Моя истинная суть

Ветер свистит в ушах, и единственный звук, что я слышу – моё собственное затруднённое дыхание. Я не вижу его, но в то же время знаю, что он повсюду. Я слышу, как листва шуршит у него под ногами, и чувствую в ветре запах его пота. Иногда я вижу его фигуру, мелькающую среди стволов совсем рядом. Он бежит то позади меня, то сбоку. Бывает даже, что он обгоняет меня, а затем ждёт, чтобы я пробежала мимо под ветвями деревьев. Он играет со мной. Он преследует меня, нагнетает во мне этот страх и тревогу, и я чувствую себя его добычей. Он даёт мне понять, что может схватить меня в любой момент, когда ему вздумается. Ему просто нравится смотреть, как я бегу. А я бегу не потому, что не хочу его. И не потому, что не хочу стать его парой. Я просто... боюсь. Я не уверена, что готова к этому. «Но ты была совершенно готова к такому в прошлые разы», – садистски напоминает моё подсознание. Ой, заткнись! На этот раз всё иначе. Сейчас страшно. Мы говорим не о спокойных контролируемых движениях и постепенном прогрессе. Сейчас речь идёт о сильном, зрелом самце, чьё сексуальное желание подстёгивается светом полной луны. Если он меня поймает... то просто сожрёт заживо. Кажется, что я почти слышу его приглушённые смешки, когда он наблюдает за моей растущей паникой и слышит моё тяжёлое дыхание. Я почти на пределе, горло мучительно пересохло и горит огнём, конечности тяжелеют от усталости. Я бегу прямо сквозь кустарник к границе леса и вдруг от ужаса перехватывает дыхание. Прямо напротив меня отвесная скала высотой в два моих роста. Я разворачиваюсь, чтоб броситься назад, но тут же натыкаюсь взглядом на два ярких золотых огонька, светящихся в густом подлеске. – А-а... Ц-цумэ... – голос постыдно срывается. Поименованный самец не спеша выходит из тени, его лицо в мягком лунном свете кажется спокойным, хвостик серебристых волос чуть колышется на ветру. Сейчас в нём нет ничего угрожающего, но когда он медленно начинает приближаться, я непроизвольно отступаю назад. Однако я хорошо усвоила прошлые уроки, поэтому останавливаюсь до того, как спина упрётся в скалу. Не собираюсь повторить эту ошибку ещё раз. Я принимаю волчий облик и пошире расставляю лапы. Мы, волки, лучше понимаем наш естественный язык жестов, чем человеческий. Я опускаю голову и глухо рычу, чувствуя, как вздыбливается шерсть на загривке. Я не пытаюсь выглядеть угрожающе, даже не обнажила клыков... и хвост пугливо спрятан под животом. Нет, я вовсе не угрожаю ему. Просто хочу, чтобы он понял... я не уверена, что хочу этого. Выражение лица Цумэ остаётся всё таким же равнодушным. Он всё так же приближается ко мне, словно не замечая моей позы и не слыша рычания. И я замолкаю. Медленное, неотвратимое эхо его шагов отражается от скалы позади меня, и от этого у меня неприятно сосёт под ложечкой. С каждым шагом он всё больше нависает надо мной, поэтому я возвращаюсь к человеческому облику, беспомощно глядя на него широко распахнутыми янтарными глазами. – П-подожди! – заикаюсь я, умоляюще заглядывая ему в глаза. Но он не остановится. Он не будет меня слушать. Чем ближе он подходит, глядя на меня с отсутствующим выражением на лице, тем больше подтверждаются мои страхи – он полностью на автопилоте. Он сейчас сделает со мной то, что хочет, а затем просто оставит, как делают все самцы волков. И сейчас он слишком близко, чтобы я могла его остановить. – Ц-цумэ, стой! Н-не надо! – вскрикиваю я и выставляю перед собой руки, как единственный, пусть и ничтожный барьер между нами. Крепко зажмурившись, я жду, пока он прижмёт меня к стене и выпустит на волю всю свою похоть... – А!.. – испуганно взвизгиваю я, чувствуя, как его холодные пальцы стискивают мои запястья. – Цумэ, п-постой... Внезапно я чувствую, как что-то тёплое и мягкое накрывает мои губы, и следующий испуганный крик теряется у него во рту. – Мн! Мммнн!.. – мои слова исчезают в его пленяющем поцелуе, от которого по щекам и по всему телу проходит жаркая волна. Он чуть склоняет голову набок, чтобы ещё сильнее слиться губами, и я могу лишь жалко поскуливать. Наконец, он отстраняется. Я стою, переводя дыхание и дрожа. – Эй, – тихо шепчет он и мягко берёт меня за подбородок. – Тобоэ. Посмотри на меня. Его тлеющий взгляд попросту крадёт моё дыхание. Он так глубок и упоителен. Золотые радужки его глаз у самых зрачков плавно становятся тёмно-коричневыми, словно жжёный сахар, что тает и растворяется в сладкой тьме. Но серебристые брови над этими волшебными глазами слегка хмурятся в... замешательстве? – В чём дело? Чего ты, чёрт возьми, боишься? – Я... я... «Чего я, чёрт возьми, боюсь?» Он шутит, что ли? Как он может даже спрашивать об этом? Разве это не очевидно? Я думала, что все сегодняшние сложности так его взвинтили, что когда он меня догонит, то просто изнасилует... хотя это было бы не совсем насилие, поскольку я все же отчасти хочу этого... но не в том смысл! – Просто... почему ты так... так нежен со мной? – спрашиваю я, и голос звучит гораздо жалобней, чем мне бы хотелось. Цумэ хмурится ещё больше, и уголки его губ недоумённо опускаются вниз. – Чего? Ты хочешь, чтобы я был груб? – Н-нет, я не это имела в виду! Я хочу сказать... я просто думала... «Тьфу, ну вот как это сказать, а?..» – Тобоэ, – прерывает он моё глупое бормотание. Нежно заправляет мне за ухо прядь растрепавшихся волос, проводит тыльной стороной ладони по щеке, не отрывая от меня своего сияющего взгляда. Бабочки в животе пропадают в жаркой волне, водопадом хлынувшей куда-то в самый низ моих чресл. – Послушай. Я не буду заставлять тебя делать ничего, чего ты не захочешь, ясно? Не успеваю я и слова сказать, как Цумэ обнимает меня за талию и прижимает к себе. От его прикосновения под кожей начинают бегать знакомые электрические искры. А его последующие слова, произнесённые низким, чувственным голосом, заставляют затаить дыхание. – Ты и понятия не имеешь, как много ты значишь для меня, Тобоэ. И я не хочу всё испортить. Я удивлённо хлопаю ресницами. Ну, вообще-то я думала, что всё же немного имею... особенно после того разговора на окраине города. Но что-то в тоне Цумэ и что-то в его глубоком взгляде заставляют подумать, что... что я действительно не имею об этом никакого понятия. В них совершенно другая сторона его любви... та, которую я не видела прежде, даже не могла вообразить. Та сторона его любви, которую ему сейчас приходится показать мне, чтобы я смогла понять... Цумэ улыбается, видя, что до меня начинает доходить, и наклоняется ко мне. – Я хочу, чтобы мы были вместе, – от этого горячего шепота по телу проходит дрожь. – Пожалуйста, будь моей девушкой, Тобоэ? Его слова словно ударяют меня в живот. Но это не похоже на удар ножом или кулаком... это скорее, словно кто-то обнял меня чересчур сильно. Я хочу сказать... я, в общем-то, сразу знала, что после всего этого мы... ну, станем парой. Но быть парой... это ведь не обязательно означает, что самец всегда остаётся только со своей самкой. Но Цумэ предлагает мне нечто совершенно иное. Он хочет стать моим и только моим. И хочет, чтобы я была только для него. Какая-то часть меня думала, что Цумэ был озабочен лишь физической стороной дела, но... очевидно, что он хочет гораздо большего. От этой мысли меня захлёстывают эмоции. Подумать только... кто бы мог предположить, что Цумэ может быть заинтересован в чём-то подобном? В ком-то вроде меня? Неужели я действительно так много значу для него... что он готов отдать мне... всего себя?.. – О, Цумэ... – шепчу я дрожащим голосом, и в глазах стоят слёзы. – Мне нужен ответ, Тобоэ, – с присущей ему резкостью говорит Цумэ. Но даже так он не может скрыть звучащую в голосе нежность. Он готов быть терпеливым со мной, но не привык демонстрировать это. – Я не собираюсь тут всю ночь торчать. Я прикусываю нижнюю губу. Не от неуверенности, а чтобы сдержать слёзы. «Да соберись ты, дурища! – говорит мне внутренний голос. – Нашла время плакать. Тебе радоваться надо!» Но я хочу заплакать не потому, что мне грустно. Как раз наоборот. Я никогда в жизни не была так счастлива. Я медленно киваю головой. – Да. Я... я ужасно хочу этого, Цумэ. – Хорошо, – говорит он с улыбкой, словно всё это время ожидал такого ответа. И