, кто его вернул. - Ты… ты… - Не можете найти слов, сиятельный лорд Малфой? Я подскажу – ты смерть… - Некромант улыбнулся, и повернулся к Малфою-младшему. – Проследи, чтобы всё прошло гладко, а затем уничтожь зомби и можешь возвращаться домой. - Оставляешь ему грязную работу убить меня? - Вовсе нет, Люциус, я не такой ублюдок как ты, убьют тебя эти отбросы, точнее, они сожрут тебя заживо, а Драко просто проследит, чтобы вам никто не помешал. - Не ублюдок? Ты заставляешь моего сына смотреть, как меня убьют! - Я не заставляю, Люциус, Драко ненавидит тебя, за всё, что ты сделал с его матерью и с вашей семьёй, с теми, кого он любил при жизни, и за то, что ты оказался таким трусом и размазнёй, что позволил пытать и убить его. Драко НЕНАВИДИТ тебя, я не заставляю его смотреть, я более чем уверен, что зомби выполнят то, что я им приказал, Драко сам хочет посмотреть как ты, кусок говна, будешь орать от боли и молить о прощении. Люциус перевёл взгляд на сына, ни один мускул на лице того не дрогнул, холодная высокомерная маска. - Отец, ты опозорил род и привел к его гибели, к моей гибели и к гибели матери, ты омерзителен мне, – бывший когда-то при жизни Драко Малфой чуть улыбнулся. За его спиной звякнул звоночек, возвещая об уходе хозяина. И Драко махнул рукой. - Ешьте… Возможно, что-то в нём и воспротивилось бы этому действу, но внутри он был пуст и всё, что имело значение - это счастье и благополучие хозяина. Зал кабака огласил вопль. *** Он не помнил, как пришел сюда, но он знал, что переступил порог рано утром, когда жители Косой аллеи только-только просыпаются в своих постелях, а жители Ноктюрн аллеи уже ложатся в свои. Он прошел в центр главной комнаты и опустился на один из диванчиков. Его обнаружили только вечером, на нём почти сразу застегнули ошейник. Тот звякнул своим замком и вспыхнул рунами. Он стал одной из безликих подстилок. Он шлюха на любителя, но не так много для подобных любителей шлюх. Не многий товар можно насиловать, резать, пытать… Он безропотно терпел всё, он кричал, когда на то было разрешение, и податливо отдавался, когда того хотели. Его сознание, и до того затуманенное безумием, теперь окончательно потеряло связь с реальностью, и порой он едва мог вспомнить, почему он здесь… чего он ждёт… чьих слов прощения и утешения? Он едва мог помнить сейчас, с зельями забытья, что уже, кажется, полностью заменили ему кровь, с этим зыбучим песком, что струился между пальцев в безразличной череде пыток. *** Он вернулся глубокой ночью, снял окровавленную верхнюю мантию, пропахшую отвратительным запахом костра из трупов, и повесил на крючок в прихожей. Разулся и направился в ванную. Вымывшись, и оттёршись от отвратительного запаха смерти, он вошел в свою спальню. Уже занимался рассвет, часы внизу в холе пробили четыре раза. Он посмотрелся в зеркало, застёгивая манжеты, чистой выбеленной рубашки. Зачесав волосы назад, он спустился по лестнице вниз, и войдя в кухню, взмахом палочки включил плиту. Достал серебряный поднос и поставил на него чашку с блюдцем и тарелочку под тосты. На плите оказалась турка для кофе, и через некоторое время по помещению поплыл чарующий аромат свежезаваренного кофе. Ему не надо спать, есть ему тоже не надо, единственная его нужда, единственная его мысль это благополучие некроманта, вернувшего его с того света. На тарелке появляются два тоста с ветчиной и сыром, в чашку он наливает свежезаваренный крепкий кофе. А с боку у тарелки кладет утреннюю почту, принесённую совой. Часы в холле бьют семь раз, когда он медленно поднимается по лестнице на второй этаж. Отворяет дверь в его спальню, и ставит поднос на тумбочку по правую сторону от изголовья. - Гарри, просыпайся… - мягко будит он хозяина и тот морщит нос. Драко раздёргивает в стороны тяжёлые шторы, и утренний свет заливает комнату, и со стороны кровати слышится недовольный стон. - Драко… чёрт возьми… такая рань… - ворчит юноша, но все равно садиться и тянется. – Когда ты вернулся? - Около двух. - Как всё прошло? – любопытствует юноша и тянется к завтраку. - Они растерзали его довольно быстро… - Жаль… - не теряя аппетита, заметил некромант и облизнулся. Драко чуть улыбнулся и показал на правую щёку, где остался соус от сэндвича, Гарри стёр её ладонью, и, допив кофе, взял первое письмо, на нём значился неизвестный ему герб. Некромант вскрыл его ногтем, при этом браслет из цепей