In quaero of bestiam

- Каменаши-кун, тебе не кажется, что рабочий день подошел к концу, и пора домой?- Каме только отмахнулся и продолжил смотреть прямой эфир программы, в которой участвовал Ямашита. – И чем это ты занимаешься? – начальник сел рядом со своим подчиненным. - Смотрю про то, что мы должны были сами сделать, а не полагаться на общественность, и уж точно не ждать, когда звезды будут успокаивать начинающие паниковать массы. - О, как завернул… - Ямашита-сан, что вы об этом думаете? Томохиса не понимал, для чего его пригласили в программу по сверхъестественному вместе с потомственными гадалками, экстрасенсами и прочими шарлатанами, которую показывали еще и в прямом эфире в связи с просочившимся благодаря СМИ загадочным убийствам. Он уже прослушал кучу версий, включая то, что люди расплачивались таким образом за свои грехи, которые совершили если не в этой, то в прошлой жизни, или то, что убийства совершал демон, вызванный с помощью магического ритуала, а также способы борьбы со всякой нечестью. - Пожалуй, я начну с методов убийства нежити… - Ямашита-сан, мы говорим сейчас о нечисти, а не о нежити. Согласно классификации, - перебил его ведьмак. - Давайте, я сначала закончу, уважаемый. Нежить, нечисть – в данном случае без разницы. Назовем их сверхъестественными существами, - Томохиса незаметно вздохнул. Была бы его воля, он вывел всех шарлатанов на чистую воду прямо в прямом эфире или по окончании незаметно передушил их всех в каком-нибудь темном переулке, если не угроза жизни всей стаи. – Методы убийства… Давайте рассуждать логически. Если на мгновение сейчас представить, что я оборотень, демон, вампир, то на меня подействует серебряный крест или святая вода, или осененный знак Спасителя, - Томохиса продемонстрировал католический серебряный крестик, висящий на его груди. – Как видите, ничего не произошло. Но это не доказательство того, что я человек или нечисть. На обычного обывателя в одинаковой мере может подействовать и серебро, и вода, так как у них может быть на эти вещества банальная аллергия, начиная от покраснения, зуда до вздувающихся волдырей или анафилактического шока. Увидев задыхающегося человека, которого облили святой водой, неужели вы кинетесь на него с осиновым колом наперевес или убежите от него подальше, как от прокаженного? Это будет как минимум статья «Об оставлении в опасности человека», - Томохиса поднял руку, требуя тишины. – Я еще не закончил… Теперь берем осиновый кол. Вы когда-нибудь пробовали воткнуть его в сердце человека? Нет? Вы никак не докажете, что перед вами был в этот момент вампир. Это будет осмысленное убийство. Огонь? Его боится все живое и неживое. Или пули… - Томохиса видел, как пытались перебить, выразить свое возмущение сидящие в студии эксперты. – Без разницы из чего будут они сделаны, применение любого оружия противозаконно, не зависимо от того, будете ли вы в это время защищать свою жизнь или просто устроите охоту на ведьм. Человека без разницы какими пулями убивать. - Вы сейчас говорите… - Нет никаких доказательств, кто перед вами – человек или сверхъестественное существо. Нет никаких доказательств того, что они существуют, - Томохиса начинал раздражаться. – А показанные вами фотографии – компьютерная подделка. Единственное доказательство того, что оборотни существуют – это если сейчас принародно в прямом эфире выйдет человек, перекинется через нож и предстанет перед всеми вервольфом. И это вы увидите своими собственными глазами, а не услышите передаваемую через десятые руки информацию. -Но, Ямашита-сан… - Вы еще вспомните «Молот ведьм» Якоба Шпренгера и Генрикуса Инстититора. Под пытками любой признается, что ведьма. А насчет убийств… Нечего искать оборотня, лучше искать психопата, начитавшегося разных трактатов, включая книгу, которую ранее упомянул, и решившегося на убийства, проводя «магический» ритуал для достижения какой-нибудь маниакальной цели. И нечего разводить массовую панику. Под воздействием страха людям что только не привидится. Тут не надо никаких оборотней, сами все сделают. Такова человеческая природа, что научно давным-давно доказано, - Томохиса увидел, как его менеджер показывал на