Записки нефилима

- Кто вы такие?! Что вам нужно?! – засыпала я вопросами своих похитителей, стоило одному из демонов вынуть из моего рта кляп. - А ты не поняла, деточка? – у них почернели глаза. – Что может быть нужно группе парней от одиноко идущей по улице девушки? Меня опять душат слезы. В отчаянии я пытаюсь высвободить руки из веревок, но не выходит. Я привязана к стулу, а вокруг меня стоят четверо демонов. Без моих способностей я не имею против них никаких шансов. От серых обшарпанных стен комнаты веет холодом, а лампа над головой качается из стороны в сторону. Комнатка настолько мала, что я почти чувствую дыхание каждого из этих парней. Меня охватывает жуткий страх, я вижу их лица, понимаю, что со мной собираются сделать. Вот этого я уж точно не перенесу. Похитители переговариваются между собой, решая, кто за кем, а я поднимаю глаза к лампе, пытаясь проглотить неприятный ком в горле. Когда ожидание становится невыносимым, главный из демонов вдруг подходит ко мне и развязывает веревки. Они считают меня человеком, ведь мама когда-то позаботилась о том, чтобы мой истинный облик не был виден. Парень резко и грубо поднял меня на ноги и толкнул к стене. Ударившись о нее, я заметила, что незаметно для себя прокусила губу, и слизала кровь. Теперь, когда этот парень подошел ко мне, меня охватило отчаяние. Я заплакала навзрыд и попыталась вырваться, когда его руки потянулись к молнии на платье. Не вышло, меня только сильнее прижали к стене и тихо сказали на ухо: - Не дергайся, хуже будет. Нет, так не пойдет. Заливаясь слезами, я подняла голову и, посмотрев наверх, закричала: - Папа! Папочка, пожалуйста, помоги мне!!! Демоны засмеялись. Видимо, со стороны это действительно выглядело странно. Они ведь не знали, даже не догадывались, чью дочь похитили. Им было смешно, а я, задыхаясь, уперлась лбом в стенку, смирившись с дальнейшей участью. Опять ожидание и это режущее душу чувство. Не знаю, услышал меня папа или нет, но я уже была готова ко всему. По крайней мере, потом мне будет, кого винить за это. Если я выживу. Парень, прижимающий меня к стене, вдруг отпрянул, и послышался грохот. Подняв голову, я открыла рот от удивления. Трое других парней стояли на коленях, а главный был вдавлен в стену, по которой пошли неслабые трещины. Сквозь слезы я рассмотрела бежевое пятно посреди комнаты. Как я была сейчас счастлива этому пятну и родному хриплому голосу, переполненному сейчас ненавистью и гневом: - Как вы посмели, адские отродья, приблизиться к моей дочери?! - Мы не… знали… - прохрипел тот, что несколько минут назад пытался в спешке стянуть с меня платье. – Черт, принцесса Небес… Кастиил, пощади нас. - Нет. Вам нет прощения. Комната залилась светом, заставившим меня зажмуриться. Я услышала крики этих уродов, которые стали музыкой для моих ушей. Свет погас, и я снова открыла глаза. Они мертвы, все четверо, их внутренности поджарены, а из глазниц ещё тянется дым. Полностью осознав, что произошло, я заплакала… Нет, разрыдалась, хватаясь за голову и дрожа всем телом. Папа обернулся ко мне, и от его взгляда во мне окончательно что-то перевернулось. Столько тревоги, столько беспокойства и любви было в этих бездонных небесно-синих глазах. Обессилев, я упала на колени, всё ещё не в силах успокоиться. Я тут же услышала шаги, и через секунду почувствовала тепло. Папа тоже опустился рядом со мной на колени и крепко обнял, притягивая к себе. Я вцепилась дрожащими пальцами в его плащ и прижалась как можно крепче. Он гладил меня по голове и иногда, отклоняясь, целовал в висок и в лоб. - Тише, не бойся. Все кончено, теперь ты в безопасности. - Папочка… Господи, мне было так страшно! Если бы не ты… если бы ты не пришел… - Что значит «если бы не пришел»? Ни одному существу на этой земле я не позволю причинить вред моему ребенку. - Прости меня… Я столько натворила… - О твоем поведении можно поговорить позже. Сейчас главное, что эти у… - я не дала ему закончить мысль, прикрыв рот ладонью. - Папочка, не ругайся. Тебе не идет так выражаться. Надо маме сказать, чтобы больше не выражалась при тебе. - Хорошо, если