Записки нефилима

Синие клубы дыма медленно поднимались вверх, растворяясь в ночном воздухе. Звездное небо отражалось в моих и так синих глазах, мерцая миллиардами сияющих бриллиантов. Я сидела на подоконнике, выдыхая табачный дым в открытое окно. Хорошо, что не видит мама. Вот кого-кого, а её я действительно побаиваюсь. Хотя бы потому, что она такая же, как я. Падшая. Вот как меня называют большинство этих зазнавшихся крылатых фанатиков. Хочется спать. Я тряхнула головой, отбрасывая назад черные, как смола, волосы. Благодаря той частичке души, которую отдала мне мать, я практически такой же человек, как и остальные семь миллиардов. Единственное, что меня отличает от этой серой массы, - моё происхождение. Ведь, по идее, я дочь Короля Небес, хоть и особых привилегий мне это не дает. Как фыркали в мою сторону, так и будут фыркать. Всю мою жизнь я сама по себе. С того самого момента, когда мама решила отправить меня в колледж, который я закончила экстерном за особые заслуги. Признаться, от меня просто хотели поскорее избавиться, но не так-то просто выдворить оторву-отличницу. Помню, как отец беспокоился обо мне, не хотел отправлять так далеко, но кто ж попрет против мамы? Правильно, никто, даже я. Я выпустила ещё один клубок дыма, складывая губы «бантиком» и наблюдая за растворяющимися кольцами. Это мой день. Позвольте, я расскажу вам свою историю… Кажется, так уже говорили. Если бы меня спросили, кто мой отец, я бы задала ответный вопрос: «Который?». Нет, возможно, меня не правильно поняли. Я не сомневаюсь в верности своей матери, но, действительно, с самого рождения у меня было трое отцов. Двое братцев-охотников и ангел. Меня учили баскетболу и фехтованию, отменному мату, английскому и енохианскому, стрельбе, грамотному питью текилы и ангельской магии. Неудивительно, что сейчас я такая. Раньше я была милым карапузом с пухлыми щечками и сложенными «бантиком» губами. А сейчас я нефилим-охотница, живущая сама по себе.

