Эффект Эхо

Сад не изменился вовсе. И это было плохо. Невероятно, невозможно тяжело делать каждый следующий шаг по аллее, которую помнил, как будто еще вчера прогуливался по ней с братьями. А позавчера - наблюдал за тем, как они, совсем дети, несутся наперегонки к Звездному водопаду. Он всегда наблюдал - он не любил участвовать в их играх. У него были свои игры. Получится ли сыграть сейчас? Должно получиться, повторял себе в десятый, в сотый раз. Права на ошибку нет. Дрожали руки. Он понимал, что ничего с ним не сделают. Не должны. Да и страха не было как такового. Ни страха, ни обиды. Просто больно. И давило на плечи асгардское небо. И невероятно тяжело было держать спину ровной. Не упасть прямо здесь, посреди аллеи, скорчившись, сжавшись в комок. Не убежать. Сделать еще один шаг. Странно было, что он все еще шел. Что его не встречали. Что не попытались схватить при появлении. Или встретить официально, с речами и поклонами… Какой у него сейчас здесь статус? Один ждал, вероятно. Давал свободу действий, посмотреть хотел: что сделает дальше? По крайней мере, не ударил сразу. Ни физически, ни морально. Легче было идти одному - не в окружении стражей. Впрочем, стражи придали бы безвозвратности, безысходности. И не было бы пути назад. И уж точно не было бы желания упасть на землю и свернуться калачиком. Чего ждет старик? Чтобы до дворца дошел? До тронного зала? Официальный прием решил устроить? Сидеть на троне и взирать свысока, как тогда? Это сможет выдержать? “Я - Локи, - повторял себе, загоняя вдаль, в темные углы страх и боль, оставляя ненависть, презрение. - Я - Локи”. И сжимал кулаки - чтоб не так заметно дрожали. А потом наперерез прыгнули огромные волки. - Гери, - поприветствовал Локи, кивнув одному из них, и сам услышал, как хрипло, срываясь, звучит голос, - Фреки, - второму. Волки шагнули вперед, принюхались, сели по обе руки, глядя исподлобья - вот у кого Тор перенял этот взгляд. Не напали. Ждали чего-то. И через мгновение Локи понял, чего - на аллее появился Один. Ступал тяжело, медленно, не спеша. Куда ему спешить, верховному богу, отвратительно уверенному в себе, в каждом своем шаге, в каждом своем слове, в каждой мысли своей? Но хорошо, что все-таки снизошел до беседы наедине. Не в зале стоять перед троном. Здесь, на свежем воздухе. И не видит больше никто. Что тоже логично: сама беседа с Локи ощутимо ударила бы по репутации старика. Только вот звери рядом - не попались бы под удар, если что-то пойдет не так. - Я не звал тебя, - спокойно сообщил Один, делая шаг вперед, останавливаясь, скрещивая на груди руки. Говорил ровно, но Локи уловил в рокоте голоса хорошо скрываемое недовольство, едва заметное раздражение. Он всегда улавливал. Всегда - по отношению к себе. - Я пришел поговорить, - ответил, вскидывая голову и копируя его позу: слишком большое удовольствие для старика - видеть, как дрожат руки. Только бы не сорваться. Только бы он не понял, как больно. Как страшно. Нельзя давать слабину. Вполне вероятно, что от смерти Локи сейчас спасает лишь то, что Один не знает, насколько тот слаб. Сил, что взял у смертного, хватит на несколько переходов, несколько ударов. Если Один решит убить его сейчас - убьет. Не решает, вероятно, потому что побаивается. Да еще потому что догадывается: просто так Локи не пришел бы. Локи есть что предложить ему. И предложение он выслушает. А вот если предложение не заинтересует - тогда… Локи снова покосился на волков. Волков обижать не хотелось. Волки не сделали ему ровным счетом ничего плохого. И, вероятно, сейчас были единственными жителями Асгарда, на которых Локи не держал кровной обиды. Один сделал короткий приглашающий жест: говори. - В Мидгарде изобрели оружие, которое может убить любого из нас, - тихо проговорил Локи. Тихо - чтоб голос не дрогнул, не