часы, говоря тем самым, что отпущенное время уже закончилось. - Ямашита-сан… - Прошу прощения, - Томохиса поднялся, - я вас покидаю. У меня следующая встреча, - он поклонился и вышел из студии. - Наконец-то, Ямашита-сан. Думал, что никогда это не закончится, - менеджер чуть ли не бежал за стремительно идущим Томохисой. – У нас на сегодня последняя встреча. - Один здравомыслящий человек в куче параноиков – хмыкнул шеф группы, занимающейся особо важными делами. – Каменаши-кун, ты видел, как краснели и пыхтели все эти шарлатаны, когда Ямашита-сан не давал им и слова сказать? Его голос как будто гипнотизировал, подчинял своей власти. – Он мечтательно вглядывался в экран телевизора, где с новой силой разгорелась дискуссия после того, как Томохиса покинул студию. – Эх, умеют же так говорить некоторые… Что там с убийствами? – шеф резко сменил тему разговора и внимательно посмотрел на своего подчиненного. Каменаши задумчиво крутил карандаш в руках, обдумывая слова Томохисы о способах убийства, а также о том, что именно этот человек снабдил его и Икуту серебряными пулями. Его слова расходились с действиями. «Казуя, разница обычной пули и серебряной в том, что первой нас не убить, а вторая замедляет нашу регенерацию, способствует проникновению инфекции, и мы становимся уязвимы, как и люди», - Каменаши вспомнил, что ему когда-то говорил Томохиса. - Каменаши-кун… - Простите, шеф, задумался, - парень перевел взгляд с экрана телевизора на кучу документов, хаотично расположенных на рабочем столе: фотографии, отчеты криминалистов, показания «свидетелей», которые то и дело видели разгуливающего оборотня. – По убийствам пока ничего, никаких следов. Разрабатываем две версии. Первая – мужчина средних лет, убивающий женщин в возрасте от двадцати пяти до тридцати лет с примесью европейской крови, со светлыми волосами. Вероятно, в детстве или подростковом возрасте произошла психологическая травма с участием такой особы. Какое-то время ее последствия не выходили за рамки дозволенного, накапливались на подсознательном уровне. Затем произошла какая-то провоцирующая ситуация, стресс, сыгравший роль пускового крючка. И мы имеем то, что имеем, - Каменаши постучал карандашом по столу. Опять быстро просмотрел фотографии с места преступлений, которые, впрочем, ничего не давали, только факт чистого убийства. – Вторая, которую озвучил Ямашита-сан. Человек с неуравновешенной психикой, начитавшийся всякой оккультной литературы, возомнивший себя великим волшебником, пошел проводить магический кровавый ритуал с использованием определенного типажа жертвы, руководствуясь определенным временем и местом. И тогда у нас вырисовывается незаконченная пентаграмма, если на карте точками обозначить преступления и соединить их линиями. Тут мы имеем последовательность. - Не густо. - Шеф, и этого бы не было, если не наши криминалисты, которые накидали несколько психологических портретов, - Каменаши тяжело вздохнул, потер руками глаза, пытаясь таким образом уменьшить резь в них. – Такое ощущение, что мы ищем иголку в стоге сена до следующего убийства. - А последние события? - По ним ни-че-го. Икуту я опросил. Он ничего не помнит после пережитого психоэмоционального шока. К тому же на него уже пару раз было совершено покушение, - Каменаши поймал на себе заинтересованный взгляд начальника. – Прошу прощения, что не сообщили, - он молитвенно сложил руки и поклонился, играя искреннее раскаяние, которого на самом деле в нем не было. – Больше такого не повторится. Икута сейчас в безопасном месте, - Каменаши съежился под тяжелым взглядом шефа. – Гарантирую, что он не бездельничает, а работает, не выходя из конспиративной квартиры. Так что пока ничем порадовать не можем. Мы в тупике. Но усиленно работаем над выходом из него. - Не задерживайся долго, - начальник смерил Каменаши тяжелым взглядом и вышел из кабинета, так больше ничего не сказав. - Пронесло, - Казуя, как только шеф ушел, смел со стола все материалы и разложил книги и свитки, которые смог достать в библиотеке и интернете про магические ритуалы, оборотней и пентаграммы. Интуиция ему подсказывала, что вторая версия – самая точная. Этим он и займется в ближайшее