Эффект Эхо

В больничную палату вошел Джонс. За ним - попытались протиснуться все сразу. Естественно, застряли в дверях. Естественно, потом, толкаясь и тихо переругиваясь, все же вторглись. - Детский сад, - процедил Папа, нажимая на кнопку, переводя кровать в более удобное полулежачее положение. - Какой есть, - пожал плечами Джонс. - Пришли чего? - мрачно спросил Папа. - Проведать, - сообщил Джонс. - Больше заняться нечем? Отчеты все оформили? - Естественно, - отчеканил Джонс. - Пф! - фыркнула Блэк. - Нам же только дай пооформлять, - поддержал всех Гарольд. Роджерс усиленно рассматривал свои ботинки. Ни одному из них Папа не поверил. И тому, что Роджерсу внезапно стали интересны его ботинки, тоже. И тому, что пришли его проведать по доброте душевной. Тем более, что все дружно сохраняли настолько пуленепробиваемые выражения лиц, что было ясно: им определенно весело. И сдерживаются, чтобы не заржать, из последних сил. Позлорадствовать пришли. Цирк бесплатный, а не раненый шеф. Дело было в повязке на глазу у больного. И эта повязка невероятно радовала посетителей. - Это вам! - неожиданно торжественно провозгласил Гарольд и шагнул вперед, протягивая черный кружочек на кожаной ленточке. - У меня все в порядке с глазом! - рявкнул Папа, и Гарольд даже на шаг отступил, неуверенно глянул на Джонса. Тот и глазом не моргнул, продолжая с самым невозмутимым видом изучать начальство. И Гарольд все-таки решился: вновь подшагнул и аккуратненько уложил повязку на прикроватную тумбочку. - Вон отсюда! - рявкнул Папа. И тот все-таки очень по-кошачьи отпрыгнул. - Вообще вон, - объяснил Папа. - Из палаты. Из больницы. И на ближайшие несколько дней желательно из города. - Это можно считать благословением на отпуск? - тут же официально поинтересовался Джонс. - Команде - да. Только если окажутся за дверью мгновенно, - мрачно ответил Папа. - Вам - нет. Джонс коротко мотнул головой, отправляя всех прочь. - Ну, вот, - расстроился Гарольд, - а я даже сказать ничего толком не успел. Но послушно направился к двери. Блэк с Роджерсом вышли следом, бросив на Джонса по сочувственному взгляду и плотно прикрыв за собой дверь. Тот скрестил руки на груди, выжидательно уставившись на шефа. Восстановили их сразу. Даже подозрительно быстро. И сейчас он надеялся получить внятный ответ на вопрос, почему Папа вновь проникся доверием к ним, нерадивым. Аргумент “остановили конец света” был довольно слабым - уже не раз останавливали, но доверия от этого больше не становилось. Что изменилось? Или надо было, чтоб ворона в глаз клюнула, чтобы мозг его в правильном направлении заработал? - Вы понимаете, агент, что вам просто очень повезло? - осведомился Папа, переводя кровать в сидячее положение. - Что вам вообще просто чертовски везет? - Я понимаю, что от нашествия мертвецов нас спасла сущность, которую вы хотели уничтожить, - напомнил Джонс. - С помощью оружия, которое предоставил вам я, - напомнил Папа. - А, - понимающе кивнул Джонс и передразнил. - Предоставил. - Но больше этого оружия не будет, - заявил Папа. “А нефигово клюнула”, - подумал Джонс. - Сущностей тоже не предвидится, - пожал плечами Джонс. - Да не стойте вы, агент, - Папа коротко кивнул на стул у кровати, и Джонс, подозрительно покосившись на тот, подошел, сел, все так же удерживая руки на груди - демонстративно-закрытая поза. Еще и ногу на ногу забросил - чтоб совсем демонстративно. Поднял холодный взгляд. - Нелегкая у нас работа, да? - со вздохом спросил Папа, протянул руку к тумбочке, извлекая из нее бутылку с подозрительной жидкостью внутри. - Я не пью, - соврал Джонс. - А я вам и не предлагаю, - ответил Папа и снова коротко засмеялся-заухал. - Это