Da Capo Al Coda

«И тогда я понял, что нет больше никакой клетки из плоти. Что мой разум не бьётся о потолок физических ограничений, что дух мой больше не просит допинга, чтобы вырваться за рамки. Что я слышу всех, все слышат меня и ни одна мысль, ни одно слово моё не идёт в пустоту, и я сам есть мой разум, и вместе с ним часть большого общего знания, где стали едины прошлое и настоящее, и в этом есть высшее наслаждение…» — Дарони ке Акилэ, «Как я стал Богом».

Тассадар стоял, словно бы приросший к незамысловатой панели управления опустевшего Гантритора. Атака на Сверхразум зергов была назначена на вечер следующего дня, а пока он выстукивал коготками по голубоватым сферам, и на экране перед ним разворачивались боевые действия, до боли напоминающие реальную жизнь, ускоренную в несколько сотен раз и сильно-сильно уменьшенную. Рейнор то и дело отправлял в чат явно нецензурные сообщения на терранском языке, которого бывший великий экзекутор, на счастье своё, не знал и потому мог только догадываться об их истинном смысле. Он только кликал по карте зелёным курсором, и прозрачная фигурка в плаще лавировала между трепыхающимися и дышащими склизкими строениями, одно за другим повергая их в отвратнейшие руины, а целая свора маленьких зерглингов беспомощно кружила вокруг неё, не в силах обнаружить, так как ближайший оверлорд непростительно медленно подползал с другого конца базы. Другая фигурка, в жёлто-зелёных одеждах пролетая над землёй, оставляла за собой голубоватый шлейф и стремилась к месту, где под разведзондом безмятежно зарылся десяток гидралисков. Клик — и над ними разразилась гроза, превратив чёрные кружочки в кровавое месиво. — Какая забавная терранская игрушка… Интересно, где сейчас Зератул? В Ахет-Адуне уже не паниковали. Мирные кхалаи просто ударились в массовую депрессию, мысленно распрощавшись с Айюром и с жизнью. Тут и там на улицах валялись трупы тех, кто выбросился из окон высоких башен. Другие же остались на вечную консервацию в своих домах, ритуально проткнув себя своими любимыми кхайдариновыми кристаллами. В воздухе витал дурной душок энергии как духовного, так и физического полураспада. В пси-эфире разливалась печальная мелодия пси-рояля старой Сарундини, отрезвевшей после Янтарных Очей и тоже едва не покончившей с собой от отчаяния, хотя её любимую библиотеку пока никто не трогал. Ноты уныния, тоски, безысходности, погибшей надежды, созерцания конца и горького смирения с неизбежным разливались по всей Общей Связи, выбивая из колеи даже тех, у кого ещё оставалась хоть какая-то воля к победе, и даже зависший на орбите Тассадар затянул вместе с общим хором погребальную песнь самому себе. Немногочисленные джудикейторы молча сидели в своих креслах в столичном храме. Ещё два часа назад здесь было очень шумно — сначала Алдарис и его властные коллеги попытались выяснить, зачем в храм притащили голого и на удивление чистого Зератула, потом кхалайскую гордость, как всегда, пересилили типичные протоссовские вредность и любопытство, и, игнорируя непрекращающийся поток непереводимой нецензурной брани, вся разномастная публика всё-таки смогла стащить с него старую чешую и одеть тёмного прелата в судейскую накидку, после чего тот воодушевился и принялся проповедовать, мысленно благодаря богов, что его тёмные братья этого не видят. До самого восхода Лу джудикейторы занимались любимым делом — пытались перещеголять друг друга в мозговыносе, но, когда Алдарис начал сдавать позиции перед падшим коллегой, над Айюром грянул рояль. И все замолчали. — Смотри — это твоя земля. Скоро она станет пеплом, и выбор твой — остаться с нею навсегда в безжизненном песке или уйти и сохранить её живой в своём сердце… Смотри, это твоя земля… — Кхас… лучше бы я никогда-никогда не возвращался… — пробормотал где-то в себе Зератул и повертел в руках старенький кадуцей. — Эн Таро Адун! — Неожиданно яркая и бодрая телепатема взрезала заполнившее эфир уныние. Все присутствующие словно очнулись и рефлекторно посмотрели на высоченный дверной проём, в котором, озарённый рассветными лучами, блистал мощный золотой доспех на жёлто-зелёном зилоте. Он выбежал в центр круглой арены, вкруг которой располагались судейские кресла, и приветственно развёл руки. — Великий Ра, я причастился ваших очей и стал Богом! — Теперь все дружно посмотрели на новоиспечённого коллегу, который в ответ только пожал плечами. — А я предупреждал, что действие красной артемиссии на бесхвостых обезьян пока не изучено! — НО КАК?! — возопил возмущённый хор, и этот крик спас Айюр от декаданса. Траурное молчание было нарушено, как и настроение игры рояля — услышавшая краем сознания столь интересную перепалку, Сарундини просто не могла оставаться в стороне, как и множество прочих представителей высшей расы, тут же сбежавшихся к храму по возможности поближе. В итоге спор оборвался на аргументе Алдариса «Зато у меня хвост длинный!», после чего Зератул обиделся и растворился в воздухе. Публика, явно болевшая не в пользу первого, взбунтовалась и потребовала от него публичных извинений, да таких громогласных, что слышно было даже неотсечённому молодняку на Шакурасе. Так в одночасье ко всей нации гигантских ящериц вернулся боевой дух, только дух этот объяснялся уже не кхалайским учением, а желанием выжить чисто из вредности, даже если жить будет уже негде. Пришедшие с южных рубежей зерглинги были очень рады обнаружить у берегов пересыхающего ручья отряд полусонных терран. Дольше всех продержалась использовавшая камуфляж Чиса, и за эти короткие минуты она успела насладиться мастерством зерговского верлибра, после чего последний раз нырнула в реку своей самой большой любви… и очнулась под мышкой у Ураджуда, кромсающего вдохновлённых интервентов одного за другим. — После того, что мы трое с тобой сделали, мы обязаны на тебе жениться! — сказал опустившийся рядом второй партнёр по недавней вечеринке. — Эм… вы ведь это несерьёзно? — удивлённо спросила призрак, восхищённо наблюдавшая за тем, как всё вокруг разлетается под взмахами варп-клинков и смешивается в кровавую кашу. — Серьёзно — несерьёзно! Прелат велел! Говорит, что это закон такой терранский! — Вашему прелату памятник прижизненный нужно поставить, да такой, чтоб видно было со всех уголков вселенной! — блаженно прошептала Чиса, предвкушая годы в компании трёхметровых чешуйчатых извращенцев. Отчёт о произошедшем Рейнору доставил неизвестным чудом переживший эту резню Слава Кизляков, после чего командир отправил в чат Тассадару ещё несколько строчек отчаянного мата, почему-то почувствовав свою причастность к гибели «хранителей покоя Великого Ра», которому на них было астрально срать. Он решил во что бы то ни стало повысить выжившего морпеха в звании и отправить в школу призраков, чтобы хоть как-то оправдать трагическую кончину легендарного Ботаника. А великий экзекутор медленно сходил с ума, пытаясь хоть как-то организовать эту армию укуренных ящериц и надравшихся вдрызг людей, чтобы пробиться к логову Надмозга, слишком занятого последствиями последнего визита Зератула, чтобы думать об обороне… Но это уже совсем другая история.