Черные розы вечности...

Гроттер вздохнула, улыбаясь Анне, а после провела ладонью по уже выступающему животу. Ей почему-то хотелось сначала скрыть это от Склеповой, но после она приняла решение не делать ничего подобного и не совершать глупостей. Почему – Таня понятия не имела, но, тем не менее, Склепова, валяющаяся на кровати и не имеющая возможности ходить, говорила, что ребёнок должен быть самым счастливым с такой мамой. Мысли отдать кому-то собственное дитя убежали. Убежали так же быстро, как и все кошмары и странная ненависть к Бейбарсову – взамен пришло абсолютное равнодушие и желание всё-таки оставить себе ребёнка. Правда, Таня не чувствовала себя матерью… По крайней мере, полноценной матерью, потому что словно сама не могла ею быть. Это страшно – бояться собственного поведения. Слишком страшно, но Таня никак не могла не реагировать на собственное поведение и чувствовала, что если вскоре всё просто возьмёт и изменится, то она не сможет спокойно прожить дальше и банально сойдёт с ума. Бейбарсов просил попрощаться за двоих – он ушёл минуты три назад, потому что Анна была для него лишь обыкновенной обузой, лечение которой приходилось регулярно оплачивать. Глеба не волновало то, что Склепова вытягивала собственными болезнями его деньги, но, тем не менее, всё равно отказывался приходить к ней. Это глупо, конечно, но Таня ни разу не переубедила его в том, чтобы Бейбарсов хотя бы попытался заглянуть к её подруге. - Я пойду, - спокойно промолвила рыжеволосая. – Мне уже пора просто, ты ведь понимаешь, да? Гроттер улыбнулась, и Склепова кивнула – Анна устала, скоро осмотр и ей следует побыть одной. Таня это прекрасно понимала и совершенно не спорила – просто мирно кивнула и покинула палату. Врач получил очередную дозу денег на какие-то таблетки, и Таня поспешила спуститься вниз, то и дело едва сдерживаясь, чтобы ударить себя по рукам. Почему её тянет прикоснуться к животу? Таня не понимала – впрочем, ясное дело, она почему-то отчаянно ждала того момента, когда почувствует, что ребёнок действительно там есть – и почувствует не через тошноту. В конце концов, детям свойственно толкаться на таком сроке. - Проведала? – уточнил Бейбарсов. - Да, - кивнула Таня. – Попрощалась за двоих, - улыбка получилась ещё более натянутой, чем у Склеповой, и Гроттер захотелось домой. Не к Бейбарсову, где она жила вот уже несколько месяцев, а к себе домой, чтобы можно было передохнуть и не думать о всякой ерунде. - Не тошнит? – в голосе чувствовался какой-то оттенок заботы, но Таня проигнорировала вопрос Бейбарсова. - Со мной всё замечательно. Поехали, только скорее, я не хочу попасть из-за твоей медлительности в пробку, - криво усмехнувшись, протянула Гроттер. Автомобиль спокойно пополз по улочкам – Глеб предпочитал не гонять на максимальной скорости по городу в последнее время, а Тане то и дело хотелось, чтобы кто-то попытался в них выстрелить. Она ведь любила скорость. Неимоверно любила, сама не понимая, откуда взялось такое желание всё гнать и гнать вперёд, и теперь подумывала над тем, как бы это успокоиться и взять себя в руки. Хоть немного. Лифты Гроттер игнорировала, упорно поднималась по ступенькам и редко гуляла на улице, потому что ей было лень. Врач ворчал, ругался, но с девушкой ничего никто не мог поделать – особенно её… Муженёк, как представлялся Бейбарсов. Официально они, естественно, не расписались, хотя можно было бы – и Глеб пару раз намекал, но Таня отрицательно качала головой. Она так и не сообщила ему, что на самом деле не отдаст ему ребёнка, и теперь чувствовала себя какой-то брошенной и несчастной. Впрочем, зачем Бейбарсову… Кто там у них будет, дочь или сын? Не нужно. Точно не нужно. Он просто желает сделать "подарочек" сестре, а Таня против, она не желает слышать о том, что кто-то вздумал заниматься благотворительностью. Ей рожать ещё не скоро и далеко не сейчас, а уже страшно и она против того, чтобы отдавать кому-либо ребёнка. Кровь… Родная, как ни крути, хотя