в считанные мгновения его мягкая и нежная улыбка трансформируется в плутоватую усмешку. – Так что скажешь, может, уже начнём? Я совершенно не знаю, что ответить, поэтому нервно сглатываю комок в горле. Я хочу сказать... Я знаю, что Цумэ не сделает мне ничего плохого, но всё же... у меня ещё никогда не было секса. Я даже не видела, как это делается! Сейчас я боюсь вовсе не того, что будет больно, а скорее, что я разочарую Цумэ или ещё как-то напортачу. Он говорит, что надо бы начать, но я... – Эээ... Цумэ выпускает меня из объятий и начинает отступать назад, оставив меня стоять в полной растерянности. У меня нет ни малейшего долбаного понятия, что делать дальше! «Успокойся, Тобоэ. Просто сохраняй спокойствие. Главное, не сделай какую-нибудь глупость». Но похоже на то, что тело меня не слушает. Сердце стучит совершенно беспорядочно, во рту пересохло. Чего не скажешь о внезапно взмокших ладонях... Цумэ останавливается в некотором отдалении, и теперь мы просто смотрим друг на друга. Я судорожно сглатываю, и щёки обжигает стыдом. – Эээмм... эээ... Ну не знаю я, что делать! М-может, сказать что-нибудь сексуальное? И-или что? Но, кажется, у Цумэ есть своё мнение касательно того, что мне делать. – Начнём сначала, – говорит он, широко ухмыльнувшись и озорно сверкнув глазами. – Снимай одежду. Моё лицо поочерёдно меняет три оттенка красного, и я отшатываюсь назад. – Ч-чего?! «Извините?» Не могу поверить... он только что сказал... он и вправду... – Ты слышала, – сейчас на его губах нет и следа усмешки. Выражение его лица бесстрастное и властное. – Я сказал, разденься для меня... живо. Его последнее слово мигом приводит меня в чувство. Тон его голоса не оставляет места для возражений: прямой отрывистый приказ альфа самца, который нельзя проигнорировать. Но сам смысл этого приказа заставляет меня пылать от смущения. «О-он что, хочет п-прямо здесь? Сейчас? В открытую?» Я бросаю взгляд по сторонам, но вокруг нас лишь тёмные силуэты деревьев и камней... что ж, полагаю, мы ушли достаточно далеко. Я никого не чую, даже животные сейчас находятся от нас в доброй паре миль... но не в этом дело-то! Издевается он, что ли? Ожидает, что я вот так з-запросто разденусь для него? И типа это для меня ерунда? «Да конечно, никаких проблем. Вот прям совершенно никаких!» – Давай, – говорит Цумэ ровным голосом. Когда я поднимаю взгляд на своего серо-стального альфу, он стоит, скрестив руки на мощной груди и смотрит на меня со скучающим выражением. Однако я знаю, что это всего лишь уловка, чтобы заставить меня раздеться побыстрее. Цумэ может сколько угодно делать вид, что ему невыносимо скучно, но любой волк на милю окрест вам скажет, что он сейчас более чем заинтересован, по исходящим от него волнам феромонов. Но ладно... похоже, я опять слишком задумалась, а он вряд ли намерен долго терпеть. Я делаю глубокий вдох и резко выдыхаю, успокаивая разыгравшиеся нервы. «У тебя получится, Тобоэ, – поощряет меня внутренний голос. – Имей мужество. Вокруг никого нет, кроме Цумэ. Он говорит, что любит тебя, и это в самом деле так, поэтому всё в порядке. Просто начни потихоньку... а там само пойдёт...» Сначала я снимаю ботинки, понимая, что если оставлю их на потом, это будет просто идиотизм. Потом дрожащими пальцами начинаю расстёгивать пуговицы на рубашке... одну за другой до самого конца. После этого поднимаю глаза на Цумэ, оценивая его реакцию. Он стоит в той же позе, со скрещенными руками и с каменным выражением на лице. Его золотые глаза смотрят на меня так пристально, что я чувствую, как они почти физически прожигают отверстия в моей коже и смотрят прямо сквозь меня. Нервно сглотнув, я позволяю рубашке соскользнуть с плеч на землю. Не совсем уверена, что делать дальше... снять штаны или сначала повязку с груди? Вопросительно смотрю на Цумэ, но он ничего не говорит. Просто наблюдает за мной, замерев в прежней позе, и ждёт, что я буду делать дальше. Похоже, что он не собирается давать мне никаких инструкций, так что придётся решить самой... Я шарю пальцами по краю штанов в поисках застёжки. Наконец, нащупав, расстёгиваю ремень и молнию. Штаны мне великоваты, поэтому, не удерживаемые ремнём, они просто падают с меня. И теперь на мне остаётся только повязка на груди и светло-розовые трусики. От пристального золотого взгляда по моим венам потёк огонь. Воздух просто загустел от запаха феромонов. Этот запах пробуждает моё тело, запуская внутри него все нужные химические реакции и подстёгивая природный инстинкт спаривания. Сердце бьётся всё быстрее, мышцы сжимаются, словно пружина, и я готова наброситься на Цумэ, как только он сделает шаг навстречу... я просто в огне. Но сейчас я опять же не знаю, что снять сначала – повязку или трусики? Ну, пожалуй, самое интересное лучше оставить напоследок... Я тянусь рукой к небольшому крючку, что удерживает края повязки... – Стоп, – командует Цумэ, и я каменею на месте. «Стоп?.. Значит ли это...» – Сначала сними трусики. Я в замешательстве моргаю. «Трусики сначала? Но я думала...» А-а, как всегда, Цумэ – сплошная загадка. Может, ему просто надоело ждать. «Эх... только я подумала, что всё о нём знаю...» Я пожала плечами и только собралась снять трусики, как в голову пришла идея. Стоит ли безо всяких церемоний позволить им соскользнуть с бёдер? Всё это время я раздевалась совершенно обыкновенно и просто. Я не пыталась как-то дразнить или удивлять Цумэ, хотя, как я сейчас думаю, он мог бы хотеть этого. Серый самец стоит там, наблюдая, как я раздеваюсь, и смотрит на меня с раздражающе равнодушным выражением. Как врач на пациента: без энтузиазма, словно всё это для него обычная, не заслуживающая внимания рутина. Скучная. Неинтересная. «Хмф!» Не знаю, что он там о себе думает, но, должна сказать, ему повезло, что я вообще согласилась на это. Так с каких радостей он стоит там и командует? Он что думает, что может вот так вот стоять и смотреть на меня с пресыщенным выражением? Так у меня для него новости – нечего меня недооценивать! Я завожу большие пальцы под резинку трусиков, словно собираюсь снять их, но не делаю этого. Чувственно прикусив губу и глядя Цумэ прямо в глаза, я чуть приспускаю трусики вниз, показав самый краешек кудрявых волос на лобке. Закрываю глаза и, гортанно застонав, слегка оттягиваю ткань в сторону, давая ему мельком увидеть внутреннюю сторону бедра и окрестности. Я вдруг возвращаюсь к той ночи в стрип-клубе, хотя там всё происходило скорее случайно. Сейчас я словно опять на сцене, в полумраке и среди гремящей музыки, дразню его взгляд демонстрацией своих пикантных мест. Я невольно ухмыляюсь, снова чувствуя себя Горячей Карамелью. – Тобоэ... Я слышу его предупреждение, но не слушаюсь. Мне слишком нравится дразнить его. Вместо того чтобы дать ему то, что он хочет, я поворачиваюсь спиной, незаметно для него расплываясь в озорной ухмылке. Чуть наклонившись, я прогибаю спину, позволяя ему увидеть плотно обтянутую тканью складочку. И слышу за спиной его резкий вдох. По-прежнему стоя к нему спиной, я начинаю стягивать трусики, медленно, дюйм за дюймом обнажая свою сливочную кожу. Наконец, когда край белья достигает самого низа ягодиц, я позволяю трусикам упасть на землю. Не дождавшись никакой немедленной реакции, я нагибаюсь до земли, демонстрируя своё самое интимное местечко, скромно прячущееся среди каштановых завитков. Только собираюсь оглянуться на Цумэ, чтобы увидеть выражение его лица, как слышу за спиной быстрые шаги. Я едва успеваю выпрямиться и вскрикиваю больше от неожиданности, когда его руки железной хваткой сжимают мои бёдра и нечто твёрдое, словно кость, упирается мне в левую половинку ягодиц. Он прижимает меня спиной к себе, запускает пальцы мне в волосы, заставляя запрокинуть голову, и я слышу его горячее, прерывистое дыхание, когда он ласкает губами моё ухо. – Тобоэ... – от его низкого, звериного рычания мурашки бегут по спине. – Ты опять не слушаешься. «О, зараза... Я ведь и правда не послушалась...» Он убирает руку с моего бёдра и разворачивает меня к себе лицом. От одного взгляда в его глаза перехватывает дыхание. Сияющее золото потемнело почти до жёлтого цвета. Цумэ уже опасно близок к тому, чтобы перейти за грань и