Черные розы вечности...

После проведённой вместе ночи в весьма удобном, надо сказать, положении – по крайней мере, для Бейбарсова, потому что у Тани шея всё-таки затекла, - Гроттер хотелось добраться до ванной, а после – до нормальной кровати, но Бейбарсов вновь куда-то поехал. Таня не спорила. Она практически дремала – Бейбарсов всё-таки позволил себе часов пять поспать, но Гроттер проснулась оттого, что автомобиль вновь тронулся, хотя было ещё достаточно темно. Ну вот что за человек – рваться в три часа ночи непонятно куда, лишь бы только доставить неудобство остальным? Или он и вправду поступал так, как надо было? Таня пока что не могла гарантировать ни первый, ни второй вариант, но Глеб временно не нуждался в её компании, и Гроттер уснула. Шея затекла ещё больше, становилось намного хуже, чем прежде, но Гроттер старалась бороться и с дискомфортом, и с собственным плохим настроением. Пусть этот… самовлюблённый петух барсий даже не думает о том, что она могла сдаться. Гроттеры не сдаются. - Я тут подумала, - неуверенно начала Таня. – Я бы могла уже и сама. - Что – сама? – удивился Бейбарсов, покосившись на неё; почему-то его это "сама" совершенно не порадовало, скорее даже наоборот, и Некромаг понятия не имел, почему именно. - Я могла бы уже и сама сбегать от них дальше, - ответила тихо рыжеволосая, а после принялась внимательно смотреть в окно, правда, не на деревья и какие-то деревушки, которые там мелькали, а на асфальт. Уже давно стало светло, и Гроттер казалось, что они попали в какую-то странную и непонятную страну, в которой нет входа и выхода. Глеб тоже молчал. Это её самонадеянное "сама" совершенно не порадовало его, скорее даже наоборот, и теперь Бейбарсов сильно злился, а Таня понятия не имела, почему именно – но ей очень хотелось успокоиться и не думать о плохом. Почти. С какой такой радости она оказалась здесь, в объятиях "злейшего врага", пусть не своего, а Сарданапала? Почему она с ним? И почему верит? - А если И.В. и двадцать девятый номер были лишь чьей-то выдумкой? – уточнила вдруг Таня. – Ты даже не позволил мне поговорить с Иваном. - Да? Чтобы он решил, что выходцы явились? – уточнил Бейбарсов, явно упомянув какую-то книгу, которую однажды читал. - Ну и пусть. – хмыкнула Таня. – Зато я бы слышала это собственными ушами. - Ты и так слышала. - От тебя! - А ты мне уже не веришь? – скривился парень, покосившись на неё. – Ну и не верь, - он спокойно улыбнулся и вновь принялся смотреть исключительно на дорогу. Автомобилей, которые двигались бы навстречу, пока что не было, и Таня позволила себе успокоиться и совершенно не думать о том, какие опасности могли бы повстречаться ей на подобном пути. Лучше бы всё-таки сама. - Я не могу тебе верить. Как ни крути, но ты всё равно далеко не самый хороший человек в нашей стране, - промолвила Таня. - Да, ты права. Я не верю в честь, доблесть и правду, но это в тот же момент может быть и плюсом. Таня едва ли не согласилась. Всё-таки, в чём-то он прав, но Гроттер не могла понять, в чём именно, а разговор сходился до какой-то ерунды. - Ты меня выпустишь? - Я тебя и не держу. - Ты вчера не дал мне выйти из авто, - протянула Таня, внимательно рассматривая потолок автомобиля. – А если бы меня и вправду вырвало? - Тебя не тошнило. - Ну, а вдруг? – Гроттер захотелось сорваться на крик, но она не стала этого делать. Глеб не сказал ничего особенного, следовало успокоиться и перенести то, что говорил он, со стойким благоразумием. - Я вижу, когда человек врёт, - спокойно ответил Бейбарсов. – Ты – врёшь, врёшь нагло и бессовестно, а я не хочу слышать подобное. Таня кивнула. Она только что приняла условия. - Хорошо. Я хочу, чтобы ты меня отпустил, дальше я способна разобраться со своими проблемами исключительно самостоятельно, - прошептала Гроттер, опуская голову и пытаясь угомониться. Не кричать. Не возражать. И не обозвать человека, который ей явно помогал, идиотом, скотиной, свиньёй