время. А вторыми стерильными убийствами пусть занимается Ямашита, тем более он сам изъявил желание. Томохиса подъехал к дому и вышел осмотреться, припарковав машину на уличной стоянке. Он обошел дом вокруг, вглядывался в темноту, прислушивался к едва уловимым для человеческого уха звукам, пытался уловить запах гнили. Но ничего не находил. Томохиса знал, что оборотень был здесь, подсказывал звериный инстинкт. Еще немного покрутившись у дома, он пошел в небольшой парк, решив немного пройтись по тропинкам и надеясь, что в нем хоть что-нибудь сможет найти, потому что это было идеальным местом для незаметного наблюдения. Живя в большом городе много лет, Томохиса научился ценить такие маленькие облагороженные уголки природы, где можно на некоторое время расслабиться, выпустить свое второе «Я» на свободу. Правда, в последнее время это становилось опасно, так как люди волновались, боялись, предпринимали попытки купить оружие для самозащиты, а также искали всю возможную информацию о нечисти на просторах всемирной сети. СМИ нервную обстановку только медленно накаляло. И уже казалось, что скоро разразится взрыв. Какой-нибудь маленький толстенький лысенький мужичок трусливый от природы, доставший нелегально оружие, испугается собственной тени и пальнет, убив случайного прохожего. Или молодая девушка тонкая, словно тростинка, с белыми, струящимися волосами зарежет парня, который просто собирался отдать оброненный ею кошелёк. Томохиса, вздохнув, сел на лавочку, протянул ноги и закрыл глаза. То, чем сейчас пахло, ему очень сильно не нравилось. Во-первых, сложившаяся ситуация могла очень сильно навредить стае, подставив под угрозу жизни всех волков, живущих в Токио. Во-вторых, причинить вред дорогим ему людям. В-третьих, эта неуправляемая гниль, разгуливающая по городу, которую необходимо было устранить как можно раньше, прежде, чем она что-нибудь выкинет. И так хватило смерти полицейского, наделавшей слишком много шума. В-четвертых, ему не нравилось собственное состояние. Внутренний зверь негодовал. Сначала из-за того, что ему нельзя полакомиться сладкой добычей, сдерживаться, чтобы не напугать. А теперь еще нельзя побегать, поваляться в траве, грязи, повыть на луну. Ему нужна была свобода, которую сейчас очень сильно ограничили. И от этого можно было сойти с ума. Томохиса потянулся и со свистом втянул в легкие воздух, ощущая еле уловимый запах гнили. Резко открыл глаза и стал вглядываться в темноту. Но ничего в ней не нашел. - Если бы он был сейчас здесь, то воняло знатно, - тихо прошептал Томохиса. Внутри зверь согласно заворчал. – Пора идти, - взглянув на часы, он поднялся. - Что так поздно? – Икута оторвался от изучения разложенных на полу материалов. - Работа, - Ямашита обошел парня и тяжело опустился на диван. – Встречи, записи, участие в программах, фотосет. - Кстати, об эфире. Что это было? – Икута даже сел, отодвинув от себя материалы по убийству девушек. - Самому хотелось бы знать, - недовольно проворчал Ямашита. – Этот эфир втиснули в и так плотное расписание, к тому же он занял слишком много времени. Не знал, что с таким упоением можно рассуждать о всякой ерунде. - А что насчет способов убийства? Ты спокойно продемонстрировал то, как сжал серебряный крест, но в то же время меня и Казую снабдил серебряными пулями. Или крест подделка? Или вас не берет серебро? - Смотрю, ты стал интересоваться сверхъестественным. С чего такие перемены? – Ямашита потянулся и внимательно посмотрел на Икуту, который с любопытством его разглядывал. - Без понятия, - Икута пожал плечами. – Где-то в глубине себя еще ощущаю страх, но… Меня тянет к тебе. Не могу понять почему. Так что… - он хлопнул себя по коленям. – Сначала разберемся с оборотнями, убийствами, а потом займусь самокопанием. Одним словом – НЕ-КОГ-ДА. - Что ж, - Ямашита поднялся, прошел на кухню, где взял кухонный нож, а потом в свой кабинет, где из рабочего стола достал другой, - раз ты спросил, утолю твое любопытство. – Сев на диван, он стал поигрывать холодным оружием. Икута, как загипнотизированный, следил за плавными движениями. – Серебро, крест, знак Спасителя, святая вода – все это неприятно, конечно, но не смертельно. Сжимая