выпустить на волю свою звериную сторону. Просто удивительно, как он до сих пор не потерял самообладание, находясь так близко ко мне. Одна его ладонь по-прежнему лежит на моём затылке, и он притягивает меня к себе для дикого, страстного поцелуя. Сила, с которой его губы впиваются в мои, заставляет меня заскулить, и я рвано вздыхаю, ощутив, как его клыки едва не прокусывают мою нижнюю губу. Другой ладонью он скользит вверх по моей спине и ловко расстёгивает крючок на повязке. Ткань разматывается, словно нить, вытянутая из вязаного свитера. «О, чёрт возьми!» Не знаю, с чего вдруг меня так смущает обнажившаяся грудь, тем более что наибольшее из двух зол я уже ему продемонстрировала... Ночной воздух овевает мои розовые соски прохладой, отчего они немедленно твердеют. Я дрожу... но не столько из-за холода... сколько из-за того, что теперь стою перед Цумэ совершенно обнажённая. Мой альфа оставляет в покое мои влажные, покрасневшие от яростного поцелуя губы, отходит на шаг назад и смотрит на меня. Я... я не могу поднять на него глаз. Лицо горит огнём, и я нервно перебираю пальцами, глядя в сторону. Сердце колотится так быстро, что мне кажется, будто оно ударяется о рёбра. Меня едва не тошнит чисто на нервной почве. Всю жизнь я носила мешковатую одежду, скрывающую едва ли не каждый сантиметр моего тела. Я сама себя почти никогда не видела голой, не говоря уже... не говоря уже о том, чтобы стоять голой перед Ц-цумэ! До слуха доносится его вздох. Смущение и стыд становятся слишком сильными, чтобы справиться с ними, и я крепко зажмуриваюсь, ожидая, что будет дальше. О чём он думает? Не могу себя заставить посмотреть ему в лицо, чтобы попытаться угадать. Он доволен? Ошарашен? Разочарован? Боже, я настолько не уверена в себе, что могу думать только о негативных вещах... – Тобоэ... – его голос низкий и глубокий, полный, как я предполагаю, страсти. Но я всё ещё не могу посмотреть на него... Я... я слишком боюсь и нервничаю. Внезапно я чувствую, как его ладони нежно обнимают мою голову, пальцы зарываются в медово-каштановые волосы и горячие губы покрывают мой лоб и виски лихорадочными поцелуями. – Тобоэ... – снова повторяет Цумэ. – Чёрт меня возьми... ты такая красивая!.. – Ч-что? «Он что... и правда это сказал?» Я прерывисто вздыхаю, когда тёплые огрубевшие пальцы скользят по моему подтянутому животу... словно изношенная кисть живописца по гладкому, девственному холсту. Я поспешно сжимаю зубы, боясь, что моё колотящееся сердце выпорхнет из горла, как испуганный голубь. Я раньше никогда не чувствовала руки Цумэ на этой части своего тела. Он хрипло вздыхает и скользит губами по изгибу моей шеи. Тепло от его дыхания, лёгкое касание губ и эти ласковые ладони... внезапно я обнаруживаю, что просто не могу дышать и вцепляюсь ему в плечи, чувствуя, как играют его литые мускулы. – Аааах, Тобоэ... – снова вздыхает он и проводит руками по моей спине. Едва не застонав, я крепче прижимаюсь к нему, и его пальцы посылают волны дрожи по телу. – Тобоэ... – шепчет он, уткнувшись мне в волосы. Но сейчас что-то новое в его голосе. В нём звучит отчаянная мольба. Но, конечно, с оттенком властного рычания. – Тобоэ, пожалуйста. Разреши мне коснуться тебя. Я в лёгком удивлении взмахиваю ресницами. «Быть не может... Цумэ действительно просит у меня... разрешения?» Я... я не думала, что такое возможно. Никогда. Я в шоке. Просто... я не привыкла задавать тон. Руки Цумэ опускаются по моей спине и останавливаются на бёдрах. Его большие пальцы ложатся на кожу прямо над лобком и дразнящими круговыми движениями скользят совсем-совсем рядом. Каждое касание посылает электрические разряды прямо в мои чресла, и между ног вспыхивает нестерпимый огонь желания. Я прикусываю губу, сдерживая вздох. – Пожалуйста... – снова просит Цумэ, почти затаив дыхание. Вместо устного ответа я толкаюсь бёдрами в его руки и запускаю пальцы в его серебристые волосы. Притянув его ближе к себе, я мягко сливаюсь с ним в поцелуе, и он получает ответ. Я чувствую, как его пальцы нежно пробираются через тёмные кудряшки, и крепче вцепляюсь ему в волосы. Я хочу, чтобы он опустил руку ещё ниже, хочу, чтобы коснулся... Выгнувшись назад, я чуть слышно вскрикиваю, чувствуя, как тёплые, жёсткие пальцы Цумэ проникают в самую складочку. – Ааах... Его пальцы двигаются вперёд и назад, скользя по моей горячей, влажной плоти. «Да... да...» Сейчас я не чувствую ничего, кроме удовольствия. Продолжая держаться за Цумэ, я толкаюсь бёдрами ему навстречу. Каждые несколько секунд я ощущаю, как подушечки его пальцев задевают что-то там внизу, и от этого становится нереально хорошо. Я никогда не исследовала себя там. Если честно, я всегда считала, что эта часть моего тела отвратительна. Она ужасно пахнет, противно выглядит и служит постоянным напоминанием того, почему я никогда по-настоящему не могу стать своей среди людей. По правде, я почти ненавидела эту часть тела. Но то, как Цумэ ласкает её и обращается со мной, словно каждая частичка меня – невесть какая драгоценность; то, что малейшее его касание затапливает меня невыразимым чувством тепла и удовольствия... из всего этого я делаю вывод, что совершенно незаслуженно думала так о собственном теле. Я продолжаю двигать бёдрами в такт с пальцами Цумэ, надеясь, что он снова заденет ту маленькую точку. И, наконец, мои молитвы услышаны. Цумэ проводит пальцами вдоль складки и останавливается в самом начале, там, где всё это время скромно прятался крошечный комочек нервов. Словно зная, что он делает, Цумэ дразнит меня, едва заметно надавливая и теребя его быстрыми движениями. – А-а... ах-хаа!.. Внутри меня разгорается огонь, и я непроизвольно зову его по имени. Цумэ не останавливается, продолжая ласкать чувствительную точку. Моё дыхание становится всё тяжелее, и я чувствую, как от возбуждения становлюсь там ужасно мокрой. – Ааах... о, Цумэ... – застонав, я вцепляюсь в кожаную куртку на его плечах, потому что колени совершенно слабеют. От всех этих игр с моим телом я начинаю ощущать почти физическую боль. Я хочу... нет, мне нужно, чтобы его пальцы скользнули в меня. Немедленно. – Цумэ... пожалуйста... – словно прочитав мои мысли, он смещает пальцы чуть дальше, надавливая ими почти у самого входа. – Да... да... ещё... – скулю я и бесстыдно раздвигаю ноги пошире. Цумэ водит пальцами совсем рядом, играет с мягкой, чувствительной плотью, с мышцами, что сжимаются и расслабляются от его дразнящих касаний. От приятных нажатий на кожу внутри нарастает жар. Раньше это ощущалось, как тёплая вибрация. Но к этому моменту пальцы Цумэ почти во мне и... и кажется, сейчас что-то... – Аах! Мммм!.. – Тобоэ, – строгим голосом окликает Цумэ и внезапно убирает пальцы, кладёт другую руку мне на живот и чуть отодвигает меня от себя. «Нееет... – мысленно скулю я и тянусь за его рукой, желая вернуть назад. – Нет, пожалуйста... не останавливайся!» – Тобоэ, – повторяет он. – Тебе надо успокоиться. Его последнее слово, как выплеснутое на голову ведро ледяной воды, мигом возвращает меня обратно в реальность, уводя от той грани, на которой я только что балансировала. Я смотрю на себя. Одна моя нога обвита вокруг Цумэ, и мои руки на его плечах превратились просто в удушающие объятия. По существу, я оплела его собой, словно плющ. Покраснев от стыда, я поспешно слезаю с него и отхожу на шаг. Боже, ну и стыдобище! Вот так увлечься одной только прелюдией, стонать и липнуть к нему, будто я тону... Чёрт... чувствую себя совершенной малолеткой. – Ай, блин... прости, Цумэ... – досадливо бормочу я неверным голосом, уставившись в землю. Только сейчас я начинаю ощущать, как сильно бьётся моё сердце. Словно собирается проломить грудную клетку и вырваться на свободу. Голова кружится от водоворота гормонов и эмоций. Отойти от Цумэ и его ласк... это словно приходить в себя после сильнодействующего наркотика, медленно возвращаясь к реальности и ощущая на себе все последствия от принятия препарата. Голос Цумэ, твёрдый, словно глас рассудка, пробивается сквозь туман в моей голове: – Всё нормально, Тобоэ. Тебе просто надо успокоиться. Если ты продолжишь в том же духе, то кончишь раньше, чем мы начнём. Только сейчас, после того как туманные