Записки нефилима

- И как мы это сделаем? – я «хвостиком» ходила за архангелом, впопыхах швыряющим в сумку амуницию. – Мы даже не знаем, где он! - Ты не знаешь, - он ухмыльнулся, сверкнув фисташкового цвета глазами. – А я знаю. Я, конечно, не сгораю от любви к своему братцу, но и становиться тебе приемным отцом не собираюсь. Родил маленького дьяволенка, пусть сам и воспитывает. - Эй! Мы шли по пустынному городу, осторожно переступая через обломки машин и стекло. Теперь я уже рассматривала серые полуразрушенные небоскребы. Это был бывший «город большого яблока». Город, где раньше кипела жизнь, теперь заброшен и разрушен. Мы остановились у одного из небоскребов, на котором ещё еле-еле работал новостной монитор. Показывали выпуск новостей, ведущая рассказывала о каких-то протестантах. - Единственное, что известно о пропавших лидерах противостояния – их недавнее заявление противникам. Я удивленно охнула, когда на экране показали моих родителей. Что-то в них поменялось. Они не держались за руки, не стояли рядом, даже не смотрели друг на друга. Все в той же армейской одежде, с оружием, лица в пыли и ссадинах. Они говорили о мире, о том, что равновесие потеряно, что войны не должно было быть, что они за мир. Но удивилась я другому: папа попытался взять Тэс за руку, но та только отстранилась, еле заметно поморщившись. - Габби, - сказала я тихо, - что с ними случилось? - Пусть об этом тебе Кас расскажет. Это не моё дело. - Ладно… - Пошли дальше, у нас не так уж и много времени. - Пошли. Я опустилась на траву рядом с Гавриилом, выслеживающим через бинокль охрану крепости. Какие же ангелы, все-таки, пафосные создания. Крепость! Удивляюсь, что вокруг неё не сверкают молнии и не летают волшебные пони. Гавриил, кажется, понимая меня в этом плане, брезгливо хмыкнул и снова прильнул к биноклю. Каменные стены отдавали мертвенным холодом, и мне от этого стало не по себе. Не хотелось думать о том, что в этом месте держат моего отца. Каково ему сейчас? Нет, не хочу об этом думать. Мы вытащим его оттуда, найдем чудо-способ вернуть маму, и всё будет хорошо. Я посмотрела на архангела, казалось, серьезного, как никогда. - Десять, - пробормотал он, опустив бинокль. – Там, у входа, два ангела, в башнях четыре и под стенами четыре. Ну почему только я могу вечно спасать этого полудурка? Правда, не считая Винчестеров. - А где они сейчас? - Весь мир в заднице, не только Америка. Вот они и странствуют, помогают, чем могут, - архангел, выдохнув, посмотрел на меня. – Не боишься? Ты можешь не идти, Кас мне голову открутит, если я потащу тебя туда. - Нет, я должна быть там. Я должна всё исправить. Гавриил… - Я уже привык к кличке «Габби», - он улыбнулся. – Тэс меня так называла. Тебе тоже можно. - Ладно, Габби, - я улыбнулась в ответ. – В своем сообщении мои родители сказали, что я намного сильнее, чем думаю. - А насколько сильной считаешь себя ты? - Ну, ангелу врезать, чтоб тот отлетел на десяток метров, я в состоянии. Архангел только коротко рассмеялся, покачав головой. Да ну неужели всё так серьезно? Тогда почему они не говорили мне этого раньше? Наверное, чтобы защитить или избавить от ответственности. Ведь сила – это всегда ответственность. Ведь мама с папой всегда хотели для меня нормальной, спокойной жизни. Гавриил кивнул и, поднявшись, протянул мне руку. Я тоже поднялась, посмотрела ему в глаза и, полная решительности, начала спускаться к входу. Два ангела, стороживших его, стали подходить к нам, но тут же исчезли в ярком свете, стоило моему напарнику щелкнуть пальцами. Меня передернуло, только сейчас я стала ощущать ту силу, которая сейчас находилась рядом со мной. Как ни крути, хорошо иметь могущественных друзей. Гавриил открыл тяжелую массивную дверь и пропустил меня вперед. В коридоре нас встретил ещё один «охранник». Ангел зло посмотрел на нас, доставая клинок. - А теперь ты попробуй, - прошептал Габби, наклонившись к моему уху. – Соберись, напряги руку и убей его. Моя рука задрожала от