порой хочется забыть обо всём и сбежать куда подальше и от обязательств и от собственной жизни. - Есть хочешь? – поинтересовался Бейбарсов. Чёрт. Заботливый ведь какой – не тошнит? Не голодна? Голова не кружится? Всё в порядке? Ты уверена? И откуда столько этой сладости в голосе берётся?! Хоть бы крикнул на неё разок или врезал, чтобы дури не говорила – это, кстати, было бы неплохим решением проблемы, не чувствовала бы себя хрустальной вазой. Нет, прямо тошно! Как же хочется плеваться, как же хочется сбежать куда подальше, а она не может, у неё нет ни единого шанса это сделать. Глупая, почему не уехала, могла же сбежать – это сейчас уже никуда не сбежишь. Потому что поташнивает и порой тянет на грейпфрут под сметаной, словно ненормальную. И на селёдку под шубой из ананаса тоже тянуло, но Бейбарсов не пошёл на такие жертвы и отказался готовить что-то подобное. - Я не голодна, - отрицательно покачала головой Таня. – Ай! Это было как-то неожиданно. Естественно, она ведь прежде никогда не была беременной – ещё бы ожидала подобной реакции со стороны ребёнка на враньё мамочки. Рука сама метнулась к животу – неужели… - Что-то случилось? – присаживаясь рядом и всё тем же спокойным, милым голосом поинтересовался Бейбарсов. - Крикни на меня. Стукни меня чем-то по голове, обзови как-то, чтобы я могла на тебя поорать, - прошипела Таня. – Иначе я тебя убью без причины! Глеб усмехнулся и осторожно положил ладонь на живот. Ребёнок вряд ли чувствовал, но подобная активность Таню не порадовала – было сначала достаточно больно, а после она вроде даже как и привыкла, и успокоилась… Может, сначала – просто испуг? Бейбарсов сидел совсем рядом, слишком близко – так он не приближался к ней уже давно. Возникло желание поцеловать своего… Пока ещё далеко не мужа. Желания беременной женщины – это святое, по крайней мере, так про себя подумала Таня, прикасаясь к губам Бейбарсова и чувствуя, как он обнимает её в ответ. Ребёнок вновь проявил протест. Хоть сейчас бы помолчал, родители помириться вдруг решили, а он тут… Проявляет активность. Впрочем, она прежде переживала. Оказалось – зря. - И всё-таки, Гроттер, надо будет затащить тебя в ЗАГС, - протянул язвительно Бейбарсов, обнимая жену за то, что прежде называлось талией. Вообще-то Таня не пополнела, но собственная фигура её, мягко говоря, не радовала – рыжеволосая понятия не имела, почему. Вот… Просто так. Синдром беременной женщины, что ли – ненавидеть себя за всё, что происходит вокруг? Надо успокоиться… Эй, а он не слишком ли обнаглел? Не ребёнок, папуля, который, кажется, решил, что ему кто-то разрешал распускать руки и целовать мамулю уже не только в губы? - Бейбарсов, я сейчас тебе врежу, - пообещала Таня. - Обязательно, - кивнул Глеб, усмехаясь. – Я даже представляю себе, как именно ты это сделаешь. - Вот и представляй! А я, между прочим, тебе пока что никто! -Ты беременна, нас распишут без очереди, - хмыкнул Глеб. – Для этого даже бумаги с подтверждением не нужны. - Я… - А ещё ты совершеннолетняя, - усмехнувшись, сообщил Бейбарсов, - и вполне способна самостоятельно мыслить… Ну, надо будет всё-таки завтра съездить. - Прибью! - Конечно, прибьёшь, - согласился Бейбарсов. – Какой там у тебя размер… - взгляд предательски остановился на груди. - Не смотри на меня так! Сам знаешь, какой у меня размер! – воскликнула Таня. – Скотина ты… - Я про палец. Таня покраснела – она сама понятия не имела, потому что никогда в жизни кольца не носила, только старое, семейное… Так то ещё от деда. - Не знаю, - прошипела она. - Значит, поедем выбирать вместе. Таня кивнула. Второй поцелуй обошёлся уже без возмущений со стороны что мамочки, что ребёнка, и Гроттер подумала, что это следует считать немым согласием. Или не очень немым. И чего она так злилась? Ну, поцелует муж разок… Что в этом такого? Ничего страшного, только всё-таки не стоит, наверное, так сильно было вырываться… Ничего. На этой скотине царапины быстро заживают, вот и новая сойдёт за два дня.