Черные розы вечности...

- Давай сюда руку, - Бейбарсов, отыскав наконец-то перекись водорода и чистую вату – словно у него в доме абсолютно всё было на месте! – потянул Таню к себе, обеззараживая рану. Рыжеволосая невольно вскрикнула – она вообще-то не особо боялась физической боли, но порой на внешние раздражители реагировала так, как следовало бы на какой-нибудь паяльник. Она едва сдержалась, чтобы не ударить чем-то Бейбарсова, пусть боль была практически незначительной, хотя в обычных условиях переносила и нечто намного более противное и неприятное. - Не трогай меня! Не прикасайся! – воскликнула она, окончательно растеряв всё своё хладнокровие, и принялась и дальше обрабатывать совершенно незначительную на первый взгляд ранку – она оказалась достаточно глубокой, и теперь кровь не хотела останавливаться. Гроттер не боялась вида крови, но не особо радовалась тому, что сейчас, в лесу, в совершенно ненормальных для этого условиях просто-таки обязана заниматься подобной ерундой. Девушка склонила голову набок, косясь на Бейбарсова и ожидая от него хотя бы каких-то активных действий, но парень упорно молчал. Наконец-то он отобрал у девушки её сумочку, которую та до этого сжимала свободной рукой, в теперь вот положила на кровать, и вытащил наконец-то из неё тот самый нож, который и послужил причиной появления у Гроттер столь неприятной раны. Надо сказать, вид этого не особо грозного оружия Глеба совешенно не впечатлил – обыкновенный кухонный нож, коих во всём мире тысячи, а то и миллионы экземпляров. Впрочем, возникал другой вопрос – откуда это взялось в сумке у Тани, если она вроде бы никого грабить или резать не собиралась? - Ты настолько увлекаешься самообороной, что без ножа просто не выходишь из дома? – поинтересовался Бейбарсов, внимательно глядя на свою собеседницу. – Надо же, сколько нового! Таня лишь сердито дёрнула плечом, явно пытаясь продемонстрировать, что на самом деле она совершенно не собиралась никого резать. - Это не я ложила этот проклятый нож в сумку, - прошипела девушка. – Его там не было до моего выхода, и я понятия не имею, откуда там вообще что-то могло появиться, если ты, конечно, не положил! Бейбарсов лишь отрицательно покачал головой – он порой делал что-то такое, что не вписывалось в рамки нормального, но при этом всё равно крайне редко творил глупости и не пытался ложить ножи в чужие дамские сумочки по той причине, что это было бы опасно и абсолютно неприятно для самой обладательницы аксессуара. - Чёрт! Кровь не останавливается, - протянула наконец-то Гроттер намного менее недовольным тоном, чем должен был бы быть в подобной ситуации. – Слушай, у тебя бинта нет? Я не собираюсь тут умирать во впечатляющей особо нервных особей красной луже! - Меня не впечатлит, поверь, - хмыкнул Бейбарсов, но за бинтом всё-таки отправился – у него-то, пожалуй, аптечка в автомобиле была собрана по всем правилам. Таня давно уже поняла, что все эти дурацкие фильмы, в которых демонстрируются "плохие парни", исполняющие роли киллеров – абсолютная ерунда. Если бы она совершенно случайно, не зная его, столкнулась бы с Бейбарсовым где-то на улице, то приняла бы его за какого-нибудь аспиранта университета или офисного работника, у которого, надо сказать, весьма немало денег. Но ни в коем случае не за киллера. Конечно, у профессионалов должен быть намётан глаз – но обычному человеку следует привыкать к тому, что маньяки в обычной жизни редко хватают цепь и ходят туда-сюда по улице; нет, зачастую они прячутся в сутуловатых куртках и бесформенных пиджаках, а ещё преподают в школах. Это классика, которую не следует отрицать. Бейбарсов маньяком не был – но и на какого-нибудь киллера тоже тянул мало, если верить тем же отвратительным фильмам, которые крутили с завидной регулярностью. Если верить телевизионным образам, он вообще не должен был уметь стрелять, а ещё – обязан влюбиться в дурнушку и таскать за нею цветы. Возможно, быть исправившимся бабником. - О чём думаешь? – усмехнувшись, поинтересовался Глеб, и Таня окончательно прицепила к нему ярлык какого-нибудь тёмного мага-аристократа или богатенького вампира, которые так часто мелькают в фильмах. Всё-таки, с подобной внешностью ему следовало бы сниматься в чём-то подобном, а не убивать людей. - О всякой ерунде, - отмахнулась, впрочем, рыжеволосая, не собираясь демонстрировать напоказ все свои немного странные для нормального человека мысли. – А ещё думаю, что бы сделать, чтобы наконец-то разобраться с тем, откуда у меня в сумке нож. Почему-то проявлять хотя бы что-то, отдалённо смахивающее на дедукцию, у неё сейчас совершенно не получалось. Обычно Гроттер достаточно неплохо разбиралась в том, кто и что мог подкинуть, а самое главное, кому и когда, но сейчас, когда дело касалось её лично, всё превратилось в абсолютно неинтересный для неё набор слов, в который Таня, собственно говоря, даже не пыталась поверить. Она вновь отобрала у Бейбарсова нож и осмотрела его, словно пытаясь отыскать тайные знаки, но их, увы, не было. - Самое интересное, что этим идеально острым ножом невозможно даже ровно нарезать колбасу, - хмыкнул Глеб. – Но всё равно давай, в хозяйстве когда-нибудь да пригодится, - он усмехнулся. – Правда, я не уверен в этом. - Очень за тебя рада. Таня нахмурилась и вновь посмотрела на нож – всё-таки, где-то она уже