облака страсти и экстаза в моей голове рассеялись, я начинаю понимать смысл его слов. Он прав. Хотя я не совсем уверена, что он имеет в виду под «кончишь», но я знаю, что в одном он прав... я чересчур дурею от совершенно невинных ласк... однако, в полном контрасте со мной, Цумэ, кажется, достаточно спокоен, чтобы держать себя в руках. Думаю, это означает лишь одно... он не так заинтересован в происходящем, как я. Восстановив, наконец, дыхание, я вновь упираю взгляд в землю и чуть слышно вздыхаю. Разумеется, за всё то время, что мы с Цумэ провели вместе, он хорошо меня изучил. Поэтому он сразу замечает, что я надулась. Я ощущаю, как его плечи опускаются от глубокого вздоха. – Что на этот раз? – спрашивает он почти раздражённо. – Нуу, ничего... просто... это... – я прикусываю нижнюю губу. – Ты не кажешься... возбуждённым, вот и всё. Думаю, я просто недостаточно соблазнительна на самом деле. Цумэ издаёт невнятный звук. Я поднимаю на него глаза и вижу, что обе его серебристые брови недоверчиво подняты. – Не кажусь возбуждённым? Ты издеваешься? – он открывает рот, чтобы сказать ещё что-то, но потом, словно передумав, качает головой. Уголки его губ приподнимаются в ухмылке, отчего я впадаю в ещё большее замешательство. – Знаешь, я мог бы, конечно, торчать тут всю ночь и говорить всякие слова... Длинные пальцы Цумэ обхватывают моё запястье и ведут мою руку вниз, прямо к его... ой! Мои пальцы соприкасаются с чем-то твёрдым, как дерево, что слегка пульсирует под жёсткой тканью его брюк. Нервная волна бежит от кончиков пальцев по руке и дальше... а потом жаркий румянец, горящий на щеках, доходит аж до кончиков ушей. – Пусть лучше он скажет за меня. Быстро-быстро заморгав, я чувствую, как моё смущение переходит на высший уровень. Сама мысль о том, чего я касаюсь сейчас, заставляет меня замереть от... от... я даже не знаю, от чего именно, но я не могу шевельнуть и пальцем. Я ведь сейчас трогаю его... Мда, как я могла упустить эту деталь? «Не возбуждён», ха! Думаю, сейчас более чем очевидно обратное! – Теперь твоя очередь, Тобоэ. «Чего?» – я непонимающе моргаю. Моя очередь? На что, собственно? Цумэ ведёт мою руку от паха вверх, к молнии на его кожаной куртке. Наклоняется и насмешливо смотрит мне в глаза. – Раздень меня. Его тон приказывает, но на меня это производит обратный эффект. Вместо того чтобы привести моё тело в действие, его приказ заставляет все мои мышцы одеревенеть. «Раздеть его? Это типа того, как... снять в-всю одежду?» Должно быть, шок на моём лице ясно различим, поэтому Цумэ обхватывает мои пальцы своими и сжимает их на застёжке. – Вот... – шепчет он, и его жаркие губы слегка задевают мои. Он тянет мою руку вниз, расстёгивая замок. – Я тебе даже помогу. Молния с характерным звуком скользит всё ниже, и от этого сосущее ощущение у меня в животе всё сильнее с каждой секундой. Я не могу оторвать взгляда от серой майки Цумэ. Это не так приятно, как смотреть на его кожу, но всё же эту его часть я почти никогда не вижу, это словно видеть его голым. Наконец, куртка расстёгнута полностью, и Цумэ, не теряя времени даром, сбрасывает её с себя... о, боже мой... выставляя на моё обозрение свои смуглые, мускулистые руки. Шрамы, что до этого были скрыты под курткой, теперь белеют на его коже, словно блики лунного света. Его руки усеяны ими по всей длине... и большими, и поменьше... И я бы соврала, если бы сказала, что они меня не заводят. – Теперь это. Цумэ возвращает меня к реальности и кладёт мою руку на край своей серой майки. Я как-то не замечала раньше, что майка очень короткая и заканчивается намного выше его безупречно плоского живота. Не то чтобы я была против или ещё что. Я просто не замечала. Я проскальзываю пальцами под материю и чувствую, как от прикосновения к его коже по телу проходит заряд энергии. Так тепло, так гладко... хочу увидеть больше. Горя нетерпением, я стягиваю с него майку, он помогает мне в этом... и у меня перехватывает дыхание. Я вдруг возвращаюсь мыслями к тому дню посреди снежной равнины, когда Цумэ был ранен. Когда ему пришлось снять куртку и майку, и я увидела его загорелый, мускулистый торс. В тот день его кожа была пепельного цвета от потери крови, а тело было ослабевшим от недостатка сна и питания. Не говоря уже о глубоких алеющих ранах, портящих великолепную грудь. Но сейчас его раны исчезли, и ничто, кроме белых боевых шрамов не засоряет безупречность его кожи. От одного вида его мощных грудных мышц пересыхает во рту. Но достаточно проследить взглядом по плоскому животу с аккуратными кубиками пресса до самого края брюк, как рот вновь наполняется слюной. Я перевожу взгляд выше. У него тёмно-коричневые соски, на несколько оттенков темнее остальной кожи. Пальцы так и чешутся потрогать их, чтобы проверить, так ли они чувствительны, как мои. – Нравится, что видишь? – ухмыляется Цумэ, и я краснею, захваченная врасплох. – Р-размечтался! – фыркаю я, пытаясь сделать вид, что ни разу не смущена. Но попытка тщетна, поскольку смущение написано у меня на лице аршинными буквами. Грудь Цумэ вздрагивает от короткого, ехидного смешка. – Ты глазеешь. – Вовсе нет. Воцарившаяся после этого краткая пауза заставляет меня ощутить неловкость вместо смущения. «Эээммм...» Он просто стоит рядом, глядя на меня сверху вниз. Его золотой взгляд терпелив, и, кажется, в нём содержится негласная команда. «Он... ждёт от меня чего-то?» Не знаю, почему, но мои руки сами собой тянутся к его коже. Я чертовски стесняюсь, но ничего не могу с собой поделать. Отбросив прочь всю робость, я заставляю себя продолжать и провожу по его груди кончиками пальцев, явственно слыша его вздох. Кожа такая гладкая и тёплая... Я чувствую, как под ней шумит кровь, переполненная инстинктами и гормонами, подгоняемая водоворотом энергии и эмоций. И единственное, что сейчас отделяет меня от этой мощи – это тонкий слой загорелой, оливковой кожи. Я веду пальцы дальше, едва задевая кожу, и касаюсь его сосков, чтобы узнать, как он будет реагировать, и каковы они на ощупь. Здесь кожа намного нежнее, чем в остальных местах. Когда я касаюсь её, слышу, как тихий невнятный звук затихает в горле Цумэ. Намеренно пройдясь по чувствительным местам, я веду ладони ниже, перебирая пальцами по рёбрам, и оглаживаю крепкие мускулы его пресса. – Ххааах... Тобоэ... – он издаёт чуть слышный вздох и прикрывает глаза. Я поражаюсь, насколько у него литое тело. Рельефное и крепкое против моего мягкого и нежного. Оливковый загар против бледно-розовой кожи. Золотой и серо-стальной цвет против янтарного и медово-каштанового. – Тобоэ... – голос Цумэ хриплый и низкий, когда он вновь берёт мои руки и кладёт их на ремень брюк. – Раздевай меня, – повторяет он, на этот раз более непререкаемым тоном. Он хочет, чтобы я... чтобы... даже додумать эту мысль не могу! Опустив глаза вниз, я вижу, как его напряжённое мужское достоинство настойчиво оттопыривает брюки, умоляя, чтобы его выпустили на свободу и немного приласкали. Мой желудок опускается куда-то вниз и сжимается в комок от волнения, желания и нервозности. Дрожащими пальцами я пытаюсь расстегнуть пряжку пояса, а потом пуговицу на брюках. Это не так-то просто... какого дьявола делать такие тугие застёжки! Сейчас я проклинаю эту облегающую одежду, так выгодно демонстрирующую все контуры его тела. Цумэ помогает мне и, наконец, получается расстегнуть. Остаётся молния... ой, мамочка... Сердце тревожно запинается. Всё, что мне надо сделать, это расстегнуть молнию... поэтому я успокаиваю нервы, берусь за металлический язычок и тяну вниз. «Раз Цумэ будет моим самцом, – говорю я себе, – то я должна узнать поближе каждую часть его тела». Показываются светло-серебристые кончики волос, контрастирующие со смуглой кожей... Мне слишком страшно увидеть остальное, поэтому я закрываю глаза и быстро расстегиваю молнию до конца. И чувствую, как член чуть шевелится под тканью, а потом проскальзывает в образовавшуюся в брюках брешь и Цумэ испускает облегчённый вздох. Тыльную сторону моей ладони задевает что-то горячее и гладкое... Я до сих пор с закрытыми глазами, но я точно знаю, что сейчас коснулось моей руки... только подумать об этом!.. даже не знаю, может ли моё лицо стать