Мне не нужен брат!

      — Я уже выбрал себе оружие… — повторил юный гном, глубоко вздохнув. — И это не совсем то, чего ты ждал. Я хочу быть лучником.       Глаза Торина, которые до этого были мрачнее тучи, стали ещё суровее.       — Что ты сказал, паршивец? — Торин толкнул Кили в грудь, и тот отшатнулся назад. — Ты в своём уме? Ты? Лучником? Ты ещё и мечом-то сражаться не умеешь, а уже решил стать стрелком?       — Я научусь. Но стреляю я намного лучше. Я тренировался. По ночам… — тихо проговорил Кили.       Ещё одна новость для Торина, которая не привела его в восторг. Он схватил Кили за ворот рубашки и притянул к себе, злобно глядя в испуганные карие глаза.       — Так вот почему ты так паршиво выглядишь в последнее время! Я-то думал, что это обучение на мечах так изматывает тебя, думал, что ты стараешься, а ты по ночам занимаешься подобной ерундой, — рявкнул Торин. Другие гномы стали оборачиваться на орущего Торина, который держал племянника за шиворот.       — Это не ерунда. Это важно для меня! — Кили старался говорить уверенно, но в его голосе был испуг. Он не отводил глаз от Торина, который был готов, как казалось Кили, разорвать его на части прямо здесь и сейчас. — А с мечом я тоже научусь управляться, дядя, обещаю. Я буду стараться ещё больше, но позволь мне быть также лучником.       — Лук – оружие глупых и высокомерных эльфов. Предателей всего рода Дурина, всего Эребора. Эти существа не пришли нам на помощь в трудную для нас минуту. Я не хочу, чтобы мой племянник был подобен им. Гномы сражаются вблизи, вонзая меч прямо в сердце противника, чувствуя их тёплую кровь на своих руках, а не стреляют как трусы издалека. — Торин оттолкнул юного гнома от себя.       — А как же другие гномы-лучники? Они охраняют наш покой с охранных вышек, не давая врагу приблизиться. Почему ты... — сбивчиво начал говорить Кили, но Торин перебил его.       — Я не хочу, чтобы именно ты становился лучником. Потомок Дурина. Подобный жалким эльфам. Нет! Я всё сказал! Либо бери в руки меч, а твой лук я лично сломаю, либо прочь.       В глазах Кили появилась обида. Он в упор посмотрел на дядю, а потом повернулся и быстро зашагал прочь. За развернувшейся сценой наблюдал Двалин. Он слышал немного, но ему этого хватило, чтобы понять причину ссоры двух упрямых родственников.       Торин злобно смотрел вслед удаляющемуся Кили. «Глупый юнец! Решил показать мне своё упрямство. Посмотрим, насколько тебя хватит!»

***

      Кили быстро шёл. Он был зол на дядю, но с другой стороны чувствовал облегчение, что ему больше не надо ничего скрывать. Но прощаться с любимым оружием Кили не собирался. Да сам Махал создал его зорким стрелком, он не имел права отрекаться от этого и не хотел. Дядя не хотел его понимать. Но Кили надеялся, что Торин смягчится и будет жалеть, что не поддержал его. Он надеялся, что дядя снизойдет до того, что хоть изредка будет позволять младшему племяннику стрелять.       Прокручивая в голове сказанные слова Торина, Кили шёл на автопилоте. Красивые и пахучие цветы, ясное солнышко, легкий теплый ветерок – ничто не радовало молодого гнома. Ему хотелось забиться куда-нибудь и забыть всё произошедшее. Не заметив, гном дошёл до небольшой речушки, которая с шумом билась о камни. Он сел на землю и привалился спиной к дереву. Как объяснить упрямому дядьке, что лук – не такое уж плохое оружие даже для гнома? «Интересно, а если бы Фили выбрал лук, какая реакция была бы у Торина? Позволил бы? Или устроил бы такую же сцену, как сегодня?» Кили поднял с земли камешек и запустил его в речку. Он сидел и думал, что сказать Торину и как переубедить его.

