Спой мне, Курама

Курама молчал в трубку, ведь какой смысл просить о том, чтобы никакого Томоэ не пускали за порог? Для них будет безопасней сделать всё, что требует этот наглый тип, и молиться о его скорейшем уходе. Вот только сам Шинджиро не собирался прогибаться под незваного гостя. Раз кицунэ сам пришёл да ещё имеет наглость так настойчиво стучать в дверь, то наверняка есть веский повод. Именно он может стать хорошей защитой от непредсказуемости лиса. Курама довольно улыбнулся, услышав за закрытой дверью ругань Томоэ. Это та ещё божественная музыка для ушей тэнгу.        — А ну, открывай! Я сейчас спалю здесь всё нафиг! — не уставая, кричал лис во всё горло. Курама медлил и особо не волновался за соседей. На этом этаже жил только он. Слишком высоко и дорого для остальных, но для идола миллионов в самый раз.        — Да иду уже, — подал голос Курама и распахнул дверь перед разъярённым гостем. Томоэ оттолкнул его и прошёл в квартиру. Без приветствия и упоминания того, что пришлось топать пару этажей пешком, ведь лифт застрял в самый неподходящий момент. Томоэ сочинил речь и даже разучил её перед зеркалом, как вдруг весь свет вырубило, а в динамике чей-то голос возвестил: «Не волнуйтесь. Помощь уже на подходе». Помощь? Томоэ никогда ни у кого не просил помощи! Чтобы он, самый опасный и сильнейший, докатился до такого? Да никогда, даже на пьяную голову.        — Что тебе, кицунэ? — перешёл сразу к делу Курама и закрыл дверь. Томоэ заметался по комнате, размахивая хвостом.        — У Нанами завтра день рождения, — начал лис и сжал кулаки.        — Я знаю, — отозвался Курама и присел на диван. Наблюдать за мечущимся диким лисом оказалось очень увлекательно. Ворон безошибочно определил то, что лис пытается всеми силами пойти против своих принципов. Какая преданность хозяйке, какая жертва. Ведь наверняка это всё ради Нанами.        — Она хочет, чтобы ты пришёл к нам в храм и спел для неё и её подруг, — скрипя зубами, выдал наконец-то Томоэ и замер на месте. Курама стойко выдержал волну ликования и лишь пожал плечами.        — И что с этого? — задал вопрос тэнгу, откинувшись на спинку дивана. Томоэ резко повернул голову в его сторону. Глаза лиса налились кровью, а клыки опасно сверкнули в полуулыбке.        — Мне надо выпить для начала, — прошептал хранитель и поставил на стол бутыль с саке.        — Так кто же против? — отозвался Курама и тоже улыбнулся в ответ. Что может быть прекрасней, чем моменты в предвкушении чего-то нереального? Невообразимого и такого долгожданного.        — Короче, — закашлявшись, продолжил лис, — я тут, для того, чтобы просить тебя об одолжении. Приходи завтра в храм и спой для Нанами. Тишина поглотила даже их дыхание. Ровное и поверхностное у Курамы, частое и тяжёлое у Томоэ. Оба замерли в ожидании реакции. Для каждого эта ситуация была нова. Лис никогда не просил, а Курама никогда не думал, что будет нужен ёкаю.        — Мне надо выпить для начала, — нарушил молчание тэнгу и потянулся за саке. Лис одобрительно кивнул и уселся на кресло.        — У меня завтра концерт намечен, да и поздно ты пришёл. Вот если бы на неделю раньше, — после глотка божественного напитка язык ворона развязался.        — Так кто ж виноват, что Нанами осенило только сегодня, — фыркнул Томоэ, — да и мне не особо хочется, чтоб твоё карканье звучало в стенах храма. Короче, ты отказываешься? Курама напрягся всем телом, и огонь негодования вспыхнул в его некогда высокомерном взгляде.        — Так дело в этом. Тебе бесконечно неприятно моё пение? — уточнил тэнгу и нагнулся ближе к Томоэ.        — А ты думаешь, меня корчит от счастья, когда я слышу тебя? — в ответ огрызнулся лис и схватился за бутыль, — осквернишь ещё ненароком нашу обитель, и Микаге никогда не вернётся ко мне. После этих слов Томоэ сделал ещё глоток и смачно рыгнул. Тэнгу от злости вскочил на ноги и отнял саке из рук захмелевшего лиса.        — Как ты смеешь ик меня оскорикблять?! — воскликнул Курама и выпил совсем малость и только для того, чтобы заглушить обиду и напавшую икоту.        — Кто это блять?! Кстати, из-за тебя я сегодня не пошёл к тануки! — обвинил его Томоэ.        — Так зачем именно ты пришёл, если не хочешь меня приглашать в храм? — вспылил тэнгу и даже вплотную подошёл к лису. Ни страха, ни сомнения не осталось во взглядах этих двух захмелевших. Саке Мидзуки и впрямь творит чудеса и наполняет реальность новыми оттенками.        — Спой мне, Курама, — повелевающим тоном произнёс Томоэ и даже грациозно махнул рукой, мол, царь ждёт.        — Ты что, совсем? — ошарашено спросил тэнгу.        — Если мне понравится, то, так и быть, позовём тебя к нам, — пояснил Томоэ и выжидающе уставился на потерянного Кураму. Петь для одного и ради одного — это слишком интимно, откровенно. То ли дело на публику. Слепую и глухую к переживаниям души. Курама, уличённый в своих терзаниях, отвернулся от настойчивого взгляда гостя. Невыносим даже сам факт возможности такого развития событий.        — Обойдёшься, — решительно заявил тэнгу.        — Так и передам Нанами, — вздохнул Томоэ и поднялся на ноги. Всё оказалось куда проще. Курама — трус и выскочка. Только и может, что трепать языком и махать крыльями. А ведь лис даже на миг усомнился в этом, но, по-видимому, зря.        — Хорошо, только выпьем для начала, — вдруг отозвался Курама и обернулся. Лицо у него было серое от злости и немного румяное от стеснения.        — Я только за, — качнулся в сторону лис и вытянул руку с полупустой тарой, — сегодня ты меня будешь развлекать вместо тануки. Курама поморщился от этих слов и отогнал неприличные картины, рождённые его хмельным умом. Сегодня будет только песня. Самая лучшая и пронзительная для единственного в двух мирах непробиваемого сердца. Сердца Томоэ. Пусть он будет смешон в своём желании утереть нос пьяному кицунэ, но трусом Курама не станет никогда, даже для этого нахального ёкая. Это всего лишь жалкий демон, не способный оценить по достоинству талант идола. А его попытки запугать и принизить — смешны. Тэнгу отстранил от себя предложенную лисом порцию саке и запел…