сорвался. Выговаривал четко, сосредоточившись на этом - на произношении слов. Чтоб не думать о том, что это существо, гордо именуемое Всеотцом, сделало с ним. Что может сделать. Да просто смотреть на него было невыносимо. И если бы сейчас было достаточно сил - попытался бы убить. Но сил не хватало. - Я предупрежу Тора, - величественно кивнул Один тем временем. Смерил коротким взглядом. - Или ты от меня защиты ждешь? И снова будто бы ровно говорил. Но сколько же презрения было в этом вопросе. Локи ухмыльнулся. Чтоб не закричать. - Твой сын любит этот мир. И очень расстроится, если ты откажешь ему в праве посещать Мидгард. А мы оба знаем, что расстроенный Тор может устроить немало неприятностей. - Будешь меня учить общаться с сыном? - и вот теперь оно рванулось наружу - едва ли не отвращение. И Один, уже не сдерживаясь, уточнил. - С моим единственным теперь сыном? Наверное, это должно было обидеть. Или разозлить. Но Локи и так знал, что испытывает Один, и когда оно вырвалось вот так, стало даже будто бы легче. Все карты раскрыты, терять нечего. И захотелось завершить все сейчас одним взмахом руки, одним ударом. И хоть шансов не было почти никаких, хоть его остановили бы, скорее всего, еще до того, как дернется, хоть знал, что не хватит сил на то, чтоб убить верховного бога, из строя вывести - возможно, но не убить, не шелохнулся совершенно по другой причине. Очень простой причине: Том. Справился с нахлынувшей яростью, заговорил как можно мягче: - Я не учить пришел. Предложить сделку. И даже руки опустил - те больше не дрожали. Только вот слезы все норовили на глаза навернуться. И только одно помогало справиться: не время жалеть себя, Локи. Не сейчас. Не время. - Предлагай, - равнодушно бросил Один. Локи стало немного не по себе - не к месту всплыл в памяти разговор с Хель на мосту. Если и перед этим на колени придется становиться… Он не сможет. Он просто не сможет. Казалось, что он сломается. Попытается опуститься - и рассыплется на сотни темных, острых снаружи, гнилых внутри щепок. Оставалось надеяться, что Одина не интересуют игры, в которые любит играть повелительница мертвых. С другой стороны - кто знает, как именно старик еще раз возжелает отомстить за смерть младшего и любимого сына? - Ты приведешь армию, - тихо произнес, вновь чеканя слова. - Уничтожить Мидгард? - вздернул брови Один. - Приведешь не воевать, - качнул головой Локи. - Приведешь показать всю силу, всю мощь Асгарда… - Ты просишь меня собрать армию, показать ее и увести? - Один удивился еще больше. Так, что даже презрения в голосе стало меньше - его вытеснило изумление. Собрать армию не для войны - такое даже в голову прийти не могло. Никому из асов. Только змеенышу. - Ты, вероятно, готов предложить вновь запереть тебя в темнице? - спросил Один. - Иначе не представляю, что еще может заставить меня… И тут Локи скрутило окончательно. Фантомная боль - кажется, так это называется. Воспоминания о боли вдруг превратились в реальные ощущения, она охватила полностью и даже сил сказать себе: “Это - не по-настоящему” уже не было. Если бы рядом был Том - он бы удержал. Он бы сказал, и Локи поверил бы ему. Если бы рядом был Том… Локи сжал губы, кулаки, глаза закрыл, прикладывая последние усилия, чтоб не закричать. Чтоб ни звука сквозь сведенные зубы. Но понял: не удастся. Слишком сильна боль, слишком невозможно терпеть. И стоять ровно уже нет сил. Пошатнулся, но внезапно почувствовал под кулаком что-то. Точку опоры. И вынырнул из боли. Растерянно опустил глаза. Рядом стоял Фреки. Не нападал, не угрожал, наоборот, будто поддержку предлагал, опустив точно под руку массивную голову. С другой стороны так же, почти вплотную, подшагнул Гери. Локи выдохнул громко - не было смысла скрывать свое состояние, Один и так все понял. Раз уж даже волки поняли… Почему не