крест, я не покроюсь коростами. Зайдя в церковь, не сгорю в священном пламени, - Ямашита усмехнулся, представляя, какие картины сейчас рисовала живая фантазия Икуты. – Что касается огня. Мы его боимся точно так же, как и все живое. А вот разница в металле, когда он изменяет целостность покровов, - он взял кухонный нож и порезал себе ладонь. – Видишь? – Икута подался вперед, видя, как металл разрезал кожу, мышцы, как появились капельки крови, блестя под светом ламп, как они начали стекать, оставляя на кожном покрове красные следы. И практически сразу рана стала затягиваться, соединялись края, не оставляя за собой и памяти о том, что только что произошло. Он подполз ближе, взял в руку ладонь Ямашиты, провел пальцем, стирая кровь и ощущая под ним абсолютно гладкую кожу без шрамов, разрезов. - Как в прошлый раз, - выдохнул Икута, разглядывая ладонь оборотня. - А теперь смотри внимательнее, - Ямашита взял серебряный нож и резко полоснул лезвием по ладони. – Ксо! - нож выпал из руки. Икута распахнул глаза от удивления. Он видел, как глубоко впивалось лезвие, когда разрушало кожные покровы, даже казалось, что шипело при прикосновении, как будто обжигало края. Но ни запаха паленой кожи, ни обгорелых краев раны не было. Абсолютно чистый, глубокий порез, из которого текла кровь. И рана даже не думала затягиваться. - Придурок! – придя в себя от удивления, Икута вскочил и быстро сбегал за аптечкой в ванную комнату. – Надо предупреждать о таком, - он опустился рядом с Ямашитой, который, зажимая порез рукой, медленно раскачивался, сидя на диване. Икута обработал рану и перевязал туго ладонь, надеясь остановить кровотечение. – Придурок. - Так нагляднее, - вздохнул Ямашита. – Раны, нанесенные серебром, плохо затягиваются, могут инфицироваться. Им нас можно убить точно также, как и людей любым оружием. - Так нагляднее, - передразнил Икута. – Можно было сделать небольшой надрез, а не полосовать всю ладонь, - тихо вздохнув, он опустился на пол и стал разглядывать лезвие серебряного ножа, на котором все также блестела в свете ламп кровь, которая и не думала сворачиваться. – Что будешь завтра говорить? - Скажу, что порезался, когда готовил себе поздний ужин. - Что там с оборотнем? – Икута перевел разговор на интересующую его тему. - Он рядом. Ощущаю только еле уловимый запах гнили. Он словно призрак, которого не могу ухватить, - Ямашита закрыл глаза и откинулся на спинку дивана. – Жаль, что нет Татсуи рядом. - Татсуя Уэда-сан? - произнес Икута первое, что пришло на ум, отвлекаясь от изучения ножа и поворачиваясь к Ямашите. - Он сейчас в Америке со своими волчатами, по обмену опытом. Как всегда, когда нужен, не доступен. - Он же… - Да, начальник группы быстрого реагирования по особо важным делам. Тома, оборотни повсюду. Мы работаем врачами, учителями, пожарными, ведем бизнес, возглавляем банки, входим в правительственный круг. И ни на кого не набрасываемся. Спокойно сосуществуем с людьми… По сути, мы такие же люди, как и вы, только с другой регенерацией и вторым «Я». А Татсуя… Он как раз занимается выявлением всей этой гнили. А сейчас приходится мне. - Я думал, что… - У оборотней особая связь. Общаемся ментально. К тому же я ощущаю всех из стаи, в любое время дня и ночи, на любом расстоянии. Пришлось изменить установившийся порядок, держать всех на коротком поводку из-за трагедии 30-тилетней давности, о которой не хочу даже вспоминать, - Ямашита перетек в другую позу, лег на диван, растянувшись. – А это чужак… Он не из нашей стаи. Ямашита замолчал, провалившись в сон. Икута вгляделся в лицо спящего оборотня, на котором явственно читался след глубокой усталости. Тени залегли глубже, очертания заострились, больше появилось морщинок, свидетельствующих о беспокойстве. Отложив в сторону кухонный и серебряный ножи, Икута вернулся к изучению материалов, присланных из следственного управления, психологических портретов, а также книг о ритуалах, которые были найдены в библиотеке Ямашиты, переведенные с латинского на японский язык. Войдя внутрь клуба, где обычно по вечерам собирались оборотни, Икута огляделся. Внутри царил полумрак, играла тихая музыка, и практически никого не было. За