Черные розы вечности...

Гроттер рыдала вслух. Узкие плечи подрагивали, а сама девушка клещом уцепилась в воротник рубашки предполагаемого будущего отца и никак не могла успокоиться. Слёзы лились через край, Глебу хотелось её успокоить, но он не мог, потому что Таня отказывалась успокаиваться. Да что же с ней такое, в конце-то концов, что она попросту не может угомониться? Почему ей до такой степени плохо, почему она так сильно дрожит? - Выпей воды, - строго приказал Бейбарсов, поднося стакан к губам девушка. – Выпей воды и постарайся успокоиться. Вместо того, чтобы выполнить столь настоятельную просьбу, Гроттер ещё сильнее расплакалась – нет, ну словно какую-то греблю прорвало, честное слово! Ну, беременна, ну, страшно, но… Зачем рыдать? Бейбарсов, впрочем, никогда не был женщиной и оной не притворялся, поэтому пришлось со стороны своего мужского непонимания взирать на девушку и пытаться хотя бы как-то её успокоить, что получалось мягко говоря плохо. - И давно ты узнала? – мрачно поинтересовался он. Таня что-то пробормотала, в чём Бейбарсов расслышал "недавно" и "во время анализов" – наверное, Гроттер что-то чувствовала уже давно, но, тем не менее, не особо-то и спешила делиться информацией. - И кому рассказывала? Ответом послужил громкий всхлип и что-то вроде "никому", после чего Бейбарсов приказал себе прекратить истерить и как-то успокоить испуганную девчонку, которая на самом деле всего лишь ребёнок, которого втянули в слишком взрослые и страшные для неё игры. - Что я могу для тебя сделать? – тихо спросил Бейбарсов, поглаживая девушку по спине. Ну вот, твердил себе, что она ему не нужна, а теперь реагирует так, словно она вот-вот рожать собирается, хотя срок – месяца два, не больше. Он, конечно, её не любит, но всё равно Гроттер жалко. Следовало включать голову раньше, не сейчас. Таня прошептала что-то про маму, а после, вырвавшись из его рук, принялась рыться в документах, которые веером валялись на полу. Что-то она смяла и отбросила в сторону, какое-то досье попросту едва ли не вышвырнула в окно, благо, Бейбарсов успел поймать, и наконец-то нашла нужную бумагу. - Эта сволочь убила мою маму! – прошипела она. – Убила! Вот, смотри, читай! Агент Чума… Чума! Бейбарсов пробежался взглядом по записи – исполнителей убийства не было, зато заказчик оказался всё тем же Сарданапалом. - Ты ведь знала, что это он приказал. Неужели сомневалась? – не следовало говорить в подобном тоне, Гроттер ещё больше разозлилась, но Бейбарсов не понимал, почему она стала вдруг так сильно переживать. Глеб, конечно, осознавал, что у девчонки просто расшатанные нервы, и ей надо спокойно лечь и выпить какие-то таблетки… Но он же не врач, а чёрт знает, как на неё подействует самое банальное снотворное? Вдруг станет плохо? - Знала, - прошептала Таня. – Знала, но… Чума, понимаешь, Чума… Это у неё позывной такой был. - Ну, и что? Бейбарсов вновь пробежался взглядом по тому, что было записано на листе, а после поймал то самое досье, которое Таня едва ли не выбросила. Чума. Имени у этого позывного не было – словно Чума осталась практически нереальным и несуществующим человеком. Глеб вдруг вспомнил о том, кем она была – ему кто-то рассказывал, только вспомнить бы, кто именно это сделал – но Бейбарсов вспомнить не мог, и это было совершенно неважно. - Итак, Чума, - вздохнул он. – Это же вроде бы какая-то предательница, если я не ошибаюсь, да? Но… При чём тут твоя мать? - Вот, смотри, - Гроттер протянула второй лист, где чёрным по белому было написано о том, кто такая Чума. Гроттер вновь шмыгнула носом и расплакалась – почему ей стало до такой степени плохо, что произошло, что не так? - Да не плачь ты! – воскликнул Глеб, притягивая девушку к себе. – Ну, успокойся, слушай… - парень провёл ладонью по густым рыжим волосам девушки. – Твои слёзы никому счастья не подарят, говори прямо. Таня покраснела и всхлипнула. - Нам всегда о ней рассказывали, о Чуме, - прошептала она. – О женщине, которая предала свой долг и… Убийцей стала. До сих пор многие убийства, которые не могут раскрыть, на неё