Эффект Эхо

Том знал этот взгляд. Помнил. Правда, сейчас в нем это было не настолько остро - сожаление. Немного вины. Немного боли. - Все дело в тебе, Том, - тихо сказал Локи. Будто бы даже не оправдывался - прощения просил. "Брысь из нашей головы, - забормотал внутренний голос, предчувствуя неладное. - Выползайте в реальный мир и там беседуйте. А то устраивают тут, понимаешь ли, то "Титаник", то "Инсепшн". Но Том просто попросил: - Объясни. Подогнул под себя ногу, разворачиваясь к нему, взял его холодные руки в свои. Ощутил уже знакомую дрожь. Страшно ему было. Не тот всеобъемлющий ужас, который вспыхивал в мгновенно теряющих цвет глазах, когда лишался сил, совсем другой страх: осознанный и, вероятно, небеспричинный. А может, просто напряжение. Какое-то невозможное напряжение, от которого воздух не искрился вокруг только потому, что беречь нужно было каждую искру. Том чувствовал это - Локи нужны силы. - Я живу за счет тебя, - продолжил он, не объясняя, скорее, просто выдавая следующую фразу из деревянной, заранее заготовленной речи. Как будто заучил эти слова, неоднократно себе повторяя, а сейчас был так напряжен, что выдавал их, не думая, по памяти. А может, и впрямь смог стать каменным, и потому не было в голосе ни чувств, ни жизни. - Меня питает твоя любовь и твоя вера. Сейчас ситуация критическая, а я слишком слаб. - Я люблю тебя, - проговорил Том, понимая, что вряд ли это поможет, - я верю в тебя. - Я знаю, - кивнул Локи, и взгляд стал еще острее, пронзительнее, - но мне нужно больше. - Тебе всегда нужно больше, - тихо хмыкнул Том, Локи вздрогнул, отпустил его ладони, которые, как оказалось, уже какое-то время сжимал в ответ. Отвел взгляд. Том его рук не выпустил, устало вздохнул. - Говори уже. Ненасытный. Локи чуть заметно ухмыльнулся себе под нос. Снова вскинулся, снова смотрел прямо в глаза. Отчеканил: - Я заберу все, что есть. - Хорошо, - растерянно согласился Том. - Как? - Ты веришь мне? - спросил Локи, и дрогнувший голос определенно давал понять, что верить не стоит. Но Том только молча кивнул. Локи выбросил вперед руку, Том успел заметить полусогнутые напряженные пальцы и острые когти, которых раньше не было. И точно знал, к чему это - вырвать сердце. Но не шелохнулся. Только прикрыл глаза. Сначала было очень больно, потом стало трудно дышать. Тело свело судорогой. Том почти чувствовал, как холодная рука обхватила его сердце, сжала, не разрешая, не давая биться. "Так во-от почему мы во сне, - протянул ставший вдруг невероятно тихим внутренний голос. - Это чтоб нас не убило... Как мило с его стороны". Дальше Том не слышал. Потому что остро хотелось вдохнуть. И невозможно было. И страшно было умирать даже так, даже во сне. Он не хотел делать этого, но сделал рефлекторно - обхватил холодное запястье у своей груди, рванул от себя. Судорожно, со всхлипом втянул в себя обжигающий воздух, потерял равновесие и рухнул в воду, уходя под нее с головой. Его схватили за шиворот, швырнули на камень. Том ударился спиной, но боли почти не почувствовал. Вдохнул - и горло обожгло. Вокруг гремело, полыхали молнии. Локи стоял напротив. Все такой же - холодный мрамор и немного нефрита во взгляде. Только меж пальцами плясами зеленые молнии. И уже куда более жестко, властно: - Ты мне веришь? И говорить не получилось бы, даже если б захотел, потому снова - только кивок. И взмах руки, зеленые искры, треск воздуха, и снова - боль, холод, тьма. Тьма - серая и влажная. И далекий волчий вой где-то за спиной. И скрипят железные ворота. Том поднимается, но ноги подкашиваются, и снова падает. Поднимает взгляд на бога. Тот протягивает руку, и Том хватается. А Локи, вздернув рывком, повторяет, чеканит: - Ты веришь мне? - Да, - одними губами отвечает Том, ощущая, что они - влажные. "Кровь, наверное..." - думает отстраненно, а Локи снова выбрасывает руку. И в очередной раз уже не получается встать. Развалины вокруг, из которых торчат какие-то сваи, и почему-то пахнет гарью. А Локи опускается над ним на одно колено, хватает за плечо, больно сжимая, переворачивает на спину, и все то же: - Ты веришь мне? - Да, - пытается прошептать Том, но не уверен, получается ли. Не уверен, что может шевельнуть губами. Что может вообще шевельнуться. Что дышит. Очередная вспышка боли как будто даже не такая резкая, как прошлые. Приглушенная. И дышать уже не так нужно. Проще ведь не дышать. Тогда и больно не будет. Том улыбается, хотя не уверен в том получилось ли. И проваливается во тьму, на этот раз - окончательно. И то ли ему кажется, то ли Локи кладет пальцы на виски и очень тихо шепчет фразы на неземном языке, но последнее слово, что слышит Том, произносит по-английски: "Забудь". И целует его в лоб. Том проваливается.