столиками сидело человек десять и еще парочка за барной стойкой. Еще раз оглядевшись, Икута решил подойти к бармену, который курил сигарету, зажав между зубами, и натирал до блеска бокалы. - Добрый вечер. Прошу прощения, вы не видели здесь… - Кажется, Томохиса просил тебя не появляться в этом клубе, а еще лучше не покидать пределы его квартиры, - прорычал бармен, слегка наклоняясь вперед. Икуте показалось даже, что он увеличился в размере, навис над барной стойкой и над ним. - Да, но… Мне нужен Казуя. GPS показало, что он здесь. - Отошел по нужде, - бармен потерял всякий интерес к парню и продолжил увлеченно тереть бокал. - Ты бы был повежливее со второй половинкой нашего вожака, - Икута вздрогнул, когда услышал знакомый голос над ухом. Он повернулся и увидел рядом с собой парня с нежными чертами лица, слегка вздернутым носиком, бело-рыжими волосами, торчащими в разные стороны, одетого в черные джинсы и серый свитер, который, казалось, что был ему велик на несколько размеров. - Уэда-сан… - Добрый вечер, Икута-сан. - Что ты здесь делаешь? Ведь должен быть в Америке, - вмешался в их обмен любезностями бармен. - Обстоятельства заставили вернуться, - Уэда сел рядом с Икутой. Он всегда был серьезным, сдержанным, отвечал по существу, одетый в форму. И сейчас Икуте было странно ловить незнакомые ноты в голосе этого человека, видеть в нестандартной обстановке, в непривычной одежде. Ведь видя Уэду на работе, казалось, что он должен быть именно таким, какой есть глава группы быстрого реагирования по чрезвычайным ситуациям. - Рё, где Томохиса? Бармен отставил натертый до блеска бокал и наклонился к Уэде: - Как и всегда в этот день… Напивается наверху, как, впрочем, сегодня и Казуя, - он посмотрел туда, откуда показался далеко нетрезвый Каменаши, плюхнувшийся на стул за барной стойкой. - Рё, еще джин. Бармен покачал головой и стал выполнять заказ. - Необычно видеть Казую в таком виде, - произнес Уэда. – Обычно он не пьет, да и пытается остановить Томохису. Икута повернулся к Каменаши, который, выпив одну порцию джина, просил следующую. Бармен пытался его урезонить, втолковать, что ему уже достаточно. Но Каменаши не реагировал на все увещевания. Он приподнялся, схватил за грудки наклонившегося к нему бармена, чуть ли не пытаясь перетащить его на свою сторону. - Рё, ты не понимаешь. Я все вспомнил… Это я виноват. Это я во всем виноват… - Что это значит? – Икута повернулся к сидевшему рядом Уэде. - Думаю, что ты должен знать… Это случилось пять лет назад… Томохиса стоял за барной стойкой и вытирал бокалы, готовясь к вечернему наплыву посетителей. В дневное время народу было мало. Редко кто заходил, чтобы пообедать или обсудить какие-нибудь важные дела, зная, что в клубе, который днем работал, как кафе, им никто не помешает. А если и были посетители, то не более десяти, и занято всегда от силу столиков пять. Продолжая вытирать бокалы, Томохиса тихонько напевал свою новую песню и наблюдал за парой, сидящей в дальнем углу, укрытой полумраком. Обычному человеку она не была видна, но не оборотню. Он мог даже разглядеть не только жесты, которые совершались при разговоре, но и движение губ, благодаря которому мог узнать, о чем беседовали. - Тебе не кажется, что это уже слишком? – присел за барную стойку парень в неприметной одежде, но не с неприметной внешностью. Миловидное лицо, чуть вздернутый кверху нос, идеально уложенные рыжие волосы, медово-карие глаза. - Что именно? – Томохиса отвлекся от изучения сидящей в дальнем углу пары. – Что я стою в данный момент за барной стойкой? Или то, что сейчас Джин вместо того, чтобы работать, разговаривает с Казуей? Или то, что они встречаются? - В принципе все. Но меня интересует последнее, - Уэда взял апельсиновый сок, который ему протянул Томохиса. – Почему ты им разрешаешь? - Во-первых, они оба взрослые люди и сами решают, что им делать, - Томохиса тяжело вздохнул. – Во-вторых, я им ни мама, ни папа, чтобы ограничивать в выборе пары. В-третьих, кажется, что они истинные. Так иногда случается, и мы ничего не можем сделать, - он серьезно смотрел на Уэду. В его черных, как омут, глазах плескалась давняя боль, которая не прошла, только