ты не хочешь, я не буду употреблять такого рода слова, - он снова поцеловал меня в лоб. – Довольно здесь сидеть, пора домой. Папа взял меня на руки, и перенесся в дом. Все еще не отойдя от шока, я заснула, даже ещё не успев оказаться в своей постели. Я снова открыла глаза, когда меня аккуратно уложили на кровать и накрыли одеялом. Ангел вздохнул, покачав головой, и выключил светильник, собираясь уходить. Я, нахмурившись, схватила его за руку. - Пап, не уходи, пожалуйста. Останься, пока я не засну. - Хорошо, - он присел рядом со мной, а я, вывернувшись, кое-как устроила голову на его коленях. Я почувствовала, как ангел запустил пальцы в мои волосы, поглаживая по голове. Стало намного спокойнее, я уже не дрожала. Такое странное чувство. Чувство защищенности. Теперь я понимаю, что, как бы там ни было, он готов порвать за меня любого, как и мама. Кстати, о маме. Если над папой я просто подшучивала, то маму же действительно обидела. Черт, да я её чуть ли не проституткой обозвала! Я вздрогнула и, приподняв голову, вопросительно посмотрела в голубые глаза отца, пристально наблюдающего за мной. Он чуть улыбнулся и провел рукой по моим волосам. - Твоя мать ещё не уехала, рейс перенесли. Если быстро приведешь себя в порядок, сможешь поговорить с ней. Я задержу её. Я кивнула и, подскочив с кровати, побежала к двери. Обернувшись, я посмотрела на папу и засмеялась, увидев его заговорщиское выражение лица. Ох уж этот папа, зараза хитрющая. А ещё меня «чертенком» называют. Вдоволь насмеявшись, я покачала головой и ускакала в ванную. Хотелось поскорее смыть с себя всю эту гадость. Скинув грязное платье, я встала под душ и прикрыла глаза, нежась в горячих потоках воды. Кажется, только эти жгущие кожу капельки способны растормошить меня и отряхнуть всю ту дурь, что во мне накопилась. Вода заботливо принимала меня в свои объятия, выслушивая каждый вскрик остатка моей души. Закрыв кран, я вышла из кабинки и, вытеревшись полотенцем, переоделась в нечто более домашнее. А именно: майку и пижамные шорты в клеточку. Я выдохнула, заколов мокрые волосы «крабиком», и спустилась по лестнице. С улыбкой заметила, что коварный план папы сработал – мама стояла на пороге и пыталась отобрать у него свою сумку, смеясь. Увидев меня, ангел кивнул и протянул Тэс её вещь. Я остановилась на третьей ступеньке и, опираясь на перила, посмотрела на мать. - Ма, ты это… Прости, что ль? В ванной я перегнула палку. - Извинения приняты, - мама кивнула, улыбнувшись. – Ладно, я поехала, а то твой нахал-отец ещё что-то учудит. Всем пока, не разгромите дом к моему приезду. Вернусь через неделю. Только мама открыла дверь, папа схватил её за руку и притянул к себе. Да ну что ж такое? Ну почему нельзя, как нормальные муж и жена, поцеловать друг друга в щечку и распрощаться? Почему надо так впиваться друг другу в губы, что у меня создается впечатление, будто они прям сейчас при мне начнут раздеваться? Шумно выдохнув, я включила свою визгливость на полную мощность: - Родители, имейте совесть, в здании находятся дети с неустойчивой психикой!!! Или отцепитесь друг от друга, или езжайте вместе в Нью-Йорк и снимайте номер с самой большой кроватью!!! Первой отреагировала мама на моё заманчивое предложение, засмеявшись. Папа возмущенно глянул на меня, а потом начал ковыряться взглядом в полу, скрывая легкий румянец. Мать, ухмыльнувшись, похлопала его по плечу и, подмигнув мне, вышла за дверь. Ну всё, папочка, как говорится: «Welcome to Hell». Я спустилась с лестницы и, сохраняя наглейшее выражение лица, подошла к нему. Ухмыльнувшись, я ткнула пальцем ему в грудь и сказала: - Я тебя насквозь вижу, пернатый негодник. Ну ничего, вот вернется мама – вообще тебя не узнает. Я тебя науськаю. Господи, уму непостижимо! Дочь учит отца обращаться с женщинами! - Мне казалось, что ты… - Изменилась? Не дождешься, папочка. То была минутная слабость и только. Поверь, ты надолго запомнишь эту неделю. О, это сладостное предвкушение победы. Я уже вижу неподдельный страх в глазах моего непутевого родственника, и это ещё больше разжигает мой азарт.