***

      В главной библиотеке Синих гор хранилось очень много рукописей. Вся история была записана до детальных подробностей. Все сражения, Великие гномы известных династий были аккуратно вписаны руками летописцев на протяжении многих веков. Балин как раз раскладывал рукописные документы по полкам, когда ворвался Торин. Он начал шагать из стороны в сторону, не зная, с чего начать разговор.       — Приветствую тебя, Торин! — Балин поклонился своему Королю. — Что привело тебя в мои владения?       Он улыбнулся Торину. Но мрачное лицо Торина подействовало на него, и улыбка медленно сползла с лица старика.       — Скажи мне, о мудрый Балин! Есть ли во всех рукописях Синегорья хоть один прославленный лучник, принадлежащий великому роду гномов?       — Торин, что-то случилось? — Балин удивленно смотрел на своего Короля.       Торин продолжал ходить из стороны в сторону и думал о чём-то. Потом он, наконец, остановился и подошёл к Балину.       — Кили... Мой племянник возомнил себя лучником. Он сегодня заявил мне, что лук для него важнее меча и топора. — Торин ударил кулаком по столу. — Да как он вообще посмел заикнуться мне об этом.       — Торин, успокойся! Я уверен, что в этом нет ничего страшного. — Балин положил руку ему на плечо. — Ты лучше присядь.       Торин сел, обхватив голову руками. Балин пододвинул стул и присел рядом с ним. Он видел, как Король хочет выговориться и услышать дельный совет.       — Скажи, Балин, как поступить мне? — Торин умоляюще смотрел на своего товарища. Гнев сменился грустью и безысходностью. Для Торина выбор племянника был неожиданностью, и он не хотел с ним мириться; ему хотелось, чтобы безрассудный Кили не делал того, о чём потом мог бы пожалеть. Балин добродушно смотрел на Торина и подбирал слова. Он понимал поведение Торина, но знал, что если запретить юному гному делать то, чего он так страстно желает, то вряд ли из этого получится что-то хорошее.       — Я понимаю тебя, Торин. Тебе это непросто принять. Но может не стоит противостоять выбору Кили? Ни одна дорога не проходится напрасно, ни одно решение не принимается просто так, всё имеет свой смысл. Это и есть судьба, Торин. Ещё мой отец Фундин всегда говорил мне, что от судьбы не уйдешь. Мы проживаем ровно столько дней, сколько отмерил нам Махал. И все решения уже приняты.       Торин слушал этого мудрого гнома и думал. Он и сам понимал, что племянник не отступится от своего решения. Великий Аулэ пожелал, чтобы младший наследник рода Дурина избрал путь стрелка и способствовал этому, наградив его зоркими глазами и ловкими руками. Но Торин не хотел это признавать. Не хотел оказаться неправым в глазах других гномов. Но больше всего он не хотел думать о том, что племянник не сможет защитить себя.       — Но, Балин, чем я заслужил это? Почему именно он? Я боюсь, что этот выбор не спасёт его в трудную минуту, и отведённые ему дни жизни будут не так долги. — Торин снова схватился за голову и закрыл глаза. В голове крутились страшные картины плачевных исходов от легкомысленного выбора глупого племянника.       Балин чувствовал, как мучается Торин, которому сейчас тоже нужно принять решение. Но Балин не мог дать ему такой ответ, который будет единственно-верным. Он мог лишь дать совет и поделиться своими мыслями по этому поводу. Он посоветовал ему ждать. Если племянник со временем передумает и откажется от того, что выбрал, то, значит, необдуманным был его поступок. А если же Кили не бросит своё занятие стрельбой, то значит решение уже принято не только им, но и Махалом. Значит, это его судьба.       Они разговаривали до наступления сумерек. От слов Балина Торину на душе становилось легче. Он был рад, что поговорил с мудрым гномом, который убедительно его направлял. Торин тоже принял решение, которое уже предначертано Великим Аулэ.