отзывает их? Почему бы просто не дать ему упасть? Неужели смилостивиться решил? Хотя, тут, скорее, другое. Интересно ему, что Локи может предложить. Да и умен - понимает, что сейчас Локи нестабилен - если лишний раз на больную мозоль надавить - ударит. Пусть это будет последнее, что он сделает. Пусть не победит, но вред нанесет. Потому что самым прекрасным зрелищем, которое сейчас могло ему представиться, был этот сад в огне. Дворец в огне. Асгард в огне. Радужный мост бы оставил - тот светится ночью… Хотя, нет. Нет. Самым прекрасным зрелищем были бы глаза Тома. Если б он был рядом. Если он когда-нибудь вспомнит о причиненной боли… Локи моргнул, отгоняя мысли. Разжал кулак. Положил ладонь на лоб Фреки, опираясь. Волк не сопротивлялся, напротив - будто даже ровнее стал, голову выше поднял, чтоб удобнее было. Локи заговорил тихо, и Один не перебивал. Только буравил тяжелым взглядом все с той же ноткой презрения, которую Локи улавливал куда четче, чем хотелось бы: - Мое существование тебе неприятно, я понимаю. И ты вряд ли поверишь, если я дам слово не появляться больше здесь, откажусь от всех амбиций и претензий… - Твое слово - шум ветра, - процедил Один. - Я понимаю, - тише повторил Локи, потому что вот теперь вдруг стало обидно. И очень несвоевременно комом в горле стали слезы. И образ Тома пришлось призывать с усилием - он стал размытым, полустертым, а в ладони так и норовил вспыхнуть огненный шар. - Я могу отдать силы, - тяжелый долгий вдох - попытка успокоиться, выдох, - как отдал Хель… но они вернулись… - Я все еще не слышу твоего предложения, - жестко сказал Один. “Да не могу я говорить! - захотелось закричать. - Мне тяжело говорить! Мне дышать тяжело!”. Жестко ухмыльнулся - это всегда помогало. Сообщил: - Запереть меня можно не только в темнице. - И ты предлагаешь обезопасить для тебя Мидгард? - таким поворотом Один был явно удивлен. - Не только для меня, - напомнил Локи и продолжил, видя, что старик задумался. - Ведь куда проще контролировать меня в одном мире, а не в девяти. Локализовать угрозу. Взгляд Одина изменился. Смотрел в глаза долго, странно, как будто увидел в нем нечто, чего не видел раньше. Некое узнавание скользило во взгляде. И снова подступали слезы, потому что Локи догадывался, что именно сейчас видит верховный бог - он увидел в нем Тора, который в последнее время все чаще изъясняется мидгардскими терминами. Это было обидно. И немного страшно - как вести себя, увидев в потенциальном враге черты собственного ребенка, единственного, оставшегося в живых, как не преминул отметить Один? Убить - на всякий случай? Локи, наверное, убил бы. Но Один был другим. И просто медленно кивнул: - Хорошо. Кому мы должны будем явиться? - Я позову, - кивнул Локи. - Я найду этого человека и позову. - Ты хочешь защитить Мидгард, - все так же задумчиво произнес Один. - Не войну - мир предлагаешь. “Не пытайся! - захотелось проорать в лицо. - Даже не пытайся увидеть его во мне!”. Ухмыльнулся снова, вскидываясь. Ответил: - Я хочу защитить себя. Один вновь медленно кивнул, развернулся, направился прочь. Взмахнул рукой, не оборачиваясь, и волки огромными бесшумными тенями метнулись прочь. Локи остался один. Боль пришла снова, на этот раз - другая. Тупая, далекая. Фоновая. Он понимал, что боли нет на самом деле. В теле нет. Она внутри. Боль воспоминаний. Или просто воспоминания о боли? И не дать волю слезам смог лишь потому, что высоко в небе кружили вороны. Но в небо не смотрел - оно вызывало резь в глазах. Как и темный взгляд существа, которое когда-то считалось отцом. И снова было жаль, что он оказался не только не тем, кем хотел бы видеть его Один, но и не тем, кем видел его Том. Я хочу защитить себя. Если Том вспомнит, что сделал с ним… Возможно, простит. Но сможет ли без боли, без рези смотреть в глаза?