Прикоснись ко мне

      Смотрю на длинные гладкие ножки Рыжей, девушка потягивается, поворачиваясь ко мне спиной, светлая ткань съезжает с филейной части, открывая моему взору упругие ягодицы, коварно улыбнувшись, щипаю её за задницу, тут же получаю удар пяткой в колено – ишь ты, меткая какая. Поворачиваю голову в другую сторону, зевая: «Привет, сладкий. Кто такой?»       Ловлю двумя пальцами острый подбородок, смотря в лицо незнакомцу – загляденье. Скольжу рукой вдоль оголённого торса юноши, приподнимая край одеяла, мысленно выдаю восхищённый свист. Ах ты, Рыжик, подцепила для нас вчера какого-то педика.       Поворачиваюсь к девушке, обнимая её за талию, зарываюсь лицом в волшебно пахнущие волосы, затягиваясь её запахом. Моего плеча касаются губы, понимаю, что наш сладкий пассивчик проснулся и, видимо, жаждет продолжения вчерашнего, судя по упирающемуся члену в мою задницу.       Выпускаю девушку из объятий, склоняя голову к пареньку, жадно целую его развратный рот, быстро разорвав поцелуй. Чувствуется, вчера кто-то наглотался моей спермы. Перелезаю через него, демонстративно потираясь о его стояк, облизываю кончиком языка губы, кивая на ванну.       Утренний минет Великому Мне – моё кредо. Обожаю эти ощущения: губы плотно сжимают головку моего члена, лёгкое движение бёдрами, и я уже натягиваю соску по самые гланды.

***

      - Егор, когда ты купишь второй шлем? Или хотя бы эту кастрюлю надевать будешь?- бросает на меня недовольный взгляд, тыкая, только что снятым, шлемом мне в лицо. Аккуратно забираю свой боевой доспех.       - У меня шлем один. Когда я еду с пассажиром, эта самая кастрюля автоматически становится твоей, - склоняюсь перед рыжеволосой в поклоне, отходя чуть в сторону, позволяя пройти ей вперёд. Недовольно фыркает, хватает меня за руку, таща к школе. Вижу, как кудряшки нервно прыгают из стороны в сторону.       - Рыжик, ну чего ты такая нервная? – обнимаю девушку за плечи, удачно поймав в губы мочку ушка.       - Ты когда-нибудь разобьёшься на этой посудине, - резкий ответ не заставляет себя ждать, зелёные глаза недовольно вперились в мои. Рыжая упёрла руки в бока, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень негодования. Целую её в лоб, дабы не бесилась и не изображала из себя снежную бабу.       - Оттай, моя снежная королева, пойдём в путь, вершить отважные дела и прославлять имя Великого Меня! – сгребаю несносную девчонку в охапку, закидывая на своё плечо.