или чем-то подобным, что весьма неплохо подошло бы его нынешнему поведению. Он не заслужил такого отношения, это факт, и Тане следует попытаться успокоиться и не думать о том, что она может быть в чём-то права. Она не права. Бейбарсов желал ей только хорошее, а она предлагает просто так выбросить её из авто, словно драную кошку, потому что она от него устала или, скорее всего, по той простой причине, что он устал от неё. Уже давно. Таня ненавидела оставаться надоедливым напоминанием о прошлом – она никогда не понимала женщин, которые носились за своими экс-кавалерами, а Бейбарсов, как ни крути, всё-таки был чем-то вроде… Любовника, каким бы не было неприятным это слово для Тани. Поэтому она и стремилась сбежать – Таня доверяла куда больше обыкновенным деловым отношениям, которых между ними быть не могло. Она поняла это вчера. Если единственный способ успокоить её – это затащить в постель, ну, или в салон автомобиля, то дело плохо. И, что самое главное, она могла бы врезать посильнее, ну, или ударить коленом туда, куда достала бы, а после бежать, но она не хотела – а значит, если Бейбарсов попытается причинить ей вред, она не будет достойно сопротивляться. Это плохо. Это очень плохо, а Таня терпеть не могла собственное отвратительное чувство слабости, которое она слишком сильно презирала, поэтому оставалось только подчиниться тому, что крутилось сейчас в голове. И после спокойно реагировать на всё, что бы ни случилось, не обращать внимания на явственные провокации. Быть спокойной, подобно стае слонов. - Ты хочешь уйти? – спокойно уточнил Бейбарсов. - Да. - Уверена? - Да. Ответы были такими же короткими, как и вопросы, и Тане стало противно. Она сама себя предавала, при чём предавала именно сейчас, и это было так гадко, но Гроттер не могла ничего сделать. Она не способна меняться. Одиночка – она везде одиночка. Всегда. В любом состоянии – это Таня поняла только сейчас, но ей было как-то не по себе и не хотелось рассказывать о собственных наблюдениях Бейбарсову. Зачем? Почему она на самом деле должна кому-то отчитываться, перед кем-то бродить на задних лапах, если всё это – глупо, непонятно, никому не нужно и абсолютно неинтересно? Она поступает странно. Она поступает так, как должна поступить – сейчас Таня с такой уверенностью смотрела в глаза Бейбарсова, что тот даже и не подумал отвернуться, лишь улыбнулся и вдруг притормозил. - Отсюда до остановки в противоположную сторону от той, в которую мы ехали, метров пятьсот. Могу довезти. - Я пешком, - с уверенностью ответила Таня, покидая автомобиль. Бейбарсов тоже вышел – она собиралась отойти, что было достаточно трудно сделать в дурацкой обуви, которую она опять-таки забыла сменить, но не успела, потому что Глеб вовремя поймал её, прижимая к дверце автомобиля. - В последний раз предлагаю остаться. - Нет, - отрицательно покачала головой Таня. - Можно поинтересоваться, почему? – Глеб улыбнулся, и Таня вспомнила о том, что перед нею действительно вполне живой и относительно нормальный человек, который перед этим убивал. Много убивал. Страшно и отвратительно – но она, пожалуй, действительно немного его полюбила. Самую малость. Это даже больше похоже на симпатию, но симпатия – вещь странная, порой перерастает в нечто большее и противное. - Ну, потому, что я не хочу быть от кого-либо зависимой, а наши отношения практически дошли до своего логического завершения, - как можно более честно ответила Таня. – Если хочешь, поцелуй меня на прощание. Бейбарсов хотел. Поцелуй получился каким-то необычным – наверное, чуть более нежным, чем она привыкла, - и Гроттер не стала сопротивляться, прижимаясь к Бейбарсову всем телом. После, выпутавшись из его рук, взяв сумку и вспомнив, что у неё нет мелких денег, направилась куда-то назад. Глеб последовал за нею – словно случайно, собираясь что-то сказать, но медленно, будто бы не собираясь догонять, а просто преследовать… И тут раздался выстрел.