ещё краснее, чем сейчас. – Тобоэ... – произносит Цумэ бархатным, страстным голосом, растягивая слова. Его рука вновь обхватывает моё запястье, и я не могу сдержать громкий вздох, когда он кладёт мои пальцы на свой член. – Поиграй со мной. Я наконец-то открываю глаза и застываю с разинутым ртом. Обнажённое достоинство Цумэ смотрит на меня снизу во всей своей красе. Во-первых, я... ну, просто поражена размером. Я не особо подкована по части мужской анатомии, но всё же не думала, что природа могла предназначить нечто такого размера для практического использования. Интересно, Цумэ просто... счастливый обладатель? Или, может быть, мне просто сравнить не с чем... Но даже если отвлечься от длины... это просто великолепно! Аккуратный участок ослепительных звёздно-серебристых волос над каменно-твёрдой плотью. Это зрелище раздувает пожар в тёмном, запылённом уголке инстинктов в моем сознании... и в моих чреслах тоже. Этот пожар подпитывает меня, и я даю Цумэ то, что он просил: смело обхватываю его пальцами и... о господи боже! Ощущение совершенно отличается от всего, к чему я когда-либо прикасалась... он тёплый и твёрдый, но в тоже время мягкий. Словно кусок стали, обёрнутый в тёплый бархат. Цумэ кладёт руки мне на плечи и упирается своим лбом в мой. – Тобоэ... – рычит он опасным тоном. – Если ты сейчас же не двинешь своей грёбаной рукой, я порву тебя на части... Меня не надо просить дважды. Я начинаю поглаживать его вверх и вниз, и кожа сдвигается вслед за моей рукой. Поначалу я пугаюсь, что это причиняет Цумэ боль, но по его прерывистым вздохам понимаю, что всё совершенно наоборот. Тогда я сжимаю руку чуть крепче и чувствую под мягкой кожей каждую набухшую вену и каждый мускул. Цумэ замирает и издаёт самый красивый звук, что я когда-либо слышала. – Аааах... даа... – он крепче сжимает мои плечи и начинает покачивать бёдрами в такт движениям моей руки. О, господи, это божественно... Я никогда прежде ничего такого не чувствовала. Я ощущаю уверенность в себе, даже мощь. В моей ладони самая чувствительная часть тела Цумэ, у меня полный и абсолютный контроль над ним. Я с любопытством быстро провожу большим пальцем по вершинке члена, желая узнать, что будет. Палец покрывается чем-то горячим и влажным и Цумэ резко, рвано вздыхает. – Ххаа, Тобоэ... Не делай так. «Не делать? Но почему? Кажется, ему это очень нравится...» Не совсем понимая, что в этом такого страшного, я делаю ровно противоположное тому, что сказал Цумэ, и дразняще оглаживаю пальцем мягкую вершинку. Цумэ содрогается всем телом, впивается ногтями мне в плечи и, издав напряжённое «нх», прислоняется лбом к моей голове. – Аааах... Тобоэ... – шёпот обжигает мне лоб, его голос вибрирует от проходящей по широким плечам дрожи. Реакция Цумэ поощряет меня на дальнейшие эксперименты с его телом. Никогда ещё не слышала ничего более возбуждающего, чем этот мужской стон. От него мурашки проходят до самого нутра, а сам звук его голоса дарит такое же наслаждение, как и его пальцы, ласкающие меня. Я убираю руки лишь на мгновение, чтобы полностью снять с него брюки... ...когда Цумэ вдруг хватает меня за запястья и сжимает их, словно тисками. – Хватит... – рычит он. Я нервно сглатываю, подумав, что, скорее всего, переступила какую-то черту. Руки Цумэ вновь скользят по моему телу, по бёдрам и ягодицам, а затем он внезапно поднимает меня с земли. Задохнувшись от неожиданности, я поспешно обхватываю его ногами, чтобы не выскользнуть из его рук. – Ц-цумэ! – скулю я и, едва не упав назад, быстро обвиваю его руками за шею. – Ч-что ты... – Хватит ждать, Тобоэ, – что-то изменилось в нём сейчас. От того спокойного и опытного мужчины, что недавно остановил меня на самом краю удовольствия, не осталось и следа. Его голос обжигающе резкий от желания, а глаза вновь приобрели поразительно жёлтый цвет. Сейчас в его взгляде то, что я со страхом представляла, когда он догнал меня на краю леса – дикий сексуальный голод. Не знаю, что я такого сделала, но есть ощущение, что надо было послушаться Цумэ, когда он велел не играть с той частью его тела. Он быстро несёт меня к скале позади нас. – Я собираюсь сделать тебя своей. Сейчас. Слова Цумэ, тяжёлые и окончательные, словно гильотиной обрушиваются на мои плечи. Я знаю, что всё ещё возбуждена (во многих смыслах), но ничего не могу поделать со страхом. Я ведь никогда не занималась сексом. Будет больно? Я слышала, люди говорили, что больно. Я имею в виду, любой скажет, что это должно быть приятно, но... Я быстро опускаю глаза, заглядывая между нашими телами... как всё это вообще во мне поместится? Судорожно сглотнув, я стараюсь успокоить дыхание. «Ладно, Тобоэ, это должно случиться рано или поздно. Просто будь храброй и пройди через это. Тем более глупо бояться того, о чём даже представления не имеешь...» Сеанс аутотренинга прерывается, когда холодная, шершавая поверхность скалы соприкасается с моей спиной, и я прислоняюсь к ней, чуть ослабив хватку вокруг шеи Цумэ. Если честно, не совсем уверена, что он собирается... В следующий момент я испуганно вскрикиваю и напрягаюсь, почувствовав, как его член недвусмысленно упирается в меня. О, боже! О, боже!.. – Тобоэ. Тобоэ! – снова и снова шепчет Цумэ, пытаясь привлечь моё внимание. Да, похоже, моя паника более чем очевидна. – Успокойся, всё будет в порядке. – Но я в этом не уверена, Цумэ, – хнычу я, пытаясь унять судорожные вздохи. – Я... я просто не хочу, чтоб было больно. – О, Тобоэ, – раздражённо вздыхает Цумэ. Наклоняется, так что мы соприкасаемся лбами, и прикрывает глаза. – Ну, ты что, действительно думаешь, что я хочу сделать тебе больно? «Ну, возможно, не специально...» Слова едва не срываются с языка, но я плотно сжимаю губы. Не хватало ещё сейчас начинать спор. Вместо этого я опускаю глаза и сдавленно бормочу: – Нет... – Доверься мне, Тобоэ, – говорит Цумэ, открывает глаза, и я вижу, что его радужки вернулись к спокойному золотому цвету. – Я знаю, что делаю. Мгновение он позволяет мне собраться с мыслями, а потом даёт жгучее напоминание о том, что его член тоже ждёт ответа. Чуть качнув бёдрами, он вновь задевает тот маленький комочек нервов, ещё и ещё раз. Заново разгорающийся внутри меня огонь растапливает страх в животе, и вот я уже тону в тёплых и успокаивающих волнах желания. И просто невозможно сказать «нет». – Так что, Тобоэ? – жарко и страстно шепчет Цумэ мне на ухо. – Давай начнём уже... Его слова сладким покалыванием отдаются внизу живота. От этого внезапного ощущения я непроизвольно ловлю ртом воздух. В своём сердце я знаю, что чувствую то же самое, что и он. Я много где была, много кого встречала, но я знаю, что Цумэ единственный, с кем я хотела бы заниматься чем-то подобным. Даже при всей своей неуверенности я хочу, чтобы он взял меня. Я хочу, чтобы он сделал меня своей. Но прямо сейчас голос не слушается меня, поэтому я просто согласно киваю, чувствуя вновь расцветающий на щеках румянец. Цумэ не нужно повторять дважды. Однако он проявляет поразительное внимание и заботу и не вталкивает в меня всё сразу, как я ожидала. – Просто расслабься, Тобоэ... – мягко говорит он, и я делаю несколько глубоких вздохов, насколько возможно расслабляя мышцы. Цумэ подаётся вперёд, я чувствую небольшое натяжение внутри себя, а потом... – Ай! Словно что-то лопается, и он легко проскальзывает дальше. Поначалу я просто ошеломлена этим необычным ощущением. Но после того как первое потрясение проходит, я чувствую внутри резкую, тянущую боль. Тем не менее, всё не так страшно, как я себе представляла. И это кое о чём говорит, если учесть, сколь низок мой болевой порог. Только сейчас я замечаю, что все мускулы Цумэ напряжены, словно он удерживает себя от какого-то действия. – Тобоэ... – произносит он, и его голос звучит так, словно кто-то пережимает ему горло. – Ты... ррммммн... в порядке?.. – Эээ... – прежде чем ответить, я делаю небольшую паузу, давая себе привыкнуть к новому ощущению. Боль между ног никуда не исчезла, но из непрерывной и острой превратилась в тупую и пульсирующую. – Да... да, я в п-порядке. Плечи Цумэ вдруг начинают вздрагивать от коротких, резких вдохов. – В чём дело? – с беспокойством спрашиваю я. – Т-тебе больно? Может, просто