***

      - Ты ведь помнишь суть нашего вчерашнего пари? – заговорчески шепчет Масло, многозначительно кивая на Мистера Неудачника. Вскидываю брови вверх. Точно. Вчера Рыжик не только сняла нам голубой огонёк, но и подбила меня на какое-то бесшабашное пари – оторва, одним словом.       - Конечно, - быстро произношу, кидая взгляд на жертву.       - И у тебя уже есть план? – юноша вытягивает ноги вперёд, усмехаясь. План? Обычно, по совращению кого-то, у меня нет никакого плана. Подхожу, пара фраз, улыбок, лёгкое касание пальцами скул - и дело сделано: через пару часов на мне скачет горячая шлюха.       - Ну, как тебе сказать, - вытягиваю губы трубочкой, прикидывая как по-быстрому решить сей незадачливый вопрос.       - А Балерина сделала ставку против тебя, - шепчет хихикающий Масло, выбивая из меня этой информацией вздох негодования и шумный выдох возмущения.       - Что?! – я припадочно хватаюсь за сердце, тыкая пальцем в спину Балерины. - Она… она…       - Сказала, что Мистер Неудачник не так прост, как ты решил полагать всё это время, - заканчивает за меня фразу серьёзным тоном.       - … Думает, что я вот этого не смогу под себя положить?! – игнорирую фразу друга, начав тыкать пальцем в спину «Мистер Я Не Так Прост». Остальная информация, которая исходит из уст парня, становится фоном окружающей среды, сливаясь с общим бормотанием серой массы.       Балерина - не дура, говорить что-то без причины не будет. Выходит, знает она намного больше о выродке, чем я. Что содержит в себе эта реплика: «Он не так прост»? Нищий, страшный заморыш с комплексом собственной неполноценности, тень от пыли, брешь среди элиты, жалкое отродье, книжный четырёхглазый червь, похожий на призрака. Никто. Ненужный мусор, колыхающийся на чужой волне, биологический отход.       Машу Рыжику и ребятам руками, когда они покидают стены школы. Прикрыв глаза, выравниваю дыхание, направляюсь прямо в библиотеку, неспешно шагая по винтовой лестнице.       Захожу в помещение, присвистнув, отмечаю, что библиотека выглядит шикарно: матовые высокие колонны, поддерживающие выбеленный потолок, огромные панорамные окна, бесчисленное количество книг, размещённых на первом и втором этажах библиотеки.       Я на навигатор похож? Как я найду среди залежей знаний и страниц маленькую серую мышку?       Выбираю левостороннее движение – тупик, найдя ещё пару тупиков, понимаю, что лимит терпения на сегодня исчерпан. Пинаю со злости стойку с книгами, круто разворачиваюсь, возвращаясь на исходную позицию. Позиция оказалась не исходной, а новой точкой моего путешествия в лабиринте, и тут, о пресвятые олени, я, наконец-то, замечаю дневной свет, отражающийся от огромных очков. Возвожу руки к потолку, благодаря великие силы.       Поправляю галстук, подхожу к креслу, где сидит мальчишка, сажусь напротив, закидываю голову вверх, ожидая реакции.Её не поступает. Ни через пять минут, ни через десять. Мы сидим абсолютно одни в этом огромном помещении, и какой-то червь смеет не выказать своего почтения Великому Мне?       - Ты сопишь. Это отвлекает, - сухой тон, пальцы перелистывают страницы, взгляд не отрывается от книги. – Покинь помещение.       Я сейчас ослышался? В толк не возьму никак: моё воображение сыграло со мной спектакль и выдало мне невозможное? Или мышь осмелилась показывать зубки льву?       - Ты глухой или долго соображаешь? – вижу, как лицо парня приобретает оттенок ненависти. – Я попросил выйти вон.       Итак, мне не послышалось: низший слой общества огрызается на Короля. Предвижу мордобой, его закрытый гроб и выкинутые деньги на то, чтобы меня отмазать от причастия в смерти холопа. Встаю, протягиваю ладонь к лицу парня, ловко снимая с него очки, плюхаюсь обратно в бордовое кресло.       - Ты без них ничего не видишь? – кручу доселе невиданный предмет в руках. Модель явно устарела, эдак пару веков тому назад. Вот тут трещина, а вот тут краска слезла. – Мне идёт? – улыбаюсь, вешая очки на переносицу. Ничего не вижу, стягиваю с себя, играя пальцами с занятной игрушкой. Моргаю, перевожу взгляд на ни звука не издавшего неудачника.       Спокойно сидит, смотря ярко-голубыми глазами сквозь меня. Именно сквозь. Ни один мускул на лице не дрогнул. Плотно сжатые губы, слегка подрагивающие ресницы, идеальный овал лица, и чуть приподнятый кверху гордый подбородок.       На секунду позволяю себе залюбоваться кукольной внешностью, скрытой под маской серости и обыденности. Он бы мог сделать баснословные деньги на своей внешности.       - Отдай, - ледяной голос требует вернуть вещь, рука вытягивается ко мне ладонью вверх.       - Только за поцелуй, - ставлю свои условия, ожидая любой бешеной реакции, которой почему-то не следует. Вместо бурного отказа и кучи реплик я получаю тишину. Никогда не думал, что она может быть такой отягощающей слух.       - Я помолюсь за твои грехи, шлюха.       Отказываюсь верить своим ушам. Никто и никогда не говорит со мной в таком тоне. Как ты меня назвал? Шлюха? Сейчас я покажу тебе, кто здесь истинная подстилка.       - Кому? Богу? – насмешливо интересуюсь, ломая очки пальцами. Звук заставляет мальчишку моргнуть, переводя невидящий взгляд в сторону, где только что рассыпалась в пыль его запасная пара глаз.       - Богу, - кивает.       - Думаешь, он тебе помогает? – медленно, бесшумно встаю с кресла, прищуриваясь.       - Бог помогает всем.       - Значит, сейчас он тебе тоже поможет? – холодно интересуюсь, отвешиваю звонкую пощёчину наглой мышке. Место удара сильно краснеет, он морщится, заставляя мои губы дрогнуть в усмешке.       - Да.       - Да? – протягиваю с неподдельным интересом. Хватаю парня за грудки, вытаскивая из кресла, буквально выкидываю его в противоположную сторону, быстро подлетая, впиваюсь пальцами в горло, насильно целуя в губы. Чувствую сильный удар под дых, сразу накрывает удар в область корпуса с разворота, частично блокирую, но всё равно отлетаю, тормозя пятками. Ставлю руки блоком, серьёзно смотря на только что подписавшего себе смертный приговор.       - Никогда больше не прикасайся ко мне, - сильнейшее отвращение, скрывшее следы ненависти в голосе.       Замечаю белую кожу в красных следах, хмурюсь, не понимаю: сдавил я не сильно, почему следы выглядят, как ожоги? Ярко-красные разводы на холодном мраморе. Пока я произвожу мыслительный процесс, мальчишка ускользает, скрываясь в неизвестном направление.       Впервые в жизни я почувствовал ненависть к себе. Ледяную, твёрдой коркой на каждой клеточке тела. Это не отодрать. Это не смыть.       Так не бывает. Меня невозможно ненавидеть. Я - совершенство. Меня можно бояться, преклоняться, носить на руках, слагать обо мне великие легенды и мифы, отдаваться мне, стонать на ухо, молить о большем, проявлять внимание, заботу, жалкое подобие влюблённости, но не это. Меня невозможно. Невозможно ненавидеть.