притупилась. – Совсем скоро я уйду на покой. Все дела передам Джину. Он оказался достойной заменой. А пока… Пусть гуляют, развлекаются. Они молоды, полны энергии… - И ты не боишься? – Уэда вертел в руках стакан с наполовину пустым соком. - Чего? – Томохиса не слишком понимал, к чему клонил его друг. - Оставлять их вместе, - Уэда догадался, что Томохиса не мог уловить ход его мыслей. – Я, конечно, понимаю, что Джин оборотень. Но он родился без дара. Силен, ловок, умен, есть все задатки лидера. Но в нем нет зверя внутри. Хотя это никогда не влияло ни на срок жизни, качества и силу, но также и на возможность быть вожаком стаи. Но есть одно но… Хотя Джин и может поспорить во всем только с тобой, но не удержит зверя. - Томохиса повернулся к Уэде, закончив расставлять бокалы и выравнивать бутылки на полках. – Раньше ты не оставлял их наедине в такие дни и ночи. Томохиса снова огляделся. Пока он разговаривал с другом, клуб практически опустел, остался занят только один столик, за которым уже третий час шла оживленная беседа по поводу нового проекта. Пока сидящие так и не пришли к окончательному решению. Затемненный столик оказался пустым. Томохиса предположил, что Джин и Казуя поднялись наверх, решив остаться наедине. - Это уже не в первый раз, когда они вместе, - он улыбнулся. – Я же не всегда буду, как курица-наседка. Они должны стать самостоятельными. Тем более они любят друг друга, и не смогут причинить вред. - Я бы не был так уверен, - Уэда допил сок и протянул пустой стакан Ямашите. - Может, что-нибудь покрепче? - Не могу. Ты же знаешь, что я постоянно на службе: днем, ночью, в собственный выходной и даже в отпуске, - Уэда грустно улыбнулся. – И так много лет. Даже сексом нормально не займешься, не получишь разрядку, - получив от Ямашиты стакан, наполненный апельсиновым соком, он покрутил его в руках. – Сегодня луна особенно прекрасна, как и тридцать лет назад. Ты же чувствуешь это? - Чистое ночное небо, наполненное светом далеких звезд. Полная яркая луна, которая, казалось, заполняла своим светом все пространство, лукаво подмигивая, пока не окрасилась кровью. Зачем ты мне это напомнил? Ямашита прервал разговор, потому что к барной стойке подошла пара посетителей, которая сделала заказ популярных в этом сезоне коктейлей. Пока он их делал, превратив все в маленькое представление, кафе-бар начал потихоньку заполняться. Некоторые бросали удивленные взгляды, видя певца за такой работой, потому что в последние годы он не касался управления баром, передав все дела Джину. Другие просто скользили взглядом, отмечая небольшую перемену в обстановке, как будто вернулись в прошлое. Каждый из посетителей занимал определенный столик, к кому-то подсаживались, начиная разговор, кто-то перемещался ближе к танцполу, где скоро должно было начаться музыкальное шоу. Места за барной стойкой тоже потихоньку заполнялись. И так каждый вечер. Вскоре из кухни вышли официанты, растворились в помещении, принимая заказы. Ямашита не мог никак выкроить минутку, чтобы продолжить разговор с другом. В этот день он был особенно популярен, потому что многие хотели попробовать приготовленные именно им коктейли, а некоторые даже умудрялись попросить автограф звезды. И не спасало то, что на подмогу пришел еще один бармен. - Ты сегодня популярен, - произнес Нишикидо, занимая место рядом с Уэдой. - Не хочешь встать за стойку? – Ямашита поставил перед парнем текилу, лайм и соль. - Э, нет. У меня выходной, - ухмыльнулся Нишикидо. – Кстати, о чем говорили? - О кроваво-красной луне, - Уэда допил сок и поставил пустой стакан перед Ямашитой, намекая на его пополнение. - Ты как всегда не пьешь, - Нишикидо проводил взглядом удаляющегося друга, которому пришлось выполнять новый заказ. Его место занял новый бармен, который налил сока и пополнил стакан с текилой. – Кстати, что там насчет луны? - Кроваво-красная, как и тридцать лет назад. Она сводит с ума не только обращенных, но и истинных, - Уэда покрутил в руках стакан. - Тебе не кажется, что сгущаешь краски? - Нет. Просто не хочу повторения трагедии, - Уэда тяжело вздохнул и посмотрел на мило беседующего с девушкой Ямашиту. Он улыбался, смеялся, шутил, предлагал