Записки нефилима

С шумом спустившись по лестнице, я поправила на себе бунтарски короткую майку и вышла на кухню. Опять же, папа сидел за столом, попивая кофе и перечитывая уже новую тетрадку, которую ему из-за меня, видимо, пришлось переписывать всю ночь. Ну и ладно, сам напросился. Я проскакала, как северный олененок Рудольф, к холодильнику в надежде найти там что-нибудь съедобное. А нос у меня действительно красный. Не подумайте, я бы не стала ночью осушать облюбованный мною мини-бар в гостиной. На худой конец я бы принесла бутылочку в школу и предложила математичке роль собутыльника, раз уж она настолько в восторге от меня. Черта с два я найду в этом доме нормальную еду. Всё, мама уехала – в холодильнике мышь повесилась, а тараканы, разочаровавшись, перекочевали в дом напротив. Недовольно фыркнув, я зло зыркнула на непутевого папашу и решила поразвлечься. Став позади него, я резко обеими руками схватила его за горло, заставив подпрыгнуть вместе с чашкой, содержимое которой чудом не выплеснулось на меня. Тогда бы я точно заверещала аки огромный лесной вепрь, и даже папочке пришлось бы поберечь барабанные перепонки своего несчастного сосуда. Кстати, об ангеле. Не понимая, чем заслужил дочь с замашками Отелло, пернатый лишь глотал недостающий воздух, даже не допуская мысли о том, что вполне может отбросить меня к чертям в стену. Правильно, папочка, рукоприкладством в этом доме могу заниматься только я. Поняв, что у отца скоро начнется самая натуральная асфиксия, а для мозга это вредно (хотя, о чем в данном случае можно говорить?) я чуть ослабила хватку, давая возможность моей жертве сделать пару вздохов. - Отец года, ты своего ненаглядного ребенка кормить собираешься? – процедила я, посмеиваясь в своих мыслях. Когда я наконец-то отпустила пернатого, тот обернулся и ошалело осмотрел меня, будто видит впервые. Я помахала ему ручкой, улыбнувшись, и указала на пустой холодильник. Да, милый, женщине от мужика всегда надо чего? Правильно, еды. И, желательно, много. Я же, все-таки, организм растущий. Папа, не отрывая от меня взгляда, отвел руку в сторону и сделал неопределенный жест в воздухе. Подождав секунду, он кивнул в сторону всё того же холодильника и отвернулся обратно к тетрадке. Я хмыкнула и, открыв холодильник, буквально обомлела. Пальцы на ноге, крепитесь, с этим пернатым недоразумением вам не раз придется чувствовать на себе мою челюсть. Я нашла себе суженого. Пора обрадовать родителей, мой любимый переезжает к нам, а точнее – в мою комнату. Правда, жалко, что холодильник не на колесиках. Выбрав из этого Рога Изобилия пачку с пирожными, я уселась на стул, по устоявшейся традиции устроив ноги на папиной тетрадке. Ангел грозно посмотрел на меня и, выдохнув, отвернулся к окну. - Ты завтракать будешь, отец? – спросила я с набитым ртом. Игнор. Надулся? Ну и иди в задницу, мне больше достанется. Нет, я не могу завтракать в тишине. Так лучше слышно моё чавканье. Я ударила ногой папу по плечу и снова положила на стол, пока пернатый поворачивался ко мне, удивленно глядя на меня. Если бы его словарный запас был бы равен человеческому, с таким выражением лица можно было бы сказать: «Доченька, не похерела ли ты часом?» Увы, а может, и к счастью, папаня такими высоконравственными высказываниями не пользуется. Видя, как в прекрасных глазах моего отца уже заряжается на батарейках благодати молния, я понимала, что стоит спасти положение, потому что мне с обожаемым пернатым ещё неделю уживаться. - Я говорила, что люблю тебя? – пролепетала я, хитро ухмыляясь. - Нет. - Так не будем же портить традицию! – я всплеснула руками и поняла, что падаю. А вот сейчас я готова поклясться, что расшатанная психика моего папаши точно нарушилась. Правильно, ведь я вывалила на него весь словарный запас отборного мата от старшего Винчестера, бурча из-под стола. Нет, возможно, какие-то из этих слов он уже определенно слышал в свою сторону, но не в таких оборотах и не от своей дочери так точно. Сквозь свой матерный поток изощренных высказываний, я услышала тихий смешок отца, что окончательно вывело меня из себя. Сидя под столом, я ударила его по ноге и заорала: - Ах ты скотина пернатая! Твоя дочь тут чуть не расшиблась всмятку, а тебе, падлюка, смешно?! Смешно тебе, да?! Я дернула ножки стула на себя, заставив остальные две принять наклон в сорок пять градусов, и тут же отпустила их, переворачивая этот самый стул. Раздался грохот, а вскоре и мой смех злого гения, скрещенного с серийным маньяком-убийцей. Я подползла к распластавшейся на полу жертве и, взяв за грудки, приподняла над землей. - Ну что, папочка, весело тебе? Какой там история сегодня урок? Первый? Ой, как замечательно! Расскажу-ка я ребятам историю, как один пьяный олень упал мордой в снег и не хотел подниматься! А биология? Третий? Отлично, развею мнение училки о том, что детей находят в капусте, приведя в пример ваши с мамой достижения! Вот весело будет, правда? – маниакально глядя в глаза отца, процедила я и ударила его о землю. Всё, что произошло сегодня утром, можно охарактеризовать одной фразой: «С добрым утром, папочка!» Надув щеки и скосив глаза, я скорчила папане рожицу и, подпрыгнув, побежала собираться. Мало ли, вдруг