Эффект Эхо

Дешевый загородный мотель остался давно позади. Черный кот остановился посреди жиденького леска, оглянулся. Вспыхнуло зеленое сияние - и Локи вернул себе истинный облик. Не истинный на самом деле - тот, к которому привык. Тот, который полюбил. Тот, который сам уже какое-то время искренне считал истинным. Да что облик - он и к себе такому привык. И начал верить в то, что он, как оригинально выразился человек Джонса, "свой". И Мидгард уже давно стал домом. И хотелось по-человечески выругаться. Как он может быть своим для них - бегающих за ним с пушкой, убивающей богов, наперевес? По каким критериям эти глупцы пытаются делить окружающих на своих и чужих? Локи куда проще было понять того, кто эту пушку изобрел, чем парня, оставшегося рядом с Томом. Вот - люди, вот - боги. Вот - асы, вот - йотуны. Своих защищать, чужих - убивать. Так было всегда. Так было принято в его мире. Только вот парню в номере он все равно верил куда больше, чем тем, делящим по правильным признакам. Может быть, потому что сам он был таким? Рожденным и выросшим на границе миров, убеждений, верований. И трудно вспомнить, каким именно был. И еще труднее, потому что не хотелось. Потому что, как оказалось, ему здесь нравилось. И нравилось быть "своим". Но стать собой было необходимо. Не копия человека сейчас нужна - настоящий Локи. Потому что именно Локи грозила опасность. Именно Локи начал действовать автоматически, по старой привычке, спасая себя всеми доступными средствами. И на полпути вдруг почувствовал: цель такие средства не оправдывает. И принялся оправдывать себя. И Птенчик подгавкивал в унисон - оправдывал. Но этот - понятно почему. Информацию добыть хотел. Смог бы оправдать его Том? Поздно гадать. Поздно оглядываться назад. Он пообещал, в конце концов, что от них отстанут. И от них отстанут. Конечно, соваться к ЦРУшникам с их оружием он не собирался. План заключался несколько в ином. И был куда глубже, обширнее. Им нужно было не временное решение - постоянное. Чтоб от них отстали уж точно навсегда. Стоило ли это всей боли, причиненной его человеку? Локи остановился посреди небольшой полянки, запрокинул голову к небу. Получится ли? Получится ли у него стать тем, кем надо стать? Это была их общая с Томом проблема: они слишком увлекались игрой. Слишком вживались в роли. Заигрывались так, что начинали верить в собственные игры. И сейчас Локи почти верил в то, что он тот, кого видел в нем Том. Кого, возможно, видел Стрелок. Свой. Почти человек. А почему нет? Он перенял у Тома манеру говорить и шутить. "Хорошо, что не двигаться, - мысленно фыркнул, - а то бы пару деревьев по пути сбил". Сам себе ухмыльнулся и тут же отогнал эти мысли. Этот шутовской тон. Он перенял у Тома манеру жить. Существовать. Мыслить и чувствовать. Потому что не знал, не умел раньше. Или просто забыл. Да все он перенял вместе с обликом! Прикрыл глаза, вспоминая лицо Тома, до которого неожиданно остро захотелось дотронуться. Такое близкое, родное. Губы, которые нужно было поцеловать перед тем, как уйти. Обязательно нужно было! Улыбку. Глаза - единственное, что не перенять никогда. Теплые, глубокие, меняющие цвет так часто, что уследить не успеваешь. И взгляды - невероятное разнообразие взглядов. То холодный, режущий, стальной, то мягкий, невероятно нежный, почти отцовский (Локи предполагал, что отцовский взгляд должен быть таким), то с легкой задорной насмешкой, то лихорадочно горящий, подернутый пеленой вожделения. Но всегда, всегда там неизменно было то, чего требовал совсем недавно, тянул из последних сил, своих, его сил, хоть права и не имел, - там была вера. Глупая и безусловная вера. Глупый человек... Локи прерывисто вздохнул, опустил голову, глядя уже не в небо - перед собой. И вновь пытался прийти в то состояние готовности, из которого так внезапно выбили, но вместо того, чтобы собраться, чтобы хотя бы облик выбрать определенный, думал о том, что нужно было поцеловать его в губы. Он перенял у Тома манеру любить. Впрочем, как оказалось, не до конца. Том не причинил бы ему боли, даже под страхом смерти не причинил бы. А значит... Значит, Локи - это все еще Локи. Он ухмыльнулся краешком губ. Решил: оставит этот. В конце концов, очень функциональный и удобный облик. Вновь резко вскинул голову и исчез с громким хлопком, охваченный зеленым сиянием. Ветер вмиг разорвал в клочья облачко зеленоватого дыма. Еще секунду невыносимо пахло мятой, а потом исчез и запах.