устал держать меня у стены или ещё что. – Нет, – говорит он, хотя в его голосе слышится тихое рычание, как если бы ему и вправду было больно. – Чёрт возьми, Тобоэ... ты такая узкая, что я просто хочу засадить тебе по полной... – теперь рычание в голосе Цумэ обретает для меня совершенно новый смысл. Я чувствую, как его когти впиваются мне в ягодицы, он утыкается головой мне в плечо и начинает нетерпеливо ёрзать. – Пожалуйста, Тобоэ... Боже милостивый, его голос почти умоляет! – Пожалуйста, можно я уже начну двигаться? Нервно сглотнув, я взвешиваю в голове два варианта. Первый: сказать ему про своё состояние, то есть, фактически, сказать «нет», поскольку я знаю, что его движения приведут к новому дискомфорту. Второй: разрешить ему (потому что, ей-богу, страшно смотреть на него сейчас) и надеяться, что боль пройдёт сама собой. С другой стороны, опять же... он уже внутри меня, так какого дьявола я буду говорить «нет»? Полпути уже позади. С таким же успехом можно пройти его до конца. Зная, что мои следующие слова сулят мне кучу всяких неприятных ощущений, я кое-как говорю: – Да, уже можно. Я словно только что разрешила ему дышать! Цумэ сразу расслабляется и облегчённо вздыхает... медленно подаётся назад... постепенно выходя из меня... Я шиплю сквозь зубы и впиваюсь ногтями ему в плечи в ответ на резкую вспышку боли. – Цумэ... – напряжённо предостерегаю я. – Поверь мне, – тут же отвечает он прерывистым голосом. – Я знаю. Просто расслабься, ладно? Я начну потихоньку, а потом больно уже не будет. – Ладно, – кротко отвечаю я, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие и забыть про обжигающую тянущую боль внизу. Ладно ещё, что там сейчас очень влажно и не надо переживать о том, как безбожно будет тереться друг о друга сухая кожа. Цумэ делает, как и сказал, входя лишь наполовину и очень медленно, позволяя мне постепенно привыкнуть к ощущениям. – Ай... – поскуливаю я, крепче вцепляясь ему в плечи. Он сейчас очень терпелив и неспешен, хотя я физически ощущаю его напряжение. Когда я думаю о том, как сильно Цумэ сдерживает себя ради моего комфорта, мне хочется наплевать на всё и смириться с неприятным ощущением. Но только я начинаю думать, что мне уже никогда не станет лучше, как вдруг чувствую слабую, тёплую искорку удовольствия. Как раз в тот момент, когда Цумэ подаётся вперёд. Он сохраняет прежний устойчивый темп, и одна искорка превращается в целый сноп. Совершенно незаметно тянущее ощущение проходит, и боль растворяется в кратких вспышках удовольствия. – Ммм... мннн... Я перестаю впиваться в Цумэ ногтями, чувствуя, как в горле рождаются новые стоны. Цумэ улавливает мои едва различимые сигналы и на пробу начинает двигаться на самую чуточку быстрее, однако по-прежнему входя лишь наполовину. Результатом становится то, что у меня перехватывает дыхание, и я опять впиваюсь в него ногтями, но уже совсем по другой причине. – Ааа... а-аах, Цумэ... Зарычав, он прижимается лицом к моему плечу и продолжает скользить во мне, увеличив глубину толчков. Жгучее, неприятное чувство полностью исчезло. Цумэ двигается вперёд и назад таким образом, что теперь входит почти на всю длину. Ритм всё такой же спокойный и это совсем не больно. На самом деле, как раз наоборот... Сердце трепещет, зрение плывёт, мышцы там, внизу возбуждённо сжимаются. Чёрт, кажется, что даже кончики пальцев на ногах покалывает от удовольствия. Я шире раздвигаю ноги, давая Цумэ больше доступа... и надеясь, что он начёт двигаться побыстрее. Но нет, он сохраняет прежний умеренный темп. Я просто не понимаю, почему. Ведь чем быстрее, тем лучше?.. Почему же он просто не озвереет? Я хочу, чтобы озверел. Хочу, чтобы он трахал меня так яростно и жёстко, что я перестала бы понимать, что к чему. – Ц-сумэ... – задыхаясь, говорю я. – Бы-быстрее... ммнн... пожалуйста... Словно услышав от меня нечто совершенно противоположное, Цумэ почти полностью останавливается, теперь двигаясь невыносимо медленно. Он захватывает губами моё ухо, чуть прикусывает его клыками. – Что такое... Тобоэ? – спрашивает он, тяжело дыша, и вдруг резко входит в меня на всю длину. Тело пронзает острая волна экстаза, и я не сдерживаю стона. – Что ты хочешь? – Я... я... – да я думать связно не могу, не то что говорить. Я ведь уже сказала ему, чего хочу, почему он просто не даст мне это? – Скажи, что ты хочешь, Тобоэ... – повторяет Цумэ, сохраняя тот же мучительно медленный темп, но засаживая мне восхитительно жёстко, отчего я каждый раз не сдерживаю вскрика. «Нуу? Неужели не понимает?! Быстрее... быстрее, пожалуйста!» – Я хочу услышать это снова... но на этот раз... – Цумэ отстраняется и смотрит на меня из-под полуприкрытых ресниц диким жёлтым взглядом. – Я хочу, чтобы ты умоляла. Если мои щёки не были красными до этого, то сейчас они без сомнения полыхают огнём. – Ум-моляла? «Зачем? Ну почему он такой вредный? Почему просто не даст мне то, что я хочу?» – Я хочу, чтобы ты грязно со мной говорила, Тобоэ, – говорит Цумэ, проводя острыми кончиками своих клыков по всей моей шее. То, как его низкий, густой голос произносит эти слова, заставляет меня дрожать и кровь приливает к лицу ещё сильнее. Да ещё его клыки, что так дразняще задевают чувствительную кожу... – Хаааа.... а-аа! – поскуливаю я, когда он в очередной раз полностью всаживает в меня свой член. – Скажи, что ты хочешь, Тобоэ, – снова повторяет он, и я понимаю, что это в последний раз. Я изо всех сил зажмуриваю глаза: – Мммм... ещё, Цумэ... – скулю я, сбиваясь почти на шёпот. – Н-не останавливайся... ещё быстрее... пожалуйста... Брови Цумэ сшибаются на переносице, в горле рождается низкое рычание и он, наконец, перестаёт себя сдерживать... я просто не могу не стонать, ощущая, как его движения начинают набирать скорость. – А, чёрт... Тобоэ... – хрипло стонет Цумэ и утыкается лицом в изгиб моей шеи, обжигая кожу горячим дыханием. – А-аа. Ах! Цумэ... – я прерывисто вскрикиваю, запрокидываю голову, упираясь затылком в каменную стену, и запускаю пальцы в его звёздно-серебристые волосы. Цумэ, полностью отдавшись звериной похоти, проводит кончиком языка по моему горлу, едва задевает кожу острыми кончиками клыков, зная, как это меня возбуждает. Среди наших вздохов и вскриков можно различить очень тихие, влажные звуки... звуки нашего совокупления. По какой-то причине это невероятно меня заводит, и мой разум накрывают первобытные, волчьи инстинкты. – Ммммм... дааа... – стонет Цумэ сквозь рваные вздохи, и его толчки становятся жёстче. – Тебе нравится, верно? Ррррр... Назови моё имя, Тобоэ, – рычит он, однако кажется, словно ему отчаянно нужно услышать это. О, боже! Необузданные движения Цумэ задевают что-то внутри меня, отчего всё становится в два раза ощутимей, чем было... меня бросает в жар и мышцы непроизвольно сокращаются. Гортанно застонав, я вонзаю когти ему в спину. – Аааа, д-да, дааа, Ц-сумээ~! – лицо горит огнем, когда я понимаю, насколько развратно это звучит. – Ааахаа... ещеее... – умоляю я, жарко дыша прямо в рот Цумэ. – А-аах! Прошу, ещё... Ц-сумээ... не останавливайся... – Ррммммм... Тобоэ... – рычит Цумэ, прикусывая мне нижнюю губу. Сквозь густой туман страсти, окутавший мой разум, я замечаю лёгкий румянец на его щеках. Он прижимает свои губы к моим, и начинается влажная, горячая борьба клыков и языков. Через мгновение он чуть отстраняется, и мы едва переводим дыхание, по-прежнему чуть соприкасаясь языками. – Чёрт возьми, Тобоэ... – густым, бархатным голосом говорит Цумэ, жадно запуская когти в нежную плоть моих бёдер. – Ты такая обалденно узкая... К этому моменту я полностью потерялась в ощущениях. Я хватаю ртом воздух, как вытащенная из воды рыба, и каждое движение Цумэ рождает во мне острые всплески экстаза. Они волнами расходятся от низа живота по всему телу вплоть до кончиков пальцев на ногах. Каждый рывок бёдер Цумэ, каждое движение его члена задевает внутри меня какую-то точку, которая от этого становится чувствительной, словно оголённый нерв. Поначалу от этого просто захватывало дух, но к настоящему моменту в глазах уже вспыхивают звёзды, и я двигаю бёдрами в такт его движениям, чтобы он входил ещё глубже... ещё жёстче... и чтобы задевал эту... о, боже!.. эту