Записки нефилима

Воспоминания имеют свойства обволакивать сознание. Особенно, если это воспоминания о том страшном месте, где я провела несколько дней. Они возвращаются ночью, кошмарами, темными и страшными, хватаясь своими когтистыми лапами за остатки моей души. Я хмурилась, хныкала, сжимая в кулаках простынь. Не думала, что всё это возвратится ко мне в кошмарах.

***

Я стояла посреди двора какого-то дома, обветшалого и запущенного. Над головой взрывались бомбы, лучи от прожекторов рыскали в чьих-то поисках по облакам. Небо медного цвета так и грозилось обвалиться на голову, я помотала головой, озираясь. Я испуганно пискнула, отскакивая назад от начавшей двигаться горстке пепла. После послышался смех, от которого мне стало не по себе, а потом и тихое пение: - Twinkle, twinkle, little star, How I wonder what you are! Up above the world so high, Like a diamond in the sky! Я обернулась и охнула, увидев знакомый силуэт. Девушка ходила вокруг меня, напевая песню и вертя в руке что-то, похожее на кинжал. Вокруг неё всё так же витал пепел, оставаясь после неё дорожкой, которая становилась всё четче с каждым кругом. Тэс сверкнула глазами, оскалившись, глядя на меня, и продолжила вертеть в руке кинжал. Такая же, как и была тогда. С серой, в пепле, кожей, накрашенными черным глазами, в черной одежде. - Кажется, я пела тебе это в детстве, правда? - Зачем ты его убила? – я всхлипнула. - Кого? Каса? - А ты ещё кого-то убила? - Всех, - она рассмеялась. – И даже тебя. - Что? – прошептала я и попятилась назад, посмотрев на свои руки. Кожа стала сереть, я отчаянно пыталась стряхнуть с себя пепел, но не получалось. Нет, я не хочу становиться такой. Я заплакала, глядя на ухмыляющуюся девушку, и только сейчас поняла, что это не моя мать. Моя мама, настоящая, всегда готова была ради семьи своей даже на смерть и на вечные мучения. Готова была стать женой демона, который избивал и издевался над ней. Готова была терпеть пытки всех врагов, какими бы страшными они ни были. Готова была простить всё, что угодно, даже предательство и убийство. Я снова посмотрела на уже посеревшие руки и всхлипнула, не понимая, что происходит. Меня стало тошнить, и я согнулась, закашляв. И вскрикнула, осознав, что изо рта посыпался пепел. Я упала на колени, кашляя, пытаясь вдохнуть хоть глоток воздуха. Темнота застилает глаза пеленой, мне всё труднее дышать. И темнота.

