Спой мне, Курама

       Сколько бы Томоэ ни противился своим желаниям, выходило одно и то же. Только такие же беспринципные создания, как он, могли утолить его голод. Тело лиса ломило от жажды обладания и подчинения, разум сковали хищные инстинкты. Тануки умело дразнили и не подпускали слишком близко опасного гостя.        - Томоэ-кун, ты у нас так давно не был, что же случилось? – обиженным голоском спрашивали девицы, ускользая из лап кицунэ. Томоэ скалил острые клыки и пытался хотя бы одну из тануки заключить в свои жаркие объятья, но безрезультатно. Девушки одна за другой вспорхнули по лестнице на второй этаж, не забыв при этом красноречивыми жестами поманить за собой.        - Чертовки! Раздразнят, а потом со слезами жалуются на жестокое обращение клиентов, - фыркнул Томоэ и направился следом за хихикающими тануки, не обращая никакого внимания на Кураму, замешкавшегося у входа.        Тэнгу с неприкрытым любопытством разглядывал всё вокруг. Деревянная мебель в виде столов и лежаков у окна освещалась причудливыми бумажными фонарями, ставшими тюрьмой для сотни светлячков. Воздух в храме пропитался парами саке и неведомыми звуками, исходящими от клиентов. Демон-людоед, развалившийся на полу прямо у порога, пародировал стоны своих жертв. Дух гор метался от лестницы к окну, задирая подолы цветастых кимоно тануки. Его свист закладывал уши не одному Кураме. Присутствующие охали и ахали, давая понять, что сие зрелище намного интересней, чем драка между цукумогами, не поделившими место за столом.        Ворон подметил про себя, что каждому гостю досталось по одной или две тануки, в то время как Томоэ сопроводили наверх аж семь. Причём вели они себя с лисом так обходительно, а порой и нахально, что это говорило само за себя. Томоэ – завсегдатай этого странного места. И когда он только успевает? Жизнь в храме и учёба в школе отнимают кучу времени, а Нанами…        Курама поморщился при одной только мысли о девушке, столь чистой и невинной, что само упоминание о ней в таком храме уже может запятнать ее честь. А ведь Томоэ приходится с этим жить и даже отдавать себе отчёт в том, что другого выхода нет.        Где-то наверху раздался жалобный стон, и тэнгу перевёл взгляд на лестницу, уходящую в полумрак второго этажа. Именно там сейчас развлекается лис, невзирая на то, что его богиня и хозяйка отмечает свой день рождения. Странным образом это предательство вызвало в Кураме непонятные, но приятные ощущения. Лис не хороший, он отвратителен. Тэнгу страсть как захотелось убедиться в этом воочию, поэтому, долго не думая, Курама направился к лестнице. ***        Томоэ осушил пиалу с саке и бросил её в стену. Незамедлительно осколки разлетелись в разные стороны, вызывая у присутствующих дикий восторг. Две полуголые тануки поднесли лису ещё выпивки, а остальные продолжили ласкать его разгорячённое тело своими мягкими шаловливыми ручками. Кимоно кицуне валялось у самого входа за ненадобностью. Деревянный пол, приютивший участников оргии, скрипел от резких властных движений лиса, всё ещё рвавшегося завладеть одной из чаровниц.        - Не спешите, Томоэ-кун. Ещё пара глотков саке, и наша ночь наслаждений продлится до следующего вечера, - мурлыкали томно тануки, умело ускользая из-под кицунэ. Тень недовольства скользнула по лицу лиса.        - До вечера не могу. В школу надо, - мрачно изрёк Томоэ, чем вызывал в тануки ревность.        - Что такое школа? Это человеческое творение для утех? – начали сыпать вопросами девицы, всё ближе устраиваясь рядом с екаем, чьи глаза светились страстью и манили диким огнём.        Лис громко рассмеялся, осушив ещё одну пиалу с саке. Близость похотливых тануки отбила всякое желание говорить о мире людей.        - Никуда теперь не уйдёшь, - прорычал кицунэ, подмяв под себя самую смелую, а оттого и близко сидевшую к нему девицу. Разорвав на ней кимоно, Томоэ впился жадным поцелуем в губы тануки. Остальные отошли на безопасное расстояние, заворожено следя за каждым грубым движением лиса. В эту самую минуту в комнату вошёл Курама. Представшая перед его взором картина ворвалась в мозг тэнгу и смела всё на своём пути. Ворон даже не понял, почему сделал шаг вперед и закрыл за собой дверь. Ему просто хотелось как можно дольше смотреть на этот поистине звериный порыв, раскрывающий всю сущность Томоэ. Да, лис не пушистый и не ласковый. Он дикий и опасный в своих желаниях.        Некогда молчаливый и покорный хранитель сейчас хрипел от наслаждения, прижимая стонущую тануки к полу. Его толчки навстречу пику удовольствия становились всё резче и ненасытней. Курама буквально ощущал всем своим телом, как содрогаются эти двое в оргазме. Ему казалось, что мир вокруг тоже бьётся в конвульсиях, проникая в каждого из присутствующих. Тэнгу не сопротивлялся и жадно наблюдал за последними безумными движениями лиса. Зачем? Этого тэнгу не знал и знать не хотел.        Когда всё вновь сковала тишина, затуманенный взор лиса остановился на лице Курамы.        - Это намного увлекательней, чем смотреть на звёзды, - произнёс кицунэ и откинулся на спину, особо не утруждаясь в прикрытии своей наготы. Тело лиса прямо-таки источало силу и грацию. Словно он по-прежнему носится по мирам и диким лесам, а не пропадает в мире людей. Каждый мускул, каждый изгиб был совершенен. Кураме вдруг захотелось коснуться Томоэ и проверить, что это действительно он, а не какой-то бог, принявший обличие лиса.        Курама вздрогнул, когда рука тануки обвила его шею, а нежный голосок так отчётливо прозвучал в голове:        - Если не поторопишься с выбором тануки, лис тут всех перетрахает до полусмерти уже к утру.        Курама в этом не засомневался ни на секунду. Ведь лис уже подозвал к себе двух тануки и двусмысленным жестом приказал приступить к оральным ласкам. Остальные приютились рядом, продолжая спаивать уважаемого клиента.        Ворон немногословно дал понять, что не желает пока никого, на что тануки совсем не обиделась, а с радостью присоединилась к подругам. Томоэ краем глаза наблюдал за тэнгу. Присутствие Курамы в разгар оргии нисколько не напрягало лиса. Ему даже было любопытно понаблюдать за реакцией, поиграть на нервах ворона. На сколько хватит этого напыщенного индюка? Когда же он разразится проклятиями в его сторону и пригрозит всё донести до неё?        Томоэ вдруг отшвырнул от себя тануки, впившуюся в его губы долгим страстным поцелуем.        - Знай своё место, - огрызнулся он и принялся раскидывать в разные углы испуганных таким неожиданным поведением тануки. Девицы принялись умолять, ползать на коленях, но лис безжалостно пресекал любые их попытки вернуть былое положение дел и …тел.        Тэнгу не без улыбки следил за тем, как Томоэ гонялся за девицами по комнате и бросал в них бутыли с саке и смятые кимоно.        - Вон все! Шлюхи проклятые! Бестии накрашенные! Сучки бездомные! – рычал на них лис, пока в комнате не осталось никого, кроме Курамы.        Томоэ с налитыми кровью глазами остановился возле невозмутимого ворона. Серебро волос кицунэ переливалось, отражая тусклый источник света – свечу, скрывающуюся где-то неподалёку. Огромное окно на противоположной стене впускало лунный свет и обещало непременно разбиться, если тэнгу придётся удирать от пьяного и неадекватного лиса, но нет… Ничего такого не происходило. Томоэ нагнулся, чтоб поднять кимоно и одеться.        - Знаешь, я так устал от этого всего. От мира людей и демонов. Нигде нет покоя, везде тебя используют, считают своим, не понимая, что происходит внутри. Никто, понимаешь? – вдруг шепотом произнёс Томоэ, скрываясь в темноте. Саке и былая печаль давили на его звериное сердце, обнажая кристально-чистое озеро невыплаканных слёз. Кицунэ пытался спрятать солёные капли, обжигающие щёки, но Курама заметил. Тэнгу хотел было рассмеяться, но вдруг присел на корточки и обхватил голову руками. Внутри снова всё рушилось, утопая в пьяных слезах некогда непоколебимого лиса.        - Спой мне, Курама, - послышалось из чёрной пустоты комнаты, и тэнгу поднял голову.        - Разве это что-то изменит? Ты перестанешь чувствовать вину перед Нанами или, может, возвысишься и забудешь, кто ты? – с сарказмом и горечью в голосе спросил ворон.        - Нет, но я хотя бы буду знать, что не один такой, - послышался ответ, а потом ещё раз просьба, сближающая этих двух некогда врагов с такой силой, что ни один из них не в состоянии противиться.        - Спой мне, Курама, или я сожгу это место дотла.        И тэнгу запел с улыбкой на губах, устроившись прямо возле двери, за которой семь тануки гадали, чем не угодили лису. Но вскоре пение Курамы заставило замолкнуть всех в храме греха. Каждый из присутствующих с замиранием сердца внимал мелодии и понимал, что в ней правда о них демонах. О проклятых созданиях тьмы, которым суждено без смысла и целей блуждать меж миров не одно столетие. Взлетать на вершины и падать на дно. ***        Томоэ уснул только под утро, прижав уши и удобно устроившись на коленях Курамы. Первые лучи солнца не попадали на бледное лицо кицунэ, ведь ворон заботливо преграждал им доступ своей ладонью, в то время как острые коготки лиса всё ещё впивались в ногу ворона. Нет, ему не было больно, да и убегать он уже никуда не хотел. Просто в голове никак не укладывалось то, что Томоэ под утро выполз из своего укрытия и так бесцеремонно устроил кровать на нём! На Кураме! А ещё посмел пригрозить, что в случае побега или пробуждения раньше обеда кто-то не досчитается перьев.        Тэнгу расправил крылья и окутал ими спящего Томоэ. В храме было тихо, и лишь изредка в окно ударял сильный ветер. Курама закрыл глаза, и сон незамедлительно завладел им. ***        Ему опять снилась гора тэнгу. Высокая, величественная, она всегда будоражила сознание маленького и одинокого ворона. Казалось, что, спрыгнув вниз с самой вершины, ты незамедлительно будешь растерзан горными ветрами. Но сегодня тэнгу не сомневался. Подойдя к самому краю горы, ласкающей тяжёлые дождевые тучи, ворон без страха посмотрел вниз.        - Подтолкнуть? – насмешливый голос за спиной несколько смутил тэнгу.        - Как ты сюда забрался, кицунэ? – воскликнул ворон, обернувшись.        - Я полжизни на это потратил, - скаля зубы, ответил лис и подошёл ближе.        - Зачем? Разве там внизу не легко и хорошо? – удивился тэнгу.        - Нет, нигде не хорошо, ни внизу, ни наверху. Только в полёте вся прелесть, поэтому давай уже прыгнем, - глаза лиса заблестели, как ночные звёзды, а голос был полон уверенности. И, взяв за руку кицунэ, ворон поверил.        - Найди меня потом там, внизу, чтоб снова подняться на гору и прыгнуть! Только не забывай меня! – с воодушевлением крикнул тэнгу, когда они с разбегу бросились в холодную и разрывающую на куски все сомнения пустоту.        И на протяжении всего падения ворон пел, а чуткий слух лиса запоминал незатейливый мотив, чтобы однажды найти тэнгу и снова прыгнуть с ним с самой высокой горы. И это стало смыслом для двух ёкаев в тот вечер. Своей мечтой они заслужили стать в следующей жизни людьми, ведь только люди способны мечтать и дружить, несмотря ни на что. Но это уже совсем другая история. КОНЕЦ