***

Сурт ступил на золотой мост, и Гьялларбру жалобно зазвенел под тяжелыми шагами великана. Сидевшая на другом берегу Модгуд, уже давно мерила его задумчивым взглядом - с того самого момента, как тот возник в поле зрения. А возник в поле зрения Сурт уже давно - огненного великана в сером тумане Нифльхейма видно за версту. Развевается, вспыхивая и рассыпая снопы искр в порывах здешних ветров огненно-рыжая шевелюра, но искры тут же гаснут - от сырости. И великан кутается в теплую шкуру - ему здесь неуютно. Впрочем, кому здесь уютно, кроме привыкшей и даже обзаведшейся друзьями Модгуд, саблезубого Гарма да самой Хель? И будто в ответ на мысли великанши, Владычица мертвых явила гостю свой лик. Заклубилось облако белесого тумана на мосту, и из него шагнула Хель. И мост промолчал. - Ты все-таки принес меч, - сообщила холодно и жестко. Хель не нравилось, когда ее не слушали. Тем более, что в последнее время даже в ее владениях не все было ладно. Сурт только молча вскинул голову. Он - воин. Он всегда носит с собой оружие. Воину лучше остаться во льдах Йотунхейма без одежды, чем на поле битвы без меча. Впрочем, поля битвы там не будет - всего-то один смертный. И, возможно, потому еще так не хотелось оставлять меч. Хотелось все еще чувствовать себя гордым воином, лучшим воином, а не наемным убийцей с кинжалом за пазухой. - Огненный меч будет слишком заметен в Мидгарде, - мягко проговорила она, и змеиный голос вновь полился сладкой патокой, - как и ты сам... - Я не собираюсь прятаться, как трус! - зарычал он в ответ. - Не прятаться, Сурт, - Хель подошла ближе, так, что он чувствовал холодное дыхание на собственных губах. Казалось, еще немного - и поцелует. Или укусит. От нее всего можно ожидать. - Действовать по плану. Зашла за спину, зашептала на ухо, вновь обжигая холодом, будто здешней пронизывающей сырости было недостаточно: - Мидгард куда опаснее, чем ты думаешь. Смертные куда опаснее. В первую очередь, потому что осознают, что они смертные, - серебристо рассмеялась, выплыла вперед, остановилась напротив, заглянула в глаза, склоняя голову. - Там даже Локи приняли, Сурт. И я знаю: он - не худший из них, я-то вижу их кошмары, их суть. Ты представляешь, насколько тяжело будет тебе, приди ты туда открыто? - Перебью несколько сотен, - мрачно отозвался тот, глядя исподлобья, - пока не доберусь до Тома... - Я не сомневаюсь в твоей мощи, повелитель Муспельхейма, - проговорила она в ответ, и голос вновь стал властным, твердым, - но мое условие... - не договорила, выудив вместо этого из-за пазухи кинжал и протянув великану. - Условие?! - рявкнул Сурт, глядя на кинжал, будто Хель ему ядовитую змею протягивает. - Это тебе нужно, чтоб я выполнил работу! - А тебе нужна моя армия, - вновь смягчилась она. - Ты провел немало битв, великан. Ты поведешь мое войско вперед. И ты, как никто другой, знаешь, тактика важна... - То были битвы, - перебил он, и сверкающие глаза подернулись дымкой воспоминаний, - не бойня... - В Мидгарде тоже будет битва, - пообещала она, - и мы должны делать так, чтобы биться на наших условиях. Более того - я дам тебе небольшую часть своей армии сейчас. Считай это тренировочным походом. - Им ты тоже кинжалы дашь? - криво усмехнулся Сурт. - Нет, - почти зеркально повторила его усмешку Хель, и вновь запустила руку за пазуху, - но я дам еще несколько кинжалов тебе. На всякий случай. Как оказалось, ими очень любят пользоваться не по назначению. Три кинжала с легкостью уместились в его ладонях, и Сурт задумался, рассматривая их, будто никак не мог решить, куда удобнее их будет положить. Он никогда не имел дело с таким оружием. Но уже смирился. Сама судьба в облике Владычицы мертвых говорила ему: придется стать наемным убийцей. На время. Чтобы потом вновь вернуться непобедимым воином. - Значит, у тебя есть план? - спросил хмуро, не отрывая взгляда от рожденного рекой Слид, влажного от здешнего тумана оружия. - У меня всегда есть план, - с еще одним холодным смешком отозвалась она.