Da Capo Al Coda

«Познавая иную расу — познаёшь самого себя». — Сарундини ке Аурига*, «Терране — кривое зеркало наших ошибок». «Зная, что они слышат наши мысли и чувства за километры, мы просто не имеем права встречать их агрессией». — Герман Вольтер Райхер, «Янтарные Очи Великого Ра**». «Как жаль, что большинство терран умирает в том возрасте, когда у наших детей происходит первая большая линька… они рано стареют, теряют стимул жить и развиваться, потому что даже в теории не могут дожить до нашего уровня восприятия!» — из корабельного дневника Тассадара ке Саргас.

Слава сидел на небольшом валуне и внимательно разглядывал замызганный пергамент — по крайней мере, так он окрестил грязный свёрток чего-то мягкого, явно не являющегося бумагой, на котором кровью свежепорубленного зерглинга были начертаны неведомые закорючки. Если бы он лично не видел, как этот разумный динозавр вырисовывает их своим грязным пальцем, то ему и в голову не пришло бы, что этот набор пятен как-то расшифровывается. — Наверняка что-то матерное… — буркнул он под нос и отложил «послание» в сторону. Согласиться с ним было некому, так как большинство терран спали праведным сном, как им и было положено по природе. Большинство — но только не Слава. Каждую ночь он сидел и рассуждал сам с собой о причинах подобного феномена. Одной и, пожалуй, самой прозаичной версией было то, что он просто был одним из тех людей, которые в принципе существуют в ночном режиме, но военная муштра обычно выбивала эту дурь в первые же дни тренировок. Второй, более личной и ему приятной, была принадлежность к некоей этнической группе терран, которые склонны ночью не просто жить, но и предаваться всяким удовольствиям, коих, правда, пока не предвиделось, и буянить. Ну а третьей и самой на данный момент логичной причиной было то, что у окружавших их динозавров ночью как раз таки наступал пик активности. Джимми Рэйнор ещё говорил, что так будет удобнее «бдить» оборону, мол, они спят днём, мы ночью***… Но Славе Кизлякову в таком окружении не спалось. Всё началось с того, что в бараке на Тарсонисе кто-то обмолвился о том, что Чау Сара уничтожена пришельцами. За ней Мар Илион, Мар Сара и ещё пара планет. Но природный пофигизм и обилие выпивки сыграли свою роль — такие страшные новости всколыхнули боевой дух морских пехотинцев группы «Г-74-запасные» ровно настолько, что те забросали бутылками правительственное здание и отстояли несколько недель на гауптвахте каждый. Когда они вернулись, поступила очередная страшная новость: на Тарсонис напали зерги. Кто такие зерги, им пришлось выяснять уже на поле боя. Мясо у них оказалось крайне невкусное. Группа «Г-74-запасные» состояла из недавно призванных ребят, едва окончивших начальную школу. Военное положение — так сказал генерал Дюк, — придётся жертвовать умом ради силы. Едва глотнувший жизни молодой Слава оказался в тесном бараке, два года учился драться и стрелять. Вдобавок к этому он научился втихаря сливать из танка тормозную жидкость и пить её, нюхать дымящуюся гауссовку до помутнения в глазах и ругаться в свои четырнадцать, как бывалый морпех. По крайней мере, он так думал. Тот факт, что кто-то из этих ребят вообще думал, Джима Рэйнора крайне удивил. Взращенные исключительно как пушечное мясо, мальчишки оказались крайне живучими, не имея ни малейшего понятия о стратегии или тактике. Двое суток неусыпной обороны и сотни мёртвых зергов… из тридцати человек их отряда выжило пятеро, включая Кизлякова. Потом грянул гром и пришли динозавры. Так их мысленно называл Слава, вспоминая яркие картинки из «Общей Истории Терры Для Детей» и как-то случайно прочитанного романа древнего терранского писателя Рэя Бредбери (пожалуй, это были две самые интересные из десяти прочитанных им в жизни книг). Вытянутые морды, мощные трёхсоставные ноги, разноцветная толстая чешуя… Только у них не было таких страшных зубов — зато у зергов их было хоть отбавляй, — а хвост был почему-то на голове, да и о назначении его оставалось только догадываться. И они, в отличие от древних земных рептилий, были даже слишком разумны. Ксенобиологию юный морпех изучить не успел, и потому только уже на пути к Айюру — как он понял, родной планете этих динозавров, — полковник Красин сказал ему, что это протоссы, те самые, что выжигали целые планеты ради уничтожения зергов. Кирилл, коллега Славы по отряду, был так возмущён, что по прибытии на эту планету принялся из гаусовки палить по деревьям с криками «За Мар Сару!». Другие члены отряда «Г-74-запасные» нашли его затею весёлой и присоединились, и только Кизляков задним умом почувствовал, что делать этого не стоит. В правоте своей он убедился тут же, когда обугленные останки товарищей подкатились к его ногам, а с высоты трёх метров на него уставились мерцающие глубинным светом янтарно-жёлтые глаза, и они для юного морпеха оказались страшнее, чем дюжина голодных гидралисков. — За Айюр, — холодно сказал одетый во множество грязных тряпок убийца и буквально растворился в воздухе. К ужасу Славы, его вразнобой сформированный отряд послали на позицию вместе с Зератулом — так звали динозавра, изрубившего его товарищей, — и ещё дюжиной как две капли похожих на него «тёмных братьев». — У Зератула по бокам косички. Не заговаривай с остальными ради собственной же безопасности, да и к нему не очень-то подходи; эти ребята — ходячая шизофрения. Вообще, лучше сразу связывайся со мной, а я свяжусь с Рэйнором, он с Тассадаром, а он уже с великим экзекутором. Но это только если что-то серьёзное. Очень серьёзное. И никаких боевых действий без моего ведома! Ясно? — Эм… А-а-а… Есть, сэр! — Других слов Слава, в общем-то, и не знал. — Отлично. Бывай. У меня нет времени. — Так сказал полковник Красин. В отряде было около десятка пехотинцев, все из разных групп, либо разъединённых, либо уничтоженных; во главе людей шёл немолодой бывший пилот Райхер, с ними под боком — начинающая девушка-призрак с труднопроизносимым именем, тут же ставшая объектом всеобщего вожделения. Протоссы соблюдали радиальную дистанцию, и никто не мог их видеть, да и не смог бы, даже если бы захотел: в такой компании они предпочитали оставаться невидимыми. Славе было завидно. «Почти как призраки… только круче. Намного круче. Я тоже так хочу», — думал он про себя. — Быдло — оно и на Айюре быдло… — словно в ответ ему пробурчал идущий впереди пилот, не переставая дымить сигаретой.