напряжения, я подняла её и наставила на ангела. Тот закашлялся, но секунду спустя лишь рассмеялся, глядя на меня. - Неужели ты действительно веришь в то, что этот выродок может убить Посланника Небес? Гавриил, я разочарован в тебе. А вот это уже наглость. Ненависть со злобой переполнили меня от кончиков пальцев до макушки. Я ещё больше напрягла руку, в ладони появилось жжение. Ангел схватился за горло, снова разойдясь в кашле, и упал на колени. Я чувствую. Чувствую силу, бегущую по венам вместе с кровью. Коридор залился светом, заставившим меня зажмуриться. Как только всё закончилось, я открыла глаза, и на моем лице заиграла победная ухмылка. Ангел мертв, о чем свидетельствуют пепельные следы крыльев. - Умница, - Гавриил улыбнулся и, кивнув мне, сорвался с места. – А теперь бежим. Мы бежали по этим бесконечным на вид коридорам, то и дело сталкиваясь с ангелами, которых с каждым разом было все легче убивать. Меня переполняла ненависть к этим существам. За мои вечные скитания, за насмешки, за убийство мамы, за казнь папы. Что мы им сделали плохого? Мама с папой просто любили друг друга, родили меня, что здесь плохого? Почему их вера настолько кровавая? Почему надо убивать во имя Господа? Почему любовь для них преступление, а смерть – покаяние? За этими мыслями я и не заметила, как мы подбежали к какой-то железной двери, пронизанной болтами и ставнями. Благодать внутри меня забилась в ритм сердцу, дав понять, что за этой дверью. Точнее, кто. Наверное, впервые я настолько явно почувствовала, как эта частичка меня притягивается к другой будто магнитом. Я нервно топталась на месте, пока Гавриил проверял, всё ли чисто. - Вышиби дверь. - Что? – я опешила. - Не слышала? Вышиби эту дверь. - А я разве могу? - Детка, ты замочила с десяток ангелов, разве тебе может стать на пути какая-то там дверь? Давай, кто-то же должен научить тебя пользоваться силами. Я кивнула и стала напротив двери, выставив перед собой руки. Просто тяжеленная дверь, которую надо сорвать с петель, что может быть проще? Какая прелесть. Сглотнув, я закрыла глаза и сосредоточилась. В ладонях опять появилось жжение, а дыхание участилось. Послышался звук наподобие взрыва и потом грохот. Закашлявшись от поднятой пыли, я посмотрела на оставшуюся дверную арку и, набравшись решительности, шагнула в комнату. Осколок благодати забился сильнее, как и сердце, когда я увидела своего отца. Если бы не хлопок по плечу от Гавриила, я бы разревелась или так и стояла истуканом. Да это звери, а не ангелы! - Папа! – наконец, отмерла я и опустилась рядом с сидящим на полу Кастиилом, одним щелчком пальцев высвободив его из оков. - А ты быстро учишься, - Габби улыбнулся. - Гавриил, какого черта ты притащил её сюда? – я едва ли не поперхнулась от таких высказываний от своего отца. - И тебе привет, братишка. Поблагодаришь за спасение потом, сейчас нам надо поскорее сматываться отсюда. - Пап, давай, я помогу, - я подлезла под его руку, помогая встать на ноги. – Идти можешь? - Мне крылья оторвали, а не ноги, - он выдохнул. – Прости. Да, я могу идти. Кастиил поднял голову и, посмотрев на архангела, пошел к выходу, взяв меня за руку. Я никогда не видела его таким нервным и злым. Хотя, я могла его понять. Его лишили того, с чем он жил миллионы лет, конечно он будет злиться. И все равно он изменился. Сколько же времени прошло от того утра? Видимо, много, ведь папа не мог так измениться за месяц или даже год. Мы выбежали на улицу, и отец тут же поморщился от бьющего в глаза света. Гавриил, заметив, что брату совсем уж не по себе, решил нас перенести, чтобы зря не тратить времени. Мы снова оказались в пыльном трейлере, архангел тут же опустился на полку-кровать, устало потирая переносицу. Видимо, такие приключения не очень хорошо сказываются на его самочувствии. Папа тоже пошатнулся, и я усадила его на стул. Он не смотрел на меня. Не знаю, почему, но не смотрел. Поджав губы, я хотела положить руку ему на плечо, как увидела на его спине бордовые