***

- Эшли. Эшли, просыпайся. Мне каждое утро теперь тебя будить? Я вскрикнула, вскочив на кровати, и тут же заплакала, закрыв лицо руками. Меня тут же сгребли в охапку, прижимая к себе. Распахнув глаза и увидев бежевую ткань перед собой, я снова зажмурилась и уткнулась лицом в отцовское плечо. Вспомнив о том сне, где его уже нет, я тихо всхлипнула и, прижавшись крепче, потерлась щекой о ткань плаща. Папа покачивал меня, пытаясь успокоить, и гладил по голове. - Что случилось? Почему ты плачешь? - Всё хорошо, пап. Просто кошмары. - Так часто? Это странно, - он отклонился и приподнял моё лицо за подбородок. – Знай, что тебе нечего бояться. Особенно сейчас. У меня достаточно сил, чтобы стереть с лица земли любого, кому придет в голову нанести тебе вред. - Я знаю, - я улыбнулась, вытирая слезы. – Пап, прости за вчерашнее. - Я уже привык, - ангел задумался, нахмурившись. – Тебе часто снятся кошмары? - В последнее время да. С того утра, когда ты впервые еле-еле меня разбудил. - И что ты там видишь? - Я… я не хочу вспоминать. - Эшли, - папа добро улыбнулся, усаживаясь поудобнее, и взял меня за руку. – Милая, с кем, как не с нами, ты можешь поделиться своими страхами? Тем более, если я узнаю их причину, мне не составит труда устранить её. - Ну, хорошо. Я будто проваливаюсь куда-то. В другой мир, другое время. И там всё реальное, как сейчас. Я даже поранила себе руку, чтобы очнуться, но не вышло. Там были вы с мамой, Гавриил и даже тот ангел, который хотел меня убить. Но ты и мама, вы были другие. Не такие, как сейчас. Ты был не похож на себя, слишком… человек, что ли? Алкоголь, наркотики и всё в этом же роде. А мама… - Что? - Она была мертва, ангелы убили её, но она не исчезла. Ну, то есть, не полностью. Не знаю, кем или чем она стала, но это уже была не моя мама. В итоге, она и тебя убила, а меня превратила в такую же, как она. Это так странно. Но, наверное, это просто глубокие кошмары, которые воспроизводит мозг за счет пережитых событий. - Не думаю, что всё так просто, - папа нахмурился и глянул в окно. – Я узнаю об этом у своих братьев, возможно, они что-то знают. В конце концов, Израил довольно сильный ангел, он мог как-то воздействовать на тебя. В любом случае, - он снова посмотрел на меня, взяв мою руку в свои, - я решу это, и всё будет хорошо. - Спасибо, па, - я улыбнулась и обняла его. - Глупости. - О, какие нежности, - мама улыбнулась, отклонившись на дверной проем. – Девочки, я вам не мешаю? - Очень смешно. Мам, не выпендривайся, иди сюда. Тэс покачала головой, цокнув языком, но, все же, подошла и присела рядом с папой, и мы обе тут же оказались в объятиях. Всё же, хорошо, когда всё хорошо. Не считая тех кошмаров. Казалось бы, ещё пару дней назад я бы послала их куда подальше с этими телячьими нежностями, а сейчас мне даже нравится. Нравится, что папа обнимает нас, глядя то на меня, то на свою жену. Нравится, что мама, смеясь, закатывает глаза и держит меня за руку. Нравится, что у меня есть крепкая семья, которую ничто и никогда не расколет. - Мам, хорошо ты отделала эту Тэйлор. - Тэс, ты дралась с ученицей? – папа нахмурился. - Нет конечно. Хотя, хотелось. Просто наказала за безделье. Ибо никто не смеет лезть к моей дочери. - К нашей дочери. - Ну, хорошо, к нашей, ты тоже постарался, не спорю, - мама засмеялась. – Кстати, Кас, мы идем? - Куда это вы уже намылились? - Твой отец, в наказание за ту выходку в зале, решил повести меня в театр. - Хорошенькое же наказание, - я хмыкнула. - Эшли, если тебе нездоровится, мы можем и не идти, - папа посмотрел на меня. - Ой, да валите, куда я денусь? Всё понимаю, на старости лет тоже хочется культурной жизни… - Эй, ты кого тут «стариками» назвала? – мама ущипнула меня, заставив взвизгнуть. - Угадай с одного раза, - я вскочила с кровати и стала легонько толкать предков к выходу. – Всё, катитесь в свой театр. И чтобы до утра я вас не видела! Если уж наказывать, то полной программе! Не дав тут же возмутившемуся отцу сказать и слова, я показала им язык и, выставив их за порог комнаты, захлопнула перед ними дверь. На той стороне послышался возмущенный вздох папы и смешок мамы. - Пернатый, это точно твой ребенок? - Ты у меня спрашиваешь? Посмеявшись, мама, видимо, увела отца собираться, а я завалилась на кровать, доставая с тумбочки телефон. Длинные гудки, а потом звонкий голосок моей новоиспеченной подруги Роуз, которую я уже полюбила, как родную: - Джонсон, надеюсь причиной твоего звонка является предложение казни твоего папаши путем сожжения, в другом случае, чего тебе надо? - Да ты сама доброта, - я ухмыльнулась. – Не, папочку мы пока сжигать не будем, а, собственно, повод? - Двояк влепил! В журнал! Да меня предки в асфальт живьем закатают! Вот же единорог! - Почему единорог? - Потому что красивый, но, черт, животное невероятное! - Какая прелесть, - я засмеялась. – Слушай, я вообще тебе по другому поводу звоню. - Внимательно. - Предки валят из дома и на горизонте появятся аж завтра утром. Понимаешь, к чему я клоню? - Обижаешь. С тебя помещение, с нас выпивка. - Как обычно. - Детка, уже через несколько часов вся молодежь города Бофорт будет у твоих ног.