списывают. - Но твоя мать мертва. - Мертва! Они просто списывают, понимаешь! – Гроттер вывернулась из рук Бейбарсова, а после вновь прижалась к нему. – Скажи, существует Чума? Ну, существует, или нет? - Это просто миф. Бейбарсов усмехнулся. Киллеров едва ли не пугают тем, что существует где-то великая Чума, но каждый знает о том, что никакой Чумы нет и не будет. А тут… Мама Тани? - У неё в молодости, - шептала Гроттер, - позывной был, Чума. После она ушла с работы, а Сарданапал, он… - Таня ещё больше побледнела. – Он вдруг решил использовать её имя как… - Я понял. Ну что же, это нормально – называть кого-то, какую-то неведомую великую убийцу, именем своей бывшей сотрудницы. Обидно, конечно. Ничего, умрёт Чума – появится какой-то Некромаг, тоже несуществующий и на тот момент уже давно мёртвый. Это нормально, это характерно для таких организаций. - Она пришла к нему, когда узнала, - прошипела Таня, потянув за воротник Бейбарсова с такой силой, что рубашка едва ли не расползлась по швам. – Она пришла к нему, пытаясь вернуть своё честное имя, а он сказал, что либо она будет Чумой, либо не будет никем. - То есть? Убирать неугодных? – удивился Бейбарсов. - Да. Он собирался превратить миф в реальность, но мама не согласилась, понимаешь, не согласилась и… - Гроттер побледнела пуще прежнего, едва ли не свалившись в обморок, и Бейбарсов прижал её к себе, не позволяя упасть. – Мама не согласилась и сказала, что что-то о Сарданапале расскажет. Я не знаю что. - У всех есть грехи. - Естественно, у всех, - криво улыбнулась Таня. – И у мамы были, Сарданапал ими грозил, она ему, а потом он просто её убрал. - Я думал, лишь бы Леопольду не мешала. - Я тоже так думала. Гроттер едва держалась. Страшно узнавать о том, что именем твоей давно уже мёртвой матери обозвали несуществующую убийцу, трудно разобраться в том, какие были причины для подобного поступка восемнадцатилетней давности. Более того – смысла в этом очень мало. - Он и папу убил, потому что тот узнал, - хмыкнула Гроттер. – А меня едва ли не превратили в Чуму. - В каком смысле? - Да в прямом. Я нашла кое-какие записи… Сарданапал сумасшедший, он любил хранить собственные телефонные разговоры… Или Медуза попыталась это сделать, - Таня усмехнулась. – Знаешь, кто должен был убить Барса? - И кто же? - Чума. Глеб едва ли не рассмеялся. Чума – да уж, лучше не придумаешь. Конечно, смерти, которые выгодны тебе, лучше скрывать… Для пущей верности. А Таню бы убили. Всё равно убили – она стала бы ещё одной составляющей Чумы. - Знаешь, она ведь сложилась из сотен людей, - прошептала Таня. – Эта Чума. Всё началось с мамы и с красноречивого позывного, а закончилось смертями, которых тысячи… Я видела список! Бейбарсов тоже видел – потрясающий набор имён и бессмертная неуловимая Чума. Кто убьёт чуму, тот станет героем… И Сарданапал стал. - Я его уничтожу, - прохрипела Таня. Ей стало плохо – девушка задыхалась, наверное, давал о себе знать сильный стресс. - Тихо! – Бейбарсов уложил её на диван. – Не дрожи и попытайся успокоиться – ещё не хватало, чтобы тебе стало плохо. - Убей его! - Ты убьёшь, - криво усмехнувшись, протянул Бейбарсов. – Только сначала выспишься, потому что я не знаю, можно ли тебе снотворное или успокоительное. - Можно! - Тебе – да, а ребёнку – не факт. Прекрати нервничать и угомонись, поняла? – Глеб не знал, желает ли он вообще жизни этому существу, но, впрочем, не доводить же бедную девушку до выкидыша. Ей и так плохо. Ещё полезет жизнь самоубийством заканчивать – только этого ему не хватало. И Чумы заодно. Таня уснула достаточно быстро – буквально за десять секунд, и Бейбарсов попросту укрыл её пледом, который отыскал где-то на старых антресолях, и устроился в кресле напротив неё, следя за девушкой. Гроттер не просыпалась – она оказалась слишком вымотанной и испуганной. Бедный ребёнок. За что ей всё это? Сейчас Таня была именно дитям – пусть и с некоторым запасом в виде убийств и выполненных заданий. Бейбарсов отмахнулся от дурных мыслей и вновь потянулся за документами – интересно, а его убийства в списке Чумы есть?