Записки нефилима

Кажется, я проспала целую вечность перед тем, как снова проснуться в душном трейлере на кровати-полке. Я просто не могла поверить в то, что происходит. Ещё вчера утром я сладко спала в своей постели, насмехаясь в мыслях над воркующими внизу родителями. И что теперь? Как понять, что реальность, а что ложь? Неужели моя мать действительно мертва, а отец больше никогда не познает чувства полета? Нет, это просто невозможно. Открыв глаза, я уставилась в потолок, не желая даже пальцем шевелить. Всё равно это не моя жизнь. Сейчас я засну и проснусь, обнимая своего домашнего Дьявола, получу нагоняй от мамы и снова подшучу над папой за завтраком. Лишь бы заснуть. - Проснись и пой, красавица, - в меня швырнули чем-то тяжелым, заставив широко распахнуть глаза. – Здесь тебе не курорт. Сон – дорогое удовольствие. - Можно подумать, ты спишь, сволочь крылатая, - пробубнила я, переворачиваясь набок и прижимая к себе кинутую в меня сумку. - С недавних пор, да. Поднимайся, говорю, принцесса! - Вот именно, - я села, глядя на Гавриила заспанными глазами, - принцесса. Знаю, прозвучит по-детски, но я хочу к маме и папе. Здесь мне совсем не нравится. - Думаешь, на том свете лучше? - Да нет же! Ты не понимаешь. Это не мой мир, мне не место здесь. - Знаешь, сколько я уже слышал это? - Я серьезно. Ещё вчера утром я спала в своей комнате и, проснувшись на минуту, посмеивалась над по уши влюбленными родителями. Потом меня опять склонило в сон, и я проснулась здесь, не понимая, что за чертовщина происходит. - Кажется, я понял, - Гавриил кивнул и, поднявшись, подошел к одному из ящиков. – Теперь я понимаю, что за чушь несла Тэс. Архангел покопался в ящике и достал толстую книгу с пожелтевшими от времени страницами. Он забавно чихнул, сдувая с неё пыль, и подошел ко мне. Странная книга в толстом переплете, потрескавшемся и выцветшем, попала ко мне в руки, а я посмотрела на родительского друга. - Она просила передать тебе это, - он чуть улыбнулся. – Как же ты на них похожа… Я улыбнулась в ответ и открыла книгу. На первой странице узнала мамин почерк, которым было написано «Дневник Тэс Джонсон», и чуть улыбнулась. На форзаце меня привлекла другая надпись. О, я узнаю эти заковыристые буквы из тысячи. Мой отец… Никогда не понимала, почему ему так нравилось вырисовывать каждую букву. Мне сразу вспомнились его уроки, как мы посмеивались над тем, как медленно он пишет дату и тему урока на доске. Что с ним сейчас? Где он? Жив ли вообще? Моя мама… Черт знает что! Моя мать мертва, отец казнен, на дворе Апокалипсис, а я сижу в трейлере с архангелом. Теперь уже сквозь слезы я шепотом прочитала витиеватую надпись: - «Ты очень любишь хранить воспоминания, я знаю. Этот альбом сохранит всё, что ты захочешь запомнить. А я сделаю всё, чтобы ты хотела запомнить каждый момент нашей жизни. С Днем Рождения, любимая! Сколько бы времени ни прошло – года, века, тысячелетия – я буду любить тебя вечно». - Я улыбнулась, смахивая слезу. Папа всегда умел говорить красиво. Когда я перевернула страницу, мне в руку упала записка. Ответы на свои вопросы ты найдешь, посмотрев на жизнь моими глазами. Мама. Неужели она знала о том, что произойдет? Мама оставила мне путеводную нить, чтобы я разобралась во всем. Она предвидела всё, что произойдет, и дает мне возможность всё исправить. Возможно, поэтому я и очнулась здесь. Я должна всё исправить. Отложив записку, я начала перелистывать материнский дневник, невольно улыбаясь от записей в нем. На книге лежало заклятие, видимо, папочка поколдовал над ней. Возле каждой записи на отдельной странице хранилось изображение этого события, иногда движущееся, будто анимация. Я чувствовала, как с каждой страницей меняюсь. Мне уже не были противны поцелуи родителей, теперь они казались мне довольно милыми, и меня снова радовало то, что они очень любят друг друга. Я наткнулась на одну запись и остановилась. Это был самый страшный день в моей жизни. Я записала его, чтобы каждый день напоминать себе, какая я ужасная мать. Сердце моей дочери бьется еле-еле, и нам с мужем осталось лишь молить Бога о её пробуждении На картинке была я, лежащая на кровати в своей комнате, спящая так, как заснула тем утром. Бледная, спокойная, я