я себе. Нервы успокаивать. Вот, знаете, нервов очень много уходит. И на вас в частности. На вас и ваших супергероев. Джонс смотрел внимательно, пытаясь обнаружить подвох. Нет, вперед не подавался, как любит это делать Том, в глаза не заглядывал и вообще внешне продолжал старательно изображать булыжник, но это никогда не мешало ему видеть то, что нужно. И сейчас он видел: что-то изменилось. Что-то изменилось навсегда. “Какая полезная ворона, - отметил про себя. - Надо будет поймать и взять на вооружение”. - Как вы с ума не сходите, Джонс? - спросил Папа серьезно, не риторически, будто и впрямь хотел услышать ответ. Джонс фыркнул: - Так сошел же! Запутался и переработал, если верить вам. - В этом есть здравое зерно, - задумчиво прогудел Папа, делая глоток прямо из горла. Странное у него было настроение, странный тон, странный взгляд. И Джонсу от этого становилось еще больше не по себе, чем от его уханья. - Мир сошел с ума, - сообщил он тем временем, - и вы сошли с ума вместе с ним. Умение приспосабливаться - хороший навык, агент Джонс. - Не драматизируйте, шеф, - с раздраженным вздохом попросил Джонс. - Мне Тома хватило на жизнь вперед. Никто никуда не сходил. Мы делаем то, что в наших силах. Некоторые вещи попросту нельзя контролировать. Лучше не пытаться контролировать. Мне наглядно объяснили. - Вы сейчас об этих? - Папа сделал еще один глоток и чуть поморщился - то ли от крепости алкоголя, то ли Том и Локи и впрямь настолько ему мешали спокойно жить. Джонс кивнул. - Есть такие системы, - проговорил, будто заражаясь этим задумчивым настроем, - которые сами на себе замкнуты. Не нужно им внешнее влияние. Оно только выводит их из равновесия. Папа покосился на него здоровым глазом. Смотрел долго, пристально, тяжело. И Джонс готов был сейчас многое отдать, чтоб узнать, что происходит в его голове. - Умение приспосабливаться, - наконец повторился, коротко кивая, Папа. - Это хорошо, агент. Это очень хорошо. Вот у меня так не получается. Мда… Сделал еще глоток, помолчал, потом вздохнул в очередной раз: - Да вы идите, Джонс! Что вы тут расселись? И, Джонс, - окликнул, когда тот встал. Кивнул в сторону тумбочки. - Повязочку заберите. С этой работой она вполне может вам скоро понадобиться.

***

Мир рушился. Падали набухшие серые небеса, проливаясь бесконечным ливнем, мимо неслись стаи теней, кто-то кричал, грохотала кинжалами река Слид, на берегу которой он сидел. - Вставай, - тихо сказал Фрейр, останавливаясь над ним. - Все рушится, - прошептал Бальдр, продолжая смотреть прямо перед собой. Что-то сломалось в тот момент, когда накренились небеса. Этот мир был его миром. Очень долго и очень давно этот мир был его миром. А теперь этот мир падал. Пылал, скрежетал, и некоторые костры не мог залить даже дождь, хлещущий сейчас с такой силой, какой эти земли не видели никогда. И безумно выл ветер. И испуганным воем вторил ему Гарм. Когда схлынула первая волна невероятного облегчения, пришла растерянность, граничащая едва ли не отчаянием. Ни ему, ни Фрейру не выбраться отсюда. Хель мертва, но приходит конец и Хельхейму. Что будет с ними? - Вставай, - спокойно повторил Фрейр и протянул руку. - Зачем? - одними губами спросил Бальдр. - Я не знаю, куда идти. Фрейр присел рядом, заглянул в глаза. Бальдр смотрел сквозь него и сосредоточил взгляд, только когда Фрейр взял его лицо в ладони, мягко поворачивая к себе. - Ты - бог возрождения, - напомнил так же мягко. - Ты знаешь этот мир. Его нужно спасать. - Я могу сон снять, - тихо ответил Бальдр, опуская глаза. - Могу другой навеять. Как, по-твоему, мне ловить падающее небо? - Нам, - твердо исправил Фрейр, и Бальдр вновь