восхитительную точку внутри меня... – Ааахх~! Да!.. Мммм, Цумэ, ещё... вот здесь~... – мурлычу я и краснею от того, как бесстыдно и громко это звучит. И хотя похоже, что сейчас Цумэ не слышит меня, он даёт мне именно то, что я прошу. Кажется, словно я поднимаюсь всё выше и выше, будто на вершину крутой горы с разреженным воздухом, заставляющим меня задыхаться. Вожделение, пеленой обволокшее мой рассудок, становится всё более опьяняющим, и всё, что я могу сделать, это закрыть глаза и раствориться в нём. Сердце бьётся так часто, что его удары кажутся сплошным гулом, и я ощущаю, как удовольствие неуклонно растёт внутри меня, вознося на ту грань, на которой я могу лишь кричать. – А! А! Ааааах~! Цу-цумэээ, что-то... что-то... оооо~! – внезапно я чувствую, как все мышцы там, внутри начинают мощно и неконтролируемо сокращаться. – Ааа! Д-да! Да! – слепо кричу я, достигнув, наконец, заветной кульминации. Цумэ нещадно вбивается в меня, и я чувствую, как мои ноги сами собой восхитительно крепко обхватывают его. – Аах! Аах. Ахх... хххаахх... – судороги удовольствия постепенно стихают, превращаясь в слабые волны. Сердце всё ещё колотится, но вместо ощущения, будто я взбираюсь на гору, я чувствую, словно достигла её вершины и теперь скольжу вниз по склону. В голове всё плывёт и кажется, будто я смотрю сквозь мутную воду. Прикрыв глаза, я вновь откидываю голову назад и опираюсь спиной о каменную стену, вялая, дрожащая и полностью опустошённая. Я продолжаю обнимать Цумэ за шею, поэтому не падаю, но уже едва могу обхватывать его ослабевшими ногами... что, чёрт возьми, только что произошло со мной? Почему... почему я вдруг так... Не знаю, почему, но Цумэ всё ещё не останавливается. И хотя мне по-прежнему приятно, но... кажется, я уже кончила. Но как же тогда Цумэ?.. почему он не... – Цу... хаах... Цумэ? Лицо Цумэ застыло в выражении крайней сосредоточенности. Его движения всё ещё резкие и быстрые, но сейчас я их едва чувствую. Слабые, редкие хрипы срываются с его приоткрытых губ, и лоб покрывают сверкающие бисеринки пота. Внезапно Цумэ начинает вскрикивать, и звуки такие, словно он собирается чихнуть. – А-аа. А-аа! Аррх! В следующий момент его лицо искажается, словно от невероятной боли, он до упора вталкивается в меня и замирает. С его губ срывается по-настоящему рваный вздох, бёдра конвульсивно напрягаются и... и я чувствую, как что-то тёплое растекается внутри меня. – Ц-цумэ? – осторожно окликаю я, полная беспокойства. – Т-ты в порядке? Несколько мгновений Цумэ просто стоит, тяжело дыша. Но потом на его лице появляется широкая, прибалдевшая улыбка и он прижимается влажным лбом к моему. – Хха... хха... хха... да я больше... чем в порядке... Тобоэ, – отвечает он, всё ещё запыхаясь. – С какого... хрена бы... нет?.. – Н-ну, я просто... минуту назад ты выглядел так, словно серьёзно ранен. Что-то случилось? Плечи Цумэ вдруг начинают трястись от громкого и самого замечательного смеха, что я когда-либо слышала. – Тобоэ, – говорит он. – Ты всё-таки... непроходимая дурища!.. – Э-эй! – возмущённо ору я, снова краснея. Засранец! Это благодарность за то, что я волнуюсь о нём? – Я тебе скажу, что сейчас случилось, – говорит он с ехидной ухмылкой, рывком выходит из меня, и по внутренней стороне моего бедра течёт тёплая, молочно-белая жидкость. Цумэ склоняется губами к моему уху и шепчет своим обалденно низким, хрипловатым голосом: – Я только что сделал тебя своей, вот и всё. Мои янтарные глаза становятся круглыми, словно блюдца, и румянец затапливает меня вплоть до кончиков ушей. Я.. я знаю, что он сейчас сказал правду, но... п-просто он сказал это так развратно... – Ц-цумэ... – скулю я и зажмуриваюсь, слишком пришибленная, чтобы смотреть сейчас хоть куда-нибудь. Цумэ целует меня в щёку: – Поздравляю, малыш. Малыш. Он назвал меня «малыш»... ха. Полагаю, это слово должно заставить меня трепетать, но почему-то оно прозвучало так естественно, словно он называл меня так всегда. – Отныне я весь твой. Ну что, чувствуешь себя чертовски по-особенному? Объём сарказма в голосе Цумэ и его ехидная усмешка вызывают у меня непреодолимое хихиканье, а вскоре Цумэ присоединяет к нему свой мягкий, рокочущий смех. Некоторое время мы просто смеёмся, а потом замолкаем, наслаждаясь обществом друг друга. Я держу его в крепких объятиях и улыбаюсь совершенно по-идиотски, а он довольно урчит и обнимает меня в ответ. Мне кажется, что я могла бы всегда оставаться здесь, в его любящих руках, безнадёжно и глубоко любящая его. Я принадлежу ему, а он – мне. Я хочу, чтобы этот момент длился вечно, но знаю, что он рано или поздно закончится. – Тобоэ, – говорит Цумэ, но я не хочу отвечать, зная, что он предложит вернуться к остальным. – ...Тобоэ... – повторяет он, когда я не откликаюсь. – Мммнн... – Не хочешь одеться? – я слышу улыбку в его голосе. – Нет, не особенно. Он издаёт короткий смешок. – И тебя не волнует, что ты сейчас с голым задом? – Неа, – честно отвечаю я. – А тебя? – Тобоэ... – воркующим голосом говорит он, наклонившись к моему уху. – Будь моя воля, ты ходила бы голой всё время. Ну, вот опять. В очередной раз Цумэ доказывает, что независимо от того, сколько раз за час я покрывалась румянцем, я всегда способна покраснеть снова, причём ещё сильней, чем раньше. – Но, полагаю, нам скоро пора будет возвращаться, – Цумэ мягко ставит меня на ноги, и мне приходится поспешно ухватиться за его плечо, поскольку я едва не падаю. Цумэ крепко обнимает меня за талию и подмигивает с дерзкой усмешкой. – Что, заставил я твои коленки дрожать, а? – В-вовсе нет, – огрызаюсь я, не добившись этим, правда, никакого результата. – М-может, у меня просто ноги затекли. Об этом ты не подумал? – Пф, ну да, конечно, – он неохотно отпускает меня, и я делаю усилие, чтобы удержаться на ногах. Цумэ поднимает глаза к небу. – В любом случае, как я и сказал. Луна почти в зените. Время вернуться к остальным. Я отворачиваюсь от него, чтобы он не видел мой крайне удручённый вид, и прижимаю руки к груди. – Но... – робко протестую я. – Я... я пока ещё не хочу уходить... Не в первый раз я замечаю, что веду себя, как незрелый детёныш, капризный и ноющий. Я слышу, как Цумэ подходит ко мне сзади, и напрягаюсь, готовая услышать его строгий голос, жёстко приказывающий собираться. И задыхаюсь от неожиданности, когда его тёплые руки обнимают меня, и он крепко прижимается ко мне. Я чувствую, как он опускает подбородок мне на затылок. – Тогда мы никуда не пойдём. Я изумлённо моргаю. Что он только что... верно ли я расслышала? – Мы останемся здесь столько, сколько хочешь, Тобоэ. Мы останемся здесь навсегда, если ты захочешь этого. – Что? – я изо всех сил стараюсь заглянуть ему в лицо, но с моей позиции это не получается. – Ты серьёзно, Цумэ? Правда? – Тц. Я что, заикаюсь? – отвечает он своим обычным, резким тоном и тут же, в контрасте со своим голосом, нежно проводит пальцем по моей ключице. – Для меня никто больше не важен, Тобоэ. Если ты хочешь остаться здесь, то это мы и сделаем. Ты теперь моя пара, Тобоэ. Куда пойдёшь ты, туда пойду и я. Меня захлёстывает волна эмоций, нижняя губа начинает дрожать, и глаза наполняются слезами. – О, Цумэ... – я поворачиваюсь в его руках и заглядываю в его тлеющие золотые глаза. Цумэ ласково улыбается и смахивает воображаемую ресничку с моей щеки. Я тянусь к нему губами, он наклоняется ко мне, и пока мы сливаемся в поцелуе, я чувствую, как моя душа сплетается с его душой, связывая наши судьбы до конца дней. Его губы запечатлевают на моих губах негласную клятву посвятить себя мне, и я так же клянусь ему. Так же, как и он пойдёт за мной, так и я пойду за ним куда угодно. Потому что... потому что для меня это и значит – быть парой. – Я люблю тебя, Цумэ, – тихо шепчу я. Проходит долгая пауза, настолько долгая, что я понимаю – он не собирается ничего говорить. Но потом приходит ответ, такой же тихий, как и мой. – Да. Я тоже тебя люблю.