на руке звякнул. Гарри это всё напомнило некоторую пародию на письмо из Хогвартса. Он развернул письмо и нахмурился при первых же строках, впрочем, это было довольно интересно. В Англии некромантия была строга запрещена, за это не просто отправляли в Азкабан, а сразу отдавали дементорам. Всё, что было связано с некромантией, было уничтожено ещё со времен войны с Гриндевальдом. Так что английское министерство магии не могло засечь на своей территории появление некроманта. Прекрасное место, чтобы спрятаться, но если попробуешь использовать или развивать своё искусство, то тут тебя ждёт горькое разочарование,- не материалов, ни мест. Но не во всех странах некромантия была под запретом, не во всех странах всё связанное с ней было уничтожено. И как это ни иронично, но в центре католического мира, в благословенном Риме, под землёй, в неком подобии отдела тайн в Италии, некромантия не просто изучалась, но и процветала. И его приглашали туда, некромантов в мире насчитывалось всего четверо, и он входил в их число. За печатью министра магии Италии, стояло предложение о работе в отделе развития магии, и обещание о неприкосновенности, и предоставлении земли, поместья и титула Патриция. Гарри хмыкнул и бросил взгляд на тоскливый пейзаж за окном враждебной отныне для него страны, с которой было связана вся боль и всё зло, что он пережил. Всё это хотелось упаковать и оставить, забыть на перроне в большом чемодане. Он сделал для этой чёртовой страны то, что был должен, и даже больше, и не трепетал желанием оставаться здесь более, осталось только одно дело, а потом он уедет. Заберет с собой старого домовика, поместье и Драко и начнёт совершенно новую жизнь, под другим именем, с другой целью. Окончание мести не должно значить окончание существования, если не теряться в месте, можно найти и новый смысл что бы жить, ведь месть, по сути, всего лишь черта, которую мы подводим под одной жизнью, чтобы начать новую. А старую завершить и не вспоминать о ней более. *** Он зашел в комнату, где на полу свернулось калачиком обнажённое тело. При звуке его шагов тело задрожало, видимо, не убаюканное сейчас дурманом зелий. - Здравствуйте, профессор, – прозвучал знакомый Северусу голос, и тот повернулся, у него стоял тот, кого он уже почти забыл, но вмиг вспомнил, и вспомнил, почему он здесь. - Прости меня, Гарри, я знаю теперь, за что прошу прощения, знаю… теперь ты простишь меня? – зашептал Северус Снейп, цепляясь за мантию гостя его комнаты в третьесортном борделе. Гость улыбнулся, обманчиво нежно, и от того ещё жестче прозвучал его ответ. - Нет! - Почему… - в голосе профессора было столько отчаянья, что его могло хватить, чтобы наполнить им графин без дна. - Потому, что вы не знаете, за что просите прощения, я не сломался, в отличии от вас, я отомстил, я не пришёл к подобному по доброй воле, и я боролся, пусть мои трепыхания были жалки, но в результате лягушка всё же взбила масло, верно? – Поттер усмехнулся. – Я был жалким для вас, я был жалким для себя, но я это исправил, я стал другим. Я стал жёстким, я похоронил сам себя, написав на могильном камне в душе прощальные слова, чтобы выжить. Вы же сдались, вы не знаете, за что просите прощения, так что и прощать мне вас не за что… впрочем, вы достаточно жалки, чтобы я чувствовал к вам ненависть, и, помня с некоторой ностальгией мои года в Хогвартсе, я даже не презираю вас… мне вас жаль. Прощайте, профессор, надеюсь, я хорошо ответил ваш урок. *** Он как и в свои 11 лет, снова был на вокзале, но на этот раз он знал где платформа 9 и ¾, он отправлялся в новый мир, но вовсе не чувствовал беспокойства, светловолосый юноша рядом шел, толкая тележку вперёд и читая одновременно буклет. - Здесь написано, что мы будем ехать под землёй, в тоннеле, чтобы преодолеть пролив. А весь путь от Лондона до Рима займёт не более трёх часов. - Иногда мне становится грустно, – с лёгкой улыбкой заметил Гарри, подходя к барьеру. - Почему? – спросил Драко, уже входя в тайный проход. - Потому что я уже больше не поеду на алом паровозе с Гермионой и Роном, тогда всё было похоже на сказку, – ответил Гарольд, уже перешагнув барьер и смотря на поезд, не отличимый от магловского скоростного поезда. - Ты скучаешь? - В какой-то мере, впрочем, тебе я могу доверять, и сказка - это лишь сказка, а из сказок все вырастают, рано или поздно, моя сказка подошла бы к концу. Конец.