посмотрел на него. В синих глазах ровно горела спокойная решимость, уверенность. Бесстрашие - почти до безразличия. - Я не смогу, - Бальдр качнул головой, недоверчиво всмотрелся в него. - Тебе совсем не страшно? - Мне проснуться страшно, - ответил Фрейр. - И понять, что все это было неправдой. А больше… - и он улыбнулся совершенно по-детски, обезоруживающе и как будто даже счастливо. - А больше я не боюсь ничего. Бальдр продолжал молча смотреть в глаза, будто точку опоры найти пытался. Потом выдохнул с отчаянием: - Но я не знаю, что делать! Фрейр положил ладони на широкие плечи, мягко притянул к себе, коснулся губами лба. Прошептал: - Я знаю, жизнь моя, - отстранился и внимательно посмотрел в глаза. Уже совсем другой Фрейр, тот, который когда-то на поле боя пошел против десятков асов, тот, чьи глаза отражали не небо Ванахейма - сталь клинка. - Хельхейм - это сны. Тысячи снов. Тебе не навеять тысячи, но один ты навеешь. - Одного сна не хватит, чтоб удержать небо, - качнул головой Бальдр, и Фрейр осторожно запустил руку в его светлые шелковые волосы. Улыбнулся, совсем по-другому - жесткая усмешка, немного боли, больше - решимости. Исправил: - Человеческого сна не хватит. Сон бога удержит Хельхейм. - Но это… - Бальдр растерялся и даже оглянулся по сторонам, будто ища поддержки у грохочущего водопада, мчащихся теней, рушащихся скал. - Это же будет навсегда, Ингви! Даже если я справлюсь с таким сном… Чтоб Хельхейм выстоял, тебе нельзя будет просыпаться! Фрейр коротко кивнул. Провел тыльной стороной ладони по его щеке. Сказал тихо, так тихо, что Бальдру показалось - не он сказал это, шум дождя говорит за него: - Все временно, Бальдр. Ничто не навсегда. Я знаю, ты научишься справляться с Хельхеймом. И найдешь способ удержать его без меня. - Я не… - Я верю тебе, - твердо перебил Фрейр. - Я верю в тебя, бог возрождения. Он медленно лег на спину, медленно протянул руку. Бальдр схватился, сжал в своих руках его ладонь, глядя в глаза с невероятно острой болью. Опустил взгляд в землю, пытаясь справиться со сдавившими горло слезами, затолкнуть их обратно. Прошептал: - Я не отойду от тебя ни на шаг… - Тогда постарайся сделать мой сон хорошим - для других обитателей твоего мира. И, Бальдр… - Да? - снова вскинулся, и светлые глаза были подернуты влагой нифльхеймских ветров. - Сделай так, чтоб в моем сне не было тебя. - Но… - он растерялся даже. Он не понимал. И как будто испугался. Фрейр вновь коснулся щеки. Улыбнулся коротко, ласково - солнечный сполох в серых туманах, проговорил: - Я не хочу больше иллюзий. Я буду ждать тебя настоящего. Рядом загрохотала, застонала, раскалываясь пополам огромная черная скала. Фрейр закрыл глаза. - Ты веришь мне? - прошептал Бальдр сквозь слезы - сдерживать их уже не мог. - Да, - одними губами ответил Фрейр, и мягкая, едва заметная улыбка тронула полные губы. Бальдр наклонился, касаясь губами его лба, замирая так надолго. Золотистое сияние окутало обоих. Ветер медленно утихал. Дождь закончился. Во внезапно упавшей на туманные земли тишине с грохотом обрушился вниз обломок скалы. Все так же гремела река Слид, и кинжалы поблескивали, отражая мягкий солнечный свет. И постепенно светлело вокруг. А небо становилось синим. По земле, под легкими порывами ветрами струился золотой песок. И шумели вдали ванахейсмкие леса. Где-то там Фрейр вышел на балкон замка. Где-то там сотни, тысячи проснувшихся людей, встречали друг друга, смотрели вокруг растерянно пытаясь понять, где они. Вспомнить, кто они. А на берегу грохочущей реки над мирно спящим богом лета стоял на коленях бог возрождения. Не отводил взгляда от его лица. Но видел плохо - взгляд застилали слезы.