пятна. - Ты ранен, - прошептала я. - Конечно, я ранен. Мне же оторвали крылья. - Я думала, это метафора… - Нет, Эшли, это не метафора. Меня в прямом смысле лишили крыльев. - Пап, - черт, как же я не люблю плакать. Я опустилась на колени и обняла его, пытаясь не задеть раны. – Мы что-нибудь придумаем, слышишь? Что же это за гады, черт бы их побрал! Я не оставлю им этого, они ещё пожалеют, что сунулись к моей семье! Я смогу всё исправить, и всё снова будет хорошо. - Глупая, - он тоже обнял меня и еле заметно горько улыбнулся. – Разве ты не видишь? Мир раздроблен в пыль, мы ничего не сможем сделать. - Не говори так, - я отклонилась. – Если ты сдашься, я засомневаюсь в том, мой ли ты отец. Ничего не потеряно, пап, пока есть хоть малейший шанс. Они убили маму, покалечили тебя. Они должны поплатиться за это. Только не смей сдаваться. Ну подумаешь, крылья. Не на тех напали! Если уж я принцесса, то я заставлю этих гадов на коленях ползать! - Вся в мать… - Ну тогда я точно всех порву, - я улыбнулась, подмигнув. – И ты всех порвешь. Вот заштопаем тебя, и будешь как новенький. Габби, у тебя аптечка имеется? - А ты думаешь, где я достал бинт, чтоб тебе руку перевязывать? – архангел выставил перед собой руки, заметив испепеляющий взгляд моего отца. – Не надо меня тут взглядом прожигать, эта истеричка сама себе ладонь проткнула! - Габби, аптечку! Архангел посверлил нас взглядом и, что-то пробубнив себе под нос, достал из ящика белый чемоданчик с позвякивающими внутри медикаментами. Протянув его мне, он нахмурился: - Уверена, что справишься? - Я давала клятву Гиппократа, должна справиться. Единственное, мне будет не совсем привычно зашивать своего отца, но все же, - я помолчала. – Ладно, Габби, не накручивай меня! А то начнут руки дрожать! - Ладно, лучше пойду, проверю лагерь. Без вас с Тэс там черт знает, что творится. Вам есть, о чем поговорить. Дверь захлопнулась, сопровождаемая моим тяжелым вздохом. Не очень-то привлекала перспектива резать и зашивать родного отца, особенно без наркоза. Поднявшись, я подошла к другому стулу, собираясь с мыслями, вспоминая коллежскую практику. Выдохнув, я достала перчатки и антисептик. - Пап, сядь лицом к спинке стула, так будет удобнее нам обоим. Да, была б здесь мама, она бы сморозила что-то вроде: «Чего ты так нервничаешь? Вот тебе прекрасная возможность отыграться на папочке». Эх, мама, была бы ты здесь. Возможно, и папа вел бы себя по-другому, не было бы той пустоты в глазах. Видя его таким, я забываю все обиды и колкости, прячу свои шипы, потому что понимаю, как ему сейчас плохо. Он потерял всё: крылья с возможностью летать, власть со статусом, любимую жену и надежду на будущее. Осталась только я, и будет самой низкой подлостью подкалывать и издеваться над ним сейчас. Повернувшись, я еле удержалась, чтобы не вскрикнуть, увидев такие ранения. Две глубокие протяжные раны. Черт, вот теперь у меня действительно дрожат руки. Стоп, а что если… Я присела на стул напротив и выставила руку перед собой. Вдруг получится? Опять жжение в ладони, папа вскрикнул, зажмурившись, а раны начали затягиваться. Я убрала руку, почувствовав, что из носа течет кровь. Ну, теперь хотя бы зашивать не придется. Теперь они не так глубоки. - Ты использовала свои силы? - Да, - я кивнула, доставая вату и антисептик. – Я никогда не думала, что способна на подобное. - Мы не хотели, чтобы ты знала. Ведь сила… - Это ответственность. Я знаю. Вы хотели, чтобы я жила спокойной жизнью. У меня к тебе вопрос… - Я бы удивился, если бы его не было, - он чуть улыбнулся. - Что случилось между тобой и мамой? Я видела вас в новостях… - Я не хочу об этом говорить. Может, потом. Могу лишь сказать, что я не сдержал обещания. - Какое обещание надо было нарушить, чтобы мама возненавидела тебя? - Верности… У вас было чувство, будто где-то рядом взорвалась атомная бомба? У меня да. Возможно, этот бред - последствие высокой температуры, ну как-то так, терпите меня злую и больную. Надеюсь на отзывы