***

- Я не верю, не верю, не верю, - шептал Фрейр, обхватив его, вдыхая запах, пытаясь надышаться. - Друг мой, - мягко ответил Бальдр, так же мягко отстранился, снова вглядываясь в синие глаза, и с искренним сожалением добавил, - у меня мало времени. - Да, - кивнул Фрейр, пытаясь унять охватившую внезапно дрожь и не пустить наружу подступившие к горлу слезы. - Да... Если ты... настоящий, то... как? - Миры близко друг к другу, - улыбнулся Бальдр, - даже Хель выбралась ненадолго. Об этом я пришел тебе сообщить. Фрейр опустил взгляд. Он, в общем-то, и не питал надежд на то, что Бальдр простит, что он заслуживает прощения. И, конечно же, не за тем пришел мертвый бог к богу живому, чтоб говорить о любви. Он пришел по делу. И Фрейр сделает все, что ему скажут. В конце концов, не в первый раз - быть оружием в чьих-то руках. Тем более - в ЕГО руках. Фрейр ведь и этого не заслуживает. Почему же тогда обидно? - Ингви, - пальцы коснулись подбородка и мягко подняли, заставляя вновь взглянуть в глаза. И снова Фрейр недоверчиво моргнул, потому что в светлых глазах бога весны не было ничего, кроме всепоглощающей нежности. И знакомая до боли, до слез, улыбка, та самая, с которой все началось, тронула его губы. - Если бы я мог, я пришел бы раньше. - Но ты не мог, - понимающе кивнул Фрейр, осторожно отстраняя руку. - Ты опоздал. Я изменился. - Все мы совершаем ошибки, - все с той же нежностью проговорил Бальдр, и Фрейр вспомнил: он говорил так со всеми. И это тоже почему-то было обидно. - И не у всех есть шанс их исправить. У тебя - есть. - Хорошо, - кивнул Фрейр, сдерживая волну беспомощной злости. Беспомощной - потому что злился на себя. Конечно, Бальдр простит. Он всегда прощает, и этому нужно было учиться у него раньше. Но времени ведь не было! Как мало было у них времени... Конечно, Бальдр простит. И будет улыбаться так, как всем. И говорить мягко - как со всеми. - Хель отправляет Сурта в Мидгард, - сказал Бальдр. - Сурт должен попытаться доставить в ее владения того, кто уже бывал там и смог уйти. - Том, - одними губами произнес Фрейр. - Том, - эхом подтвердил Бальдр и вновь неожиданно жестко добавил. - Хель не любит, когда у нее отбирают игрушки. - А ты? - Фрейр внезапно осознал, что думает совсем не о том, схватил за плечи, будто удержать мог. - Тебя она... мучает? - Поначалу у нее это получалось куда лучше, чем сейчас, - снова смягчился, снова положил ладонь на щеку, снова надолго засмотрелся в глаза и совсем тихо проговорил. - Я тебя искал, Ингви. И не находил. - А потом понял, что не стоит искать? - так же тихо спросил Фрейр, вновь закрывая глаза, чтоб не видеть, как изменится его светлый взгляд. Чтоб он сам не видел, как больно сделает, ответив на вопрос. Бальдр не должен сталкиваться с болью. Фрейр помнил, что его все время хотелось оградить, защитить от мира. Не делить с миром. Но Бальдр любил мир. И распахивал свои объятия ему навстречу. Пока не вонзилась в сердце стрела. Глупый нежный ребенок... - А потом вспомнил, душа моя, - мягко ответил Бальдр. - Вспомнил, кто ты. И удержался за это воспоминание. - Я точно сплю, - прошептал Фрейр. - Ты мне не веришь? - спросил Бальдр. - Нет, - качнул головой Фрейр. Распахнул глаза. Он был один. Ветер перебирал золотые песчинки под ногами. Вдалеке виднелись стены замка. Ноги подогнулись. Фрейр закрыл лицо руками и медленно опустился на колени. Слезы можно было не сдерживать - их все равно никто не видел.