Спой мне, Курама

       Томоэ впервые за долгие годы ощутил приятную дрожь от осознания честности перед самим собой. Ему действительно всё это время не хватало искренности в своих поступках и желаниях. Лис притворялся, что ему безразличен мир людей, новая хозяйка и вообще всё происходящее. Он так искусно научился прятать правду от самого себя, что вскоре и вовсе потерял её. А теперь вдруг всё вернулось. Словно рассеялся туман, и хищный зверь поднял голову на новый запах. Неожиданно захотелось самого невероятного — стать снова тем самым белым лисом, что безумней самого дьявола. Делать то, что взбредет в голову, и не оборачиваться назад, остерегаясь последствий. Демоны не ведают сомнений и метаний.        Теперь мир людей для Томоэ был чем-то вроде миража. Диковинно-ярким в своих формах и решениях, но лишь иллюзией на фоне многовековой реальности демонов и богов. Это игра высших, и в любой момент всё могло безвозвратно рухнуть. Лис больше не ругался, проталкиваясь сквозь толпу прохожих. Ведь все эти негодования и попытки держаться подальше от людей бессмысленны. Они всюду, а этот город — часть их жизни. Томоэ то и дело оборачивался на громкие возгласы и смех, будто ещё раз проверяя себя. Нет. Никаких прежних эмоций не вызывали эти звуки. Словно эхо в бездонной яме, они гасли, не находя ничего, что может отразить их. Томоэ прищурился, поднимая глаза вверх. Крыши небоскрёбов оставили нетронутым лишь небольшой клочок сумрачного неба. Но и его хватило с лихвой для того, чтобы кицуне опомнился. Он ушёл из храма ещё в обед, а на улице уже наступил вечер. Этот факт вызывал в Томоэ бурю противоречивых эмоций. С одной стороны, он переживал, ведь кто знает, как пройдёт вечеринка для нестандартных друзей Нанами, а с другой – лис никак не мог понять, почему он вообще думает о времени? Какая разница, что сейчас происходит там, где нет его? Жизнь демона — в его стремлениях сейчас. А в настоящий момент лис хотел лишь одного — встречи с тэнгу. ***        Метрдотель в этот раз не решился спросить о цели прибытия юношу в традиционной одежде Японии. Да и суровое выражение лица Томоэ дало понять ему, что нежданный гость спешит.        — Курама ещё у себя? — уточнил на всякий случай лис. Запах ворона пока чувствовался в воздухе, но исчезал с каждой секундой. Томоэ на мгновение поймал себя на мысли, что это ускользание до боли привычного аромата злит его. Так сильно, что лис не дождался ответа и ринулся к лестнице. Но уже на полпути остановился как вкопанный, пытаясь разобраться в себе и заодно придумать оправдание своему поступку. Хватило всего секунды для того, чтобы опять поддаться истине — Томоэ просто дико хотелось увидеться с Курамой, который несколькими часами ранее тоже понял для себя нечто важное. Не терпелось взглянуть на него, ощутить надменный взгляд и ответить ухмылкой на его фирменную улыбку а-ля я самый крутой. Но самое главное, лис жаждал попросить ворона ещё раз спеть…        Томоэ отступил чуть назад, оказавшись перед приоткрытой дверью в номер Курамы. Ноги привели его слишком рано, а факт наличия беспрепятственного входа почему-то смущал. Неужели этот трусливый и жалкий страус всё-таки разочаровался в своей мечте и готов всё бросить? И без всякого страха за свою гордость заявляет об этом?        Лис толкнул дверь и вошёл внутрь. Поток свежего воздуха из настежь распахнутого окна тут же смешался с полумраком. Курама сидел на подоконнике, закинув ноги на спинку стоявшего рядом кресла. Крылья за спиной ворона шуршали чёрными перьями при малейшем движении хозяина.        — Какой великолепный концерт, — с сарказмом в голосе произнёс лис, остановившись посредине комнаты. В это же мгновение в его ладони вспыхнул синий огонёк, разгоняя подступающую тьму ночи и освещая задумчивое лицо тэнгу.        — Всегда хотел спросить тебя, — начал было Курама, но тут же отвернулся к окну, боясь, что вновь будет осмеян и выставлен не в лучшем свете.        — А я всегда мечтал тебя придушить, — усмехнулся лис и выпустил комок синего пламени к потолку. Оно продолжало пульсировать и дышать силами своего хозяина. Непривычно ярко и с таким рвением, что тэнгу невольно обернулся и залюбовался.        — Хреновая у тебя мечта, кицуне, — выдохнул Курама и без всякого страха взглянул в лицо улыбающемуся лису.        — Не лучше твоей, — пожал тот плечами и подошёл к распахнутому окну. Внизу гудел город, а где-то высоко и далеко в ночной тиши зажигались звёзды.        — Никогда не думал, сколько их? — спросил Курама.        — Очень много, однажды на уроке географии говорили о цифре в семь миллиардов, — припомнил Томоэ.        — Я не о людях, а о звёздах, — поднял глаза к небу ворон и вздохнул. Томоэ прижал уши и нехотя кинул взгляд на небосвод. Эти далёкие серебристые точки мало волновали его.        — Так ты об этом хотел меня спросить? — состроив недовольное выражение лица, продолжил разговор Томоэ.        — И об этом тоже. Когда я жил на горе, любил ночами смотреть на звёзды и считать их. Эта привычка до сих пор живёт во мне и порой спасает от ненужных мыслей. А что ты делал до всей этой жизни? — задал свой самый главный вопрос Курама.        Томоэ молчал, вспоминая себя прежнего. Сейчас это было сделать проще простого. Больше не нужно прятать прошлое и бояться за будущее. Всё как на ладони.        — Точнее, чем ты спасался от вечеров, когда ничего не хочется делать и вся жизнь кажется лишь сном? — уточнил Курама и протянул руку в пустое пространство, словно лаская холодный ветер, так яростно пытающийся поглотить пульсирующий источник света.        — О, я понимаю о каких вечерах ты говоришь, — кивнул лис и облокотился о раму, — сотни лет проходят как один момент, а эти часы беспокойного метания вокруг своего главного страха врезаются в память с такой силой, что не вытащить даже моими острыми когтями.        Курама непроизвольно ощетинился, когда лис провёл ногтями по стеклу. Звук скрежета заставил ворона вернуться в суровую реальность. Рядом с ним сидит самый настоящий охотник, который в любую секунду может напасть.        — Знаешь, я, пожалуй, тебе покажу, что я делал в такие часы, — глаза лиса хитро блеснули. Томоэ резко вскочил на ноги и метнулся в сторону гудящей пустоты за окном.        — Э… ты, надеюсь, не охотился на ворон? — на всякий случай спросил Курама и тоже поднялся на ноги, расправив свои роскошные чёрные крылья.        — Нет, это же так скучно, — махнул на него рукой лис и без всяких сомнений бросился в объятья надвигающейся ночи.        Курама медлил. Он не мог отвести взгляда от плаката на стене. Всё произошедшее за эти годы казалось тэнгу таким же пустым и неживым, как его самодовольное лицо на глянцевой бумаге. Курама скривил губы и фыркнул. А ведь этот плакат стоит кучу денег! Подумать только…        — Пропади всё пропадом! — вне себя крикнул он и взмахнул крыльями. Тут же, как по приказу, лисье пламя взорвалось искрами — синий огонь поглотил весь номер Курамы Шинджиро. ***        Свист ветра в ушах заглушал все остальные звуки. Кицуне и тэнгу мчались в ночи на всех парах, будто их преследовала целая армия нечисти. Курама уже не различал ни местности, ни привычных городских шумов. Огни остались позади, а дорогу освещали звезды и луна. В какой-то отрезок времени окружающее пространство стало меняться, и Курама ощутил неприкрытый страх.        — Давно же ты тут не был, — прокомментировал Томоэ нерешительность товарища, когда они уже почти пересекли границу двух миров.        — Демоны… как же я отвык от них, — тяжело вздохнул Курама и завис в воздухе.        — А я, по-твоему, ангел в шкуре лиса? — засмеялся Томоэ и с легкостью преодолел невидимый барьер между мирами. Тонкая полоска смешанной энергетики сдерживала две непохожих по своей сути реальности.        — Ну, к тебе я уже привык, — объяснил Курама и ощутил на себе переход из одного мира в другой. Словно заново родился, а всё прежнее стёрлось. Роль кумира, надежды одинокого ворона стали такими ничтожными в сознании Курамы, что он наконец-то понял причины безразличия лиса. Этот сумасшедший слишком часто шатался между двух огней.        Но всё разом померкло, стоило только этим двум оказаться на земле перед порогом небольшого храма на окраине демонического мира.        — Ты меня привёл в храм греха?! Ты совсем сдурел, лис?! — воскликнул Курама и попятился назад, но двери уже распахнулись и к ним выбежала стайка тануки в разноцветных кимоно.        — Это храм удовольствий, а это его жрицы, — довольным голосом представил тануки Томоэ. Курама отмахнулся от попыток приласкать себя и увлечь внутрь храма.        — А кто ваш друг, Томоэ-кун? — интересовались тануки, уводя лиса в своё логово.        — Последний девственник на деревне, — как можно серьёзней и громче ответил кицуне, — и, кстати, мы не друзья.        — Кто я?! — крикнул им вслед Курама, но смех тануки перекрыл его голос.        — А ну, стойте! Между прочим у меня… — тэнгу резко замолчал, ведь Томоэ обернулся и позвал его жестом руки. Слишком уж волевым и не терпящим возражений. Курама не обиделся, а лишь попытался приглушить в себе чувство ликования. Он нужен тому, кто плевал на всех и вся. Что может быть лучше?        — У них нет двух свободных комнат, поэтому придётся нам с тобой довольствоваться компанией друг друга, — безразличным тоном добавил Томоэ, когда Курама догнал их весёлую и шумную компанию.        — О, это же здорово! — радовались тануки, а тэнгу уже забыл про звёзды и всё остальное. Перед глазами так и мельтешил образ распутного и раскованного кицунэ. И что-то подсказывало Кураме, что это вовсе не роль, а сама сущность дикого лиса. И она не ведает границ и запретов…