***

Наутро я покинула здание очередного пыльного, душного мотеля и принялась бродить по стоянке в поисках своей машины. Солнце палило, будто пытаясь поджарить меня вместе с моими крылышками, как курицу-гриль. Я поправила на себе высокие джинсовые шорты, завязала на талии красную рубашку и надела на голову ковбойскую шляпу, подаренную мне когда-то Дином Винчестером. Подойдя к своему железному другу, я погладила старенький Мустанг по капоту и села за руль. Салон приятно пах кожей и освежителем-ёлочкой, висящим на зеркале заднего вида. Я достала из бардачка темные очки и, надев их, посмотрела на пыльную дорогу. Да, я устала бегать по кругу, но что поделать, если у тебя на хвосте парочка взбунтовавшихся пернатых и «семейный бизнес»? В кармане шортов завибрировал телефон, заставив меня подпрыгнуть на месте. Наспех вытащив застрявший в кармане мобильник и глянув на дисплей, я улыбнулась. Это был единственный член моей семьи, звонивший мне регулярно. - Ну какое же начало дня без Винчестера! – воскликнула я, засмеявшись. – Долго меня проверять будешь? - Привет, Спейс, - трубке послышался такой родной, хриплый голос родительского друга. – Как ты? - Почему «Спейс»? Хорош уже меня так называть. - Потому что «Глазки – космос». Забыла? - Во-первых, ты сказал это по пьяни. Во-вторых, лучше скажи это моему папочке. Глазки-то его! - Да иди к черту. Кстати, о Касе. Вы когда в последний раз общались? - Неделю назад где-то. А что? - Эш, ну ты же знаешь! Для Каса телефон – все равно что для бабушки тетрис. Лишь бы кнопочки поклацать и повозмущаться, как всё запутанно. - Хорошо-хорошо, я позвоню ему, как только закончу с делом. - Помощь нужна? - Думаешь, я с призраком не справлюсь? - Ну ладно. Звони, если буду нужен. - Ты мне всегда нужен, Винчестер. - Рад слышать, мал… Не, не буду тебя так же называть. Малая у нас одна, а ты – Спейс. - Да иди ты, - я засмеялась и положила трубку. Мотор заурчал, заставив меня заурчать вместе с ним. Не знаю, как, но эта винчестеровская любовь к машинам, кажется, у меня в крови. Глядя на дорогу, я вспоминала всё, что только можно. Знала бы мама, какую жизнь я веду. Да, я подкалываю их, обижаю, злюсь, но где-то там всё же люблю их. Никогда не говорила этого маме или папе, да и не хочу говорить. Все эти «слюни-сопли» не для меня. Махнув рукой на всё, я отправилась в ближайший известный мне клуб. Дорога радовала меня отсутствием машин, что позволяло мне гнать во всю и не оглядываться. Папа всегда причитал, стоило ему узнать о моей экстремальной езде. Я приоткрыла окно, из которого тут же хлынул поток теплого летнего воздуха. В моих темных очках отражались редкие кустарники на рыжеватой, сухой земле. Я всё чаще носила очки, считая, что этим ограждаю людей от себя. Глаза – зеркало души, не так ли? Подъехав к небольшому зданию, уходящему под землю, я выключила мотор и, вздохнув, вышла из машины. Дверь открылась – и на меня обрушился оглушительный грохот ритмичной музыки, под которую топталась «золотая молодежь». Хмыкнув, я направилась к улыбнувшемуся мне бармену. Уже через час я непринужденно чирикала с довольно симпатичным мне парнем, опьяненная не одним коктейлем. Подперев голову рукой и рассматривая нового знакомого расширенными зрачками, я мило улыбалась и звонко смеялась, стоило ему пошутить. Блондин наклонился ко мне и, проведя пальцем по скуле, подался ещё ближе, как вдруг я почувствовала, как меня оттягивают от него за шкирку. Повиснув в чьей-то руке обмякшей тушей, я не особо понимала, что происходит. Только когда меня повернули, держа в воздухе, и я встретилась взглядом с испепеляющими небесно-синими глазами, я осознала плачевность своего положения. Мило улыбнувшись, я помахала рукой перед лицом-кирпичом и тут же была перенесена в знакомый до боли дом, стены которого просто пропитались ладаном и апельсинами. Меня все ещё держали над полом, а я понурила голову, ковыряясь взглядом в полу. Моё бренное тело встряхнули, будто тряпку, и понесли по коридору, занося в зал. На диване, читая книгу, сидела молодая на вид девушка, чьи черные волосы были заколоты в пучок, а ярко-зеленые глаза быстро бегали по строчкам. Я снова посмотрела на своего обидчика, который до сих пор исполнял роль подъемного крана, и истошно завопила, заполняя своим голосом весь дом: - Папа, рукоприкладство в семье уголовно наказуемо!!! Мама!!! Девушка вздрогнула, схватившись за сердце, и ошалело посмотрела на нашу веселую компашку. Я надула щеки, жалобно глядя на мать, которая, ухмыльнувшись, поднялась на ноги. Шмыгнув носом, я дернула ногой, то ли пытаясь вырваться, то ли пытаясь дотянуться и ударить это чучело, держащее меня. - Кас, я, конечно, понимаю, что ты устаешь на работе, но пригласить дочку навестить нас можно более мирным способом, - проговорила мама. – Ладно, Терминатор, отпускай это чудо. Папа кивнул и, ещё раз пристально оглядев меня, поставил, наконец, на ноги. Я, тут же подскочив, будто получила невидимый пинок под зад, побежала к маме, остановившись за её спиной. Тэс нахмурилась и, будто учуяв что-то, повернулась ко мне. Я тут же почувствовала её мягкие ладони на своем лице и с ужасом поняла, что она вглядывается в мои глаза. - Эшли Джонсон-Винчестер, ничего объяснить не хочешь? - Хочу, только, для начала, отзови этого бежевого бультерьера, а то у меня чувство, будто он меня сожрать готов, - буркнула я, скрестив руки под грудью. Кас тут же хмыкнул и, испарившись, появился позади меня сидящим в кресле. Никак не привыкну. Я вскрикнула, кинувшись к матери, которая почему-то отступила в сторону, что поспособствовало моему удачному приветствию с паркетом. Привет, пол, давно не виделись. Скучал? Послышался тихий смешок мамы, когда я поняла, что моё положение действительно кажется комичным. Упираюсь щекой и коленями в пол, зато моя прелестная задница поднята, как американский флаг на Луне. Я фыркнула, сдувая пряди с лица и, упершись ладонями в пол, поднялась. Папа все так же сидел в кресле, положив одну ногу на другую и подпирая рукой голову. А мама сидела на подлокотнике, скрестив ноги и улыбаясь. Они переглянулись, синхронно кивнули и снова посмотрели на меня. Вижу по этим хитрым рожам - что-то задумали, пернатые сволочи. - Ты совсем отбилась от рук, Эшли, - монотонно протянул отец, глядя на меня. - И поэтому мы решили… - продолжила мама. - Что ты снова переезжаешь к нам. - И идешь в школу! – Тэс мило улыбнулась, хотя это больше было похоже на злорадную ухмылку. Пальцы правой ноги пронзила резкая боль. Видимо, о них ударилась моя челюсть…