пернатое решит, что его ненаглядную дочурку все-таки мало пороли. Накинув на плечо портфель и взяв в руки бирюзовую кожанку, я подошла к двери, нетерпеливо дергая её за ручку в ожидании отца. Ангел вышел из кухни, держа в руках портфель, который поблескивал в лучах солнца, пробивающихся сквозь витражи вокруг двери. Что-то в его взгляде мне не понравилось, и не зря. Папа щелкнул пальцами - и мне стало теплее. Оглядев себя, одетую в темные джинсы и белую блузу, я законючила: - Ну па-ап! - Это не обсуждается, Эшли. Ты идешь в школу, а не на прогулку. - Какой же ты зануда! - протянула я, выходя из дома. - Не наговаривай, - что за наглость? Меня ударили портфелем по и так ушибленной пятой точке! Ну, не больно, просто чтобы выдвинуть меня из дверной арки. Как же замечательно, когда собственный отец выгоняет из класса! И из-за чего? Я же просто нарисовала на карте "Своё кругосветное путешествие", заданное домой. Ну и что, что оно похоже на руку с выставленным средним пальцем? Зато креативно. Я смотрела на папу, не веря ушам. Он действительно сказал: "Вон из класса". Одноклассники, хихикая, наблюдали за этой картиной. Хмыкнув, я подошла к столу и уселась на всё те же тетрадки. Пернатый медленно закипал. - Что? - Что?! - недовольно переспросил папа, всплеснув руками. - Что ты здесь устроила?! - Слушай, что тебе не нравится? Стильно, модно, молодежно. Уж если и жить с девизом "Fuck the world", то на полную мощь. Ангел молча выдохнул и, взяв мой дневник, начал что-то там корябать. Я искренне рассмеялась: - И что ты делаешь? Сам себе замечание пишешь? Оригинально, папуль. Класс засмеялся, как и я, а папа снова посмотрел на меня. Как же смешно он выглядел в этих очках, которые он с какой-то стати решил носить. Фильмов про учителей насмотрелся? Даже боюсь предположить, какого жанра... Смешные прямоугольные очки в черной оправе, которые постоянно съезжали с его, не побоюсь этого слова, монументального носа. Наклонившись, я пальцем поправила опять съехавшие очки и ухмыльнулась: - Этот атрибут, увы, умного вида тебе не добавляет. Сказав это, я ускакала за дверь под довольный шепот одноклассников. Физкультура прошла как нельзя хорошо, учитель полюбил меня с первого взгляда, хоть и недолюбливал моего папашу, как и большинство представителей мужского пола этой школы. А всё почему? Да потому что девки (от мала до велика) почему-то тут же таяли и млели. Ну ладно, признаюсь, благодарна я папе за свою в том числе смазливую мордашку. Третий по расписанию у нас биология. Ох, бедная миссис Харп, я уже приготовила целую речь. Надеюсь, у неё устойчивое сердце? Завалившись в кабинет, я поскакала к своему месту и вдруг застыла. Не было того старческого вздоха, коим меня встречала наша биологичка. Я развернулась и приоткрыла в удивлении рот. В кресле, завалив ноги на стол, сидела довольно молодая девушка и, что-то мурлыкая про себя, выравнивала пилочкой наманикюренный ноготь на правой руке. Блеснув своими темно-карими глазами в мою сторону, она ухмыльнулась, показывая явные ямочки на щеках. Темные волнистые волосы обрамляли округлое лицо, а на губах пылала красная помада. Одета модно, что-то в моем стиле. Тяжелые ботинки, легинсы, рубашка и темно-серая кожаная куртка. В общем, ничего себе так биологичка. - Вы у нас заменяете? - я моргнула пару раз, переставая разглядывать её. - Ну да, - она нахмурилась. - Мы не виделись раньше? Лицо знакомое. - Не думаю, - буркнула я, усаживаясь за парту. - Как тебя зовут? - Эшли Ви... Джонсон. Эшли Джонсон. - Джонсон, говоришь? - девушка заглянула в журнал и перелистнула страницу на информацию о родителях. - Ты... мать моя женщина! - Что? - Да так, ничего. Забудь. - Ну ладно. А Вас как зовут? - Тебе, как ученице, стоит называть меня Мисс Мастерс. Я уже называла своего отца «пернатой скотиной»? Отлично, назову ещё раз. Эта пернатая скотина завалила меня на экспресс-тесте! Но его поведение возымело должный эффект – целый день у меня не было ни малейшего желания издеваться над учителями и одноклассниками. Из школы мы шли молча, я в обиде. Как, собственно, и мой горе-отец, но меня это мало волновало. На улице уже постепенно смеркалось, домой мы идем позже обычного, потому что ключи одни на двоих, а, по мнению папаши, я бы тут же отправилась «гулять», и он бы попросту не попал в дом. Кажется, кое-кто забыл о своих способностях супергероя? Хотя, кого я обманываю? Мне просто не доверяли поход домой в одиночестве. Особенностью Бофорта являлось наличие недалекого отсюда моря, поэтому к вечеру в городе становилось довольно прохладно. Я поежилась, нахохлившись, и потерла плечи. Холодно. Папа тут же остановился, что заставило остановиться и меня, и передал мне в руки свой портфель. Приняв вещь, я скептическим взглядом следила за тем, как ангел снимает с себя свой ненаглядный плащ, который по моему мнению уже давно прирос к нему. Бежевая неотъемлемая часть гардероба моего отца тут же легла мне на плечи, и я, отдав сумки папе, всунула руки в рукава и застегнула пуговицы. Кастиил отказался возвращать мне мой рюкзак и, тяжело вздохнув, обнял меня за плечо, продолжив путь к дому. Интересно, сколько он ещё готов терпеть такую выскочку-дочь? Наверное, вечность, это же папа.