не двигалась и практически не дышала. Рядом стояли мои родители. Мама прикрывала рот рукой, по её щекам текли слезы, а взгляд устремлен на меня. Папа обнимал её за плечо, прижимая к себе, и тоже глядя на меня. Кажется, в его глазах тоже поблескивали слезы. Рядом с постелью стоял ещё один ангел, не знакомый мне. Чернокожий, пожилой на вид мужчина выпрямился и, посмотрев на Тэс и Кастиила, помотал головой. Мама заплакала сильнее, отвернувшись и уткнувшись папе в плечо. Он же зажмурился, прижимая её крепче. Анимация начала повторяться, но я уже не видела, потому что глаза мои застелили слезы. Я начала листать дальше, натыкаясь на новые изображения моих родителей. Я видела всё, что видели они. Бунт ангелов, который устроил Израил, битва с демонами, война на Земле, голод, болезни, смерти. И во всем этом они. Мои родители. Живущие теперь в палатке, одетые в военную униформу, наравне с людьми борющиеся за свободу. Даже на их шеях висели железные значки, как у военных. Они изменились. Очень изменились. Я снова улыбнулась от маминой записи: Мы отречены от небес, но теперь я понимаю весь смысл выражения «С милым и в шалаше рай» Долистав до конца, я всё поняла. Я видела всё, что случилось с моими родителями за всё это время. Они пережили Ад на земле, а меня не было рядом. Я провела пальцами по форзацу книги и нахмурилась, наткнувшись на прямоугольную выпуклость. Разорвав бумагу, я достала ещё одну подсказку. Что-то, похожее на уменьшенную копию планшета, только намного тоньше. Я не сразу поняла, как эта штука включается, и вздрогнула, услышав голос, исходящий из этого гаджета: - Для просмотра голографической записи положите устройство на пол и отойдите. Почему-то кивнув, я исполнила инструкции и устроилась поудобнее, сев по-турецки. Экран начал светиться и вскоре комната залилась светом от изображения. Изображения мои родителей. Я улыбнулась, заметив, что рада их видеть хоть так. - Любимая наша доченька, - мама грустно улыбнулась. - Если ты смотришь это, значит с нами что-то случилось. - Возможно, мы даже мертвы, ведь только смерть может заставить нас покинуть тебя. - Милая, мы знаем, ты напугана и не совсем понимаешь, что сейчас происходит. - Идет война. И ты – последняя надежда для нас и всего мира. Нам очень жаль, что на тебя водрузилась такая ответственность. Я бы всё отдал, чтобы вновь оказаться в нашем доме, целовать жену, вернувшись с работы, и даже терпеть твои вечные выходки. Но, как ни прискорбно, пришла пора взрослеть, ведь от тебя теперь зависит судьба человечества. - Эшли, я знаю, что из-за некоторых ангелов ты чувствовала себя монстром, непонятным существом, тебе давали какие-то страшные названия. «Нефилим», «титан» - это всё чушь. Ты – дочь ангела. На момент беременности во мне было три смешанные крови: человека, ведьмы и демона. Да, какая-то доля демона во мне есть, так как в моем роду очень давно был демон. Все ангелы бояться Антихристов, ведь они необычайно сильны. А теперь представь, на что способна ты. Тебе просто нужно перестать корить себя за что-то и раскрыть свои способности. Поверь, ты способна изменить мир. И Гавриил поможет тебе в этом. - Но, как бы там ни было, - папа помолчал и обнял маму за плечо. – Кем бы ты ни была, ты все равно останешься, прежде всего, нашей дочерью. Нашей маленькой принцессой. - Мы очень любим тебя. - И верим, что ты сможешь исправить наши ошибки. - Прощай. Голограмма пропала, и в оглушающей тишине трейлера был слышен лишь мой всхлип. Это слишком для меня, слишком. Я не смогу, не справлюсь, я всего лишь избалованная девчонка, перепуганный нефилим. Как тот, который лишь наполовину ангел, может пойти против целого гарнизона? Мой папа, Король Небес, и тот не справился, что можно говорить про меня? Я опустила голову на колени и тихо заплакала. Я так не любила плакать, но сдерживаться уже не могла. Я хочу домой. Хочу снова спускаться по перилам, играть с собакой, подкалывать маму и издеваться над папой. Мои всхлипы прервал хлопок двери, и я резко подняла голову, начав смотреть на Гавриила, как волчонок. - Нашла время для истерик, - пробурчал он, собирая сумку. – Соберись, нас с тобой ждет дельце. - Какое? - Мы в который раз спасем твоего непутевого папашу.