попробовать разные коктейли, как будто вернулся на лет пять назад, до того момента, как это место занял Джин. – Не разумно оставлять в такие дни Джина и Казую наедине. - Все-таки сгущаешь… - Нет. Сегодня особенная ночь, такая же, как и тогда. Ямашита то и дело смотрел на тихо беседующих друзей, то на темную лестницу, скрытую от посетителей кафе-бара и ведущую наверх, где скрылись молодые люди. Уже прошло несколько часов, а они все не появлялись. Конечно, дело молодое, и наедине влюбленные могли провести время до утра, не замечая летевшее время. Но в дни полной луны у Джина с Ямашитой была договоренность, что когда на небо взойдет ночное светило, он должен оставить Казую одного, если почувствует опасность. И ладно бы в эту ночь было обычное полнолуние. Но как и напомнил Уэда, уже началось полное лунное затмение, когда луна окрашивалась в кроваво-красный цвет. Полтора часа неизвестности, напряжения, тихого сумасшествия. В такие ночи даже истинные оборотни могли совершать глупые поступки, о которых потом раскаивались всю жизнь. В последнее время они предпочитали собираться все вместе в одном помещении, чтобы быть под контролем вожака стаи. И это длилось по человеческим меркам уже тридцать лет. Так долго и так мало. Только вожак мог остановить начинающееся сумасшествие, взяв разум под контроль, удержать от шага в пропасть, после которого не было возврата. И каждый оборотень знал об этом. Знал, и не хотел превращаться в живую гниль, не хотел бросать вызов нынешнему вожаку стаи, потому что понимал, что такая ментальная сила есть только у него. А в ясные лунные ночи они усиливались, подчинялись особому магнетизму. И если бы Ямашита не стоял за барной стойкой и не готовил виртуозно коктейли, а пел, то оборотни, как в экстазе, тянулись к нему, к этому чарующему бархатному голосу, уносящему в дали, заполненные запахом леса, свободы и одиночества. «Тишина, которая повисла между разговаривающими людьми, давящая, тяжелая, сжимающая сердце. Как будто что-то должно случиться. Как будто собирается гроза. И эти слова Татсуи. Они не выходят у меня из головы», - Ямашита все чаще и чаще смотрел на пустую лестницу, порывался оставить работу на молодого бармена и подняться наверх, проверить, как у Джина с Казуей дела. И каждый раз себя останавливал, уговаривая себя, что они уже взрослые, и сами смогут разобраться со всеми проблемами, как и делали раньше. Ямашита особенно ярко чувствовал луну. Ему не надо было выходить на улицу и любоваться этим красивым и мистическим событием. Казалось, что ему только стоило закрыть глаза, как увидит исчезающий лик луны и окрашивание ее в красный цвет. Он ему напоминал кровь, которую никогда не сможет смыть со своих рук. Каждый раз во время полного лунного затмения Ямашита чувствовал сильную боль, горечь в своем сердце, ощущал чрезмерный груз ответственности за каждого члена стаи, их вязкий страх перед неизвестностью, застрявший в их сознании благодаря памяти крови. Он ждал с какой-то обреченностью, когда луна полностью станет красной, чтобы взять под контроль сознание каждого присутствующего оборотня под контроль, каждого оборотня стаи вне зависимости от его местонахождения. Таковы правила. Ведь именно только кроваво-красная луна действовала на истинных, как и обычная на обращенных, заставляя совершать непредсказуемые поступки. Правда все зависело от силы оборотня, и в большинстве случаев являлась обычной перестраховкой, новым пунктом правил, введенным тридцать лет назад. Ямашита почувствовал, как ярко сверкнул ободок луны, свидетельствуя о наступлении полного лунного затмения, инстинктивно ментально сковал всех одной цепью, не позволяя никому поддаться магическому действию этой ночи, и резко схватился за край барного стола, роняя шейкер, ощущая, как все оборвалось внутри. Мгновение, и он выровнялся, передал заказ своему помощнику и быстрым шагом направился наверх, по темной, скрытой от всех глаз лестнице. Пройдя несколько служебных помещений, кабинет, вошел в комнату, которая долгое время служила для него спальней, резко распахнув дверь, почувствовал металлический привкус на языке, на слизистой носа и увидел, что все пространство залито кровью.