***

Когда мы с Цумэ поднялись на башню, вся толпа уже торчала там. Мы были полностью одеты, и каждая деталь на одежде была приведена в совершеннейший порядок. Когда мы с Цумэ наслаждались нашим драгоценным моментом, я как-то не обратила внимания, но когда сделала несколько шагов, почувствовала тупую, пульсирующую боль между ног. Когда я изложила Цумэ свою проблему, он просто улыбнулся и сказал: – Привыкнешь. Не совсем уверена, что он имел в виду. То ли, что это пройдёт со временем, то ли, что болеть будет всегда после того, как мы того... н-ну, сами понимаете. Но, в любом случае, думаю, я в порядке... это не так чтобы очень раздражает. Кажется, мы успели как раз вовремя, чтобы отпраздновать полнолуние вместе со всеми и ничего не упустить. Когда мы поднимались на вершину холма, я заметила чуть дальше большое, круглое углубление в земле. Думаю, когда-то здесь был большой фонтан, но упадок города превратил его просто в огромную, плоскую яму в земле. Но всё же в нём собралось около шести дюймов кристально чистой дождевой воды, отражающей сияющий свет луны, словно гигантское зеркало. Я заметила, что Киба и Хигэ стоят по краям углубления и с улыбками смотрят, как Чеза кружится в его центре, и плащ вихрем вздымается вокруг неё. От нежного смеха Девы Цветка у меня затрепетало сердце. Я обогнала Цумэ и побежала вперёд. Я знаю, что мы были порознь всего несколько часов, но всё же с трудом могу сдержать радостное волнение при мысли о том, что я снова рядом с друзьями. Даже больше того... я рядом с друзьями и с мужчиной, которого люблю. – Эй, ребята! – окликнула я, и Киба с Хигэ обернулись ко мне. Сначала они махали мне руками и вообще выглядели так, словно рады меня видеть. Но когда я подошла ближе, они оба будто сильно смутились. Ну... по крайней мере, Киба выглядел весьма смущённым. А Хигэ, как всегда, просто... странным. Оба парня уставились на меня, и их щёки приобрели тёмно-розовый цвет. Киба просто таращился на меня, хлопая своими голубыми глазами, а Хигэ, казалось, изо всех сил сдерживал смех. Я в замешательстве остановилась. «Чего они оба на меня так уставились? – я оглядела себя, убедилась, что всё в порядке, и моё замешательство лишь усилилось. – У меня что-то на лице или что?.. – Они запах на тебе почуяли, – мягким, низким голосом произнёс Цумэ и прошёл мимо меня. Я озадачено нахмурилась: – Что ты имеешь в виду? Какой запах? Цумэ остановился, оглянулся через плечо и ухмыльнулся: – Мой запах. Он повсюду на тебе. Они знают, чем мы там занимались... – он покосился на мои бёдра. – Они знают, что ты теперь моя. Кровь бросилась мне в лицо раньше, чем я полностью поняла, что именно Цумэ сказал. Что действительно помогло мне сообразить, так это ухмылка Цумэ, его недвусмысленный взгляд и прибалдевшие лица Кибы и Хигэ, которые я смогла увидеть, когда Цумэ отошёл в сторону. Я округлила глаза и почувствовала, как от смущения перехватило горло. – Ц-цумэ, ах т-ты... Ну, ты и засранец! Серо-стальной самец явно забавлялся моим раздосадованным видом и моей жалкой попыткой казаться оскорблённой. «Гррррр! Боже ты мой! Откуда только он взялся на мою голову... да что он себе думает?!» С трудом удержавшись от желания зарычать и по-детски топнуть ногой, я подошла к остальным, стиснув зубы от злости. Только я собралась открыть рот и высказать Цумэ свою точку зрения, как Чеза повернулась ко мне с ослепительной улыбкой. И я немедленно ощутила, как мой гнев стихает. Чеза подошла ко мне, протягивая руки. Я без лишних слов протянула ей свои, и её гладкие тонкие пальчики скользнули в мои ладони. – Тобоэ... – произнесла она своим нежным напевным голосом. – Ты вернулась... Она обратила свои незрячие малиновые глаза на моего самца, сидящего неподалёку на бортике фонтана. – И Цумэ тоже, – просияла Чеза. – Очень рада. Теперь каждый может наслаждаться луной. Она выпустила мои руки и вернулась в центр бассейна, её смех звенел, как маленькие колокольчики. И весь мой гнев, всё моё смущение полностью забылись. Наверно, я никогда не пойму, как у Чезы получается приводить наши чувства в гармонию, но не думаю, что сейчас это имеет значение. Сейчас важно лишь то, что мы все здесь, живые и здоровые в компании друг друга, и просто наслаждаемся светом полной луны без всяких чудовищ и аристократов за спиной. Я довольно улыбаюсь, занимая своё место на бортике фонтана рядом с Цумэ. Я здесь, рядом со своими друзьями... мы всё ещё ищем наш Рай, но... думаю, я уже нашла свой собственный. Я накрыла своей ладонью руку Цумэ, лежащую у него на колене, и он обернулся с задумчивым видом. Веселье защекоталось в животе, и я, не в силах сдержать широкую улыбку, игриво, но сильно толкнула Цумэ, так что он едва не сверзился со своего места. – Эй! – зарычал он, и я с громким всплеском прыгнула в воду подальше от него. Посмеявшись над его недовольной физиономией, я присоединилась к кружащейся в воде Чезе. – Эй, меня подождите! – возопил Хигэ, прыгая к нам. Мы с ним начали играть в догонялки, и я заливисто хохотала, когда он почти догонял меня снова и снова. Чеза хихикала, наблюдая за нами своими незрячими глазами. Киба без всяких слов тоже прыгнул в воду и подошёл к ней. Какое-то время они обменивались друг с другом нежными словами, а потом белый волк присоединился к нашей игре. – Аааа! Ха-ха-ха! – смеялась я. Теперь меня догоняли двое. – Ха-ха-ха, ладно вам, ребята! Так нечестно! Внезапно я услышала, что плеск воды за спиной смолк, и оглянулась назад. Оба самца вдруг резко прекратили гоняться за мной и затеяли борьбу. Я хихикнула и покачала головой. Ну что за балбесы... Хотя, с другой стороны, каждый волк ведёт себя так в ночь полнолуния. Независимо от того, насколько ты мрачен и сдержан, когда восходит полная луна, ты становишься весёлым и жизнерадостным. Кстати говоря... – Эй. Глубокий, хриплый голос за спиной заставил меня подскочить от неожиданности. Я обернулась и с лёгким удивлением увидела Цумэ. – А? Цумэ? Откуда он тут взялся? Должно быть, последовал за нами, когда мы гонялись друг за другом. Сейчас на его лице нет обычной раздражённости. Вместо этого он смотрит на меня с игривым выражением. – Думаешь, что можешь пихнуть меня вот так и спокойно уйти? «Ой-ой...» – сглотнула я. Что-то мне не нравится, как он это произнёс... Сейчас у Цумэ тот же взгляд, как был, когда он велел мне убегать в городе. Когда сказал, что хочет поохотиться на меня. Моё тело отреагировало незамедлительно – по спине прошла дрожь, шерсть на загривке встала дыбом, и мышцы напряглись, готовые в любой момент бороться или бежать. Цумэ наклонился вперёд, и я вся подобралась. Заметив с его стороны намёк на движение, я бросила тело в сторону и понеслась от него прочь, не теряя времени на то, чтобы оглядываться через плечо. Я знаю, что он погнался за мной. Просто нутром чую. Мне вовсе не надо удостоверяться в том, что я добыча. Трудно расслышать шаги Цумэ среди плеска воды, поэтому я понятия не имею, насколько он близок к тому, чтобы поймать меня. Не думаю, что я могу позволить себе свернуть куда-нибудь. Если я поверну, то он просто подрежет меня и тогда, разумеется, схватит. О, хотела бы я знать, насколько он близко сейчас! Но я не могу остановиться и посмотреть, потому что тогда мне точно хана! Край фонтана поднимается выше. У меня есть три варианта. Я могу перескочить через край и бежать ещё неизвестно сколько. Могу рискнуть и оглянуться назад. Или просто могу сказать «на хрен всё» и свернуть в сторону, надеясь, что он слишком далеко, чтобы подрезать меня. Я выбрала второй вариант и мельком глянула через плечо... ...но этого хватило. Серо-стальной самец напрыгнул на меня сзади, чуть не вышибив из меня дух, и я испуганно вскрикнула, когда его сильные руки схватили меня в охапку. – Попалась! – довольно зарычал Цумэ, поднял меня в воздух и закружил. Радостный визг сорвался с моих губ и сменился счастливым смехом. Именно тогда, в тот самый момент, смеясь на руках Цумэ под лучами полной луны, я поняла. Поняла, что даже если Рая не существует, даже если мы никогда не найдём его, пройдя хоть до самого края земли, мне будет всё равно. Быть здесь, в объятиях Цумэ... в этом величайшее счастье, какое я когда-либо знала. Рядом с ним я чувствую себя любимой и нужной... и очень важной. Даже когда я кажусь себе жалкой и незначительной, я знаю, что есть в мире тот, для кого я значу очень много. Это и значит – иметь свою пару. Именно в тот момент я и решила, что всегда буду рядом с Цумэ. Потому что он – мой Рай.