***

      Под лучами палящего солнца Кили невольно задремал. Он открыл глаза, когда услышал шорох, и насторожился. Это был Фили. Он увидел брата, сидящего около берега, и подошёл к нему.       — А я тебя везде ищу. Не возражаешь, если я присяду? — спросил Фили.       Кили недоверчиво посмотрел на него, но всё-таки кивнул, позволяя опуститься рядом с ним. Фили сел, глядя на речку, шум которой успокаивал.       — Так зачем ты искал меня? — начал Кили. Он был готов услышать насмешки: «Я же тебе говорил, что Торин будет против».       — Я слышал ваш разговор с дядей, — сказал Фили.       — Значит, пришёл посмеяться мне в лицо?       — Если честно, я был уверен, что он одобрит твой выбор. Торин же тебе всё всегда прощал и позволял… Не то, что мне, — сказал Фили, глядя прямо перед собой. В его голосе чувствовалось раздражение, как будто Фили не был любимчиком Торина.       — Тогда ты пришёл, чтобы обвинить меня в том, что твои ожидания не оправдались? Ты же всегда приходишь в трудную для меня минуту и, как настоящий брат, делаешь ещё больнее, — с иронией сказал Кили.       — Знаешь что, братец? — Фили вскочил, глядя на Кили. — Я, правда, пришёл поддержать тебя, но раз тебе это не надо, я не буду распинаться перед тобой.       Кили тоже вскочил, удивлённо глядя на него.       — Ты пришёл поддержать меня сейчас? Спустя столько лет, когда я уже перестал верить в то, что ты любишь меня? Почему ты не делал этого раньше, когда я был ребёнком и так нуждался в твоей заботе? Я был не нужен тебе, а сейчас ты просто пришёл пожалеть меня? Я не нуждаюсь в твоей жалости! — Кили выкрикнул это брату в лицо.       — Значит, ты теперь во мне не нуждаешься? Отлично, Кили. Тогда слушай, что я думаю о тебе: ты так и останешься жалким гномом, не способным постоять за себя, не умеющим сражаться. От тебя никакой пользы! И как тебя вообще угораздило родиться потомком Великого Дурина? — с усмешкой Фили смерил брата взглядом.       И тут Кили не выдержал. Последние слова задели его за живое, и он от души влепил брату пощечину. Впервые за свою жизнь Кили ударил старшего брата. Голова Фили дернулась, и щека стала красной. Такого он не ожидал.       — Ну всё! — Фили кинулся на брата и повалил его на землю. Катаясь и валяясь, братья от души мутузили друг друга. Наконец, Фили скрутил брату одну руку за спину и склонился к нему, чтобы прошептать: «Я победил!», но Кили свободной рукой схватил брата за волосы. Вскрикнув, Фили схватился за свою шевелюру и выпустил руку брата. Кили, в свою очередь, отцепил руку от светлой гривы. Гномы лежали на спинах, тяжело дыша. Всё ещё злой Кили пнул брата в ногу.       — Ещё захотел получить? — спросил Фили, вытирая разбитую губу.       — Ты…Сам…напросился… — тяжело дыша, проговорил Кили.

***

      Домой братья вернулись не в лучшем виде: у обоих запёкшаяся кровь на губах, опухшая щека у Фили и легкая синева под глазом у Кили. Младший ещё и кровь под носом вытирал. Куртки их были в земле и траве. По пути домой они ещё пару раз наваляли друг другу. Дис ахнула, когда увидела их.       — О, Великие силы, вы как будто на дракона охотились. Что на этот раз с вами приключилось? Уж не дрались ли вы? — Дис всегда видела их насквозь. Она подбежала к ним и попыталась стянуть с них куртки.       — Нет, мама. Мы шли домой и… упали. Одновременно! — сказал Фили, глядя на брата. Кили молчал. Ему всё ещё хотелось снова ударить брата.       — Я так и подумала! — иронично сказала Дис, глядя на их разбитые губы и царапины на руках.       — Наконец-то вы вернулись.       Кили поднял глаза. У камина сидел Торин и курил трубку.