Записки нефилима

Я полежала ещё немного, рассуждая про себя, обрадует ли родителей завтра видок этого дома, который они собственноручно обставляли всякими уютными безделушками и прочей романтической ересью, по устоявшимся законам обязующуюся хранить семейный очаг. Не обрадует, но разве мне есть до этого дело? Я хочу повеселиться с друзьями, почему бы и нет? Тем более, предки сами поехали развлекаться, а я, что, должна сидеть у камина и стихи читать? Нет уж, увольте. Хмыкнув, я поднялась с кровати и, сонно потерев глаза, пошла в сторону ванной. Эшли ж, мать твою, Винчестер! Нет, это не она смотрит в зеркало, это не её отражение. Не знаю, что хуже: думать, что сейчас из зеркала вылезет девочка из «Звонка» или что это я так плачевно выгляжу? Ладно, девочку ту я бы сразу грохнула, нефилим-охотница же, а вот что с этим отображением Содома и Гоморры делать – ума не приложу. Что ж, отец в помощь. В данном случае: в прямом смысле. Сложив ладони у своих губ, я прошептала пару слов и для убедительности состроила жалостливую рожицу. Ха, ну ясно, папочка сегодня добрый, и уже через пару секунд я почувствовала прилив сил: он дал частичке моей благодати подпитаться силами от него. Ну, а что для него лишь пальчиковая батарейка – для меня атомный реактор. А вообще странно. Такое чувство, будто эти кошмары сами от меня питаются. Я же ребенок ангела, разве я должна знать, что такое «усталость» или «синяки под глазами»? Мотнув головой, я посмотрела в зеркало и улыбнулась. Вот теперь отражение меня вполне устраивает. Вот теперь на меня смотрит та Эшли, которую я знаю. То-то же. И, если постараться, я буду выглядеть куда лучше этой зазнайки Тэйлор. Блеснув синими глазами, я улыбнулась и вприпрыжку направилась на кухню, где меня ждал оставленный мамой завтрак: свежеиспеченные вафли с мороженым и фруктами. Обожаю её. Заметив под тарелкой записку, я вытащила её и тут же поймала одну из банковских карт. «Трескай, растущий ты наш организм. Вернемся завтра, твой негодяй-отец похищает меня в кругосветное путешествие. Массовик-затейник, чтоб его… И, кстати, когда вернемся, можешь его расцеловать: он уговорил меня оставить тебе карточку. Ну да, конечно, ты ведь сутки без нас на одни карманные не проживешь. Дочь, только не усердствуй, ладно? Мы, конечно, не нуждаемся, но и не рискуем попасть в список Форбс. Не надо брать подруг в охапку и лететь в Вегас. Но да ладно, не мне тебя учить порядочности. Наслаждайся нашим отсутствием, маленький чертенок!» Раньше я в шутку называла папу Богом, в свете его должности, но теперь знаю – Санта Клаус существует. Но разве сегодня Рождество? Не суть, главное – папа сегодня проставляется. Я подскочила со стула, доев завтрак, кинула тарелку в раковину и побежала наверх одеваться. Наконец-то можно избавиться от этих скучный блуз, которые меня заставлял надевать отец. Шорты, майка, джинсовая куртка – и я, подмигнув своему отражению, побежала вниз. - Люцик! Где ты прячешься, мерзопакостное животное?! Иди сюда, или нужду придется справлять там же, где закопал папин галстук! – я ходила по дому, выискивая собаку, потрясая в воздухе поводком. – Давай, животное, вылезай из норы, составишь мне компанию. Эй, а что, если я скажу, что в это время Мисс Дугал выводит на прогулку своих болонок, м? Пес тут же выполз из-под дивана и с радостным лаем подбежал ко мне, подпрыгивая, намереваясь выхватить из моих рук поводок. - Вот мой мальчик! – ухмыльнулась я, присаживаясь на корточки. – Все вы, мужики, одинаковые, да? Подберешь вас с улицы, приведешь в порядок, и вы нас любите, тапочки приносите. Но, чуть что, сразу убегаете за какими-нибудь суками. Верно я говорю, псина? Люцифер лишь гавкнул и, высунув язык, поскакал на улицу, потащив и меня следом. И откуда в обычном пекинесе столько силенок? Помню предлог, под которым мать, все-таки, согласилась его оставить.

***

- Тэс, ну зачем нам питомец? - Слушай, меня тоже спрашивали, зачем мне питомец. Но, как видишь, послала всех к черту, пригрела, приютила и пытаюсь в человеческий вид привести. Пернатый, тебе-то что? - А кто за ним ухаживать будет? - Тоже мне забота! Его, в отличие от тебя, нужно только кормить и выгуливать. Слушай, Эш, может мне тоже собаку завести? С этим питомцем одни мороки. - Тэс, я… - Если бы он сказал «Малыш, я же лучше собаки», я бы упала. Ладно, дочь, оставляем животное, у меня будет новый повод издевательств над твоим отцом. Подумаешь, на одно лохматое чудовище в доме больше!

***

Улыбнувшись воспоминаниям, я прикрыла дверь и вместе со своим лохматым другом направилась в ближайший магазин. Спасибо папочке, теперь у меня достаточно сил, чтобы использовать внушение и убедить продавца, что я достигла совершеннолетия и что мне можно скупить пол ликероводочного отдела. Звонок приветственно звякнул, когда я открыла дверь в лавку, и я подошла к продавцу, притягивая псину за поводок ближе к себе. Старик, раскладывающий ранее жестяные банки с оливками, глянул на меня и приветственно улыбнулся, подойдя к кассе. - Эм, привет, - я улыбнулась, облокачиваясь на стойку. – У меня сегодня вечеринка намечается, хотелось бы прикупить немного горючего. - А восемнадцать Вам есть, юная леди? - Конечно, - я посмотрела ему в глаза и переменилась в лице, применяя свои способности. – А сейчас принеси мне, пожалуйста, ящик Jack Daniel’s, текилы и водки по паре бутылок каждой, да и ещё чего-нибудь на свое усмотрение. - Сама дотащишь? - Ага. - Что, шумная вечеринка? - Не то слово, - я ухмыльнулась, предвкушая действо.

***

Пять часов утра. Город Бофорт спит вместе со своими жителями. Солнце ещё не встало, только на восходе виднелась кораллового цвета полоска. Под дубом, стоящим в нескольких десятках метров от дома, появились две фигуры, держащиеся за руки. Тэс, улыбнувшись, глянула на мужа и тут же нахмурилась, разглядев на его лице непонимание и небольшую долю злости. Она посмотрела на их дом и сжала кулаки. Сказать, что дом имел не лучший вид – ничего не сказать. Вокруг стоят машины, из одной из них всё ещё громыхает музыка, а другая заехала прямо на крыльцо, сломав перила. На скатах крыши валяются сдутые воздушные шарики, окна все открыты, на подоконниках которых валяются либо пустые бутылки, либо чья-то одежда. - Что это значит? – Кастиил нахмурился. - Это значит «вписка», - проскрежетала девушка. – Кас, слетай наверх. - Зачем? - Не хочу, чтоб ты видел, как я убиваю нашу дочь. - Тэс, не надо, - он взял её за локоть. – Наказания хватит. - Боже, какой же ты наивный. Тем более, тебе не надо на это смотреть. Мало ли, что там внутри творится. Я повыгоняю оставшуюся шпану, в каком бы они виде ни были. - Это и моя дочь тоже. Мы пойдем вместе. - Ладно, - Тэс дернулась и быстрым шагом