сталкивалась с этим опаснейшим оружием, вот только никак не могла вспомнить где. Перед глазами буквально вспыхнул образ Склеповой, нарезающей хлеб именно этим ножом – у неё дома был целый набор, а что самое интересное, девушка частенько прихватывала ножи с собой, потому что считала, что чужое лезвие могут отравить. - Знаешь, одна моя подруга считает, что лезвия могут послужить не только таким оружием, как привыкли считать в обычном мире. - Ну да, конечно. Все вокруг взбрызгивают ножи ядом и пытаются царапнуть ими окружающих, - Бейбарсов хмыкнул. – На самом деле это полная ерунда. Отравить тот же хлеб ножом будет достаточно трудно, потому что возможна реакция. Да и будут видны следы на оружии или ещё на чём-нибудь. - На хлебе? - Да хоть на хлебе. Я перебробовал сотни способов убийства людей, но ни разу не занимался такой ерундой. Ведь нельзя утверждать на все сто процентов, что именно будут резать конкретно этим ножом. И люди порой моют его перед использованием, представляешь? – Бейбарсов усмехнулся. - Существуют какие-нибудь универсальные яды? – Таня покосилась на свою перебинтованную руку, словно переживая, что на самом деле Анна могла поступить до такой степени подло. - Думаю, что существуют где-то в будущем – великом и нереальном, - язвительно отозвался Глеб. – Не думай ты о такой ерунде, это абсолютно чистый нож. Может быть, его кто-то положил чисто случайно тебе в сумку – перепутал, например. Таня отрицательно покачала головой. Склепова была жуткой перестраховщицей и знала, что именно делает – нож оказался под подшивкой сумки, там, где его было бы трудно отыскать при обыске, и поскольку Гроттер относительно доверяла Гробыне, то могла бы даже немного поверить в то, что она не собиралась травить свою подругу, но могла попытаться сделать это с кем-то другим. - А вдруг Анна знает о том, куда я ушла? Ну, не так, как я думала, а намного больше – в конце концов, она могла узнать тебя по фотографии! - Да что ты говоришь, - хмыкнул Бейбарсов. – Ну да. Я же на каждом буквально шагу разбрасываюсь своими фотографиями, специально так, чтобы они были у каждого сотрудника Сарданапала. - Тем не менее, у него есть досье на тебя. Или ты менял внешность? - Я не верю в такую ерунду, - тут же отозвался Бейбарсов. – И хватит заниматься ерундой. Ты будешь что-нибудь есть или нет? Таня кивнула – хотелось предложить, чтобы Глеб ничего не резал этим ножом, но брюнет и сам не стал делать подобную глупость, попросту отложив не слишком острое оружие в сторону. Ожидая положенные ей бутерброды, Таня вновь неосознанно потянулась к своей сумке – что-то буквально магнитом притягивало девушку к оной, и Гроттер отчаянно ожидала встретить там хотя бы одну тайну, хоть что-то, что могло бы помочь ей в раскрытии какого-нибудь таинтсвенного преступления. Нет, в сумочке не отыскались таинственные иглы или ещё какая-нибудь ерунда, но, тем не менее, какие-то неизвестные таблетки и записка всё же отыскалась. "Ты авантюристка, подруга. Нож тупой, но вспомни о еде", - писала подруга – почерк Анны не узнать было практически невозможно, настолько интересный и непонятный он был. Гроттер почувствовала себя разочарованной – она никак не могла поверить, что подруга попросту выдала ей такое неэфективное средство защиты, как вот это. Она вновь взяла нож в руки, даже выдавила несколько таблеток и растолокла их в небольшом подобии ступки, которая попалась под руки Гроттер совершенно случайно – просто стояла рядом, - и посыпала нож. - Какой фигнёй ты там уже занимаешься? – Бейбарсов явно был крайне недоволен всем тем, что тут происходило и не видел совершенно никакого смысла пытаться отыскать что-то интересное в ноже. Бутерброды он уже принёс и, уже что-то, кажется, жуя по пути, протянул тарелку Тане, но та лишь отмахнулась. Посыпание ножа с одной стороны белым порошком совершенно ничего не дало, и Гроттер нахмурилась, но после, покачав головой, попыталась сделать точно то же и со второй. - Полей водой, может, подействует как катализатор, - предложил Бейбарсов, протягивая стакан. Решив, что всё возможно, Таня так и поступила. Получилось. Тонкие буквы не были выгравированы, нет, с ножа просто сходило какое-то покрытие, которое показалось Гроттер абсурдным – это же надо, играться с химией дома, лишь бы только не сказать словами! Анька всегда предпочитала эти ненормальные игры в шпионов – её это крайне забавляло, а вот Таня очень злилась и раздражалась, когда видела что-то подобное, и желала как минимум придушить свою подругу. Тем не менее, она с нетерпением ожидала того момента, когда наконец-то нож примет относительно нормальное состояние, и написанные на нём обыкновенным карандашом, на который почему-то не подействовало средство, фразы станут видны. На самом деле ничего особенного там не было – когда Таня уже наконец-то отобрала свою еду у Бейбарсова и отвернулась от ножа, оставленного на столе, там наконец-то проступили те самые слова, которых она так ждала. - Да ну, тут ничего интересного, - пожал плечами Глеб. – Вот, посмотри, фигня какая-то. "И.В. №29" Таня нахмурилась. Ей не потребовалось даже искать списки, чтобы понять, что обозначала последняя цифра. - Номер двадцать девять – номер моего отца в списке, - прошептала она. – В списке убитых тобой. Но знаешь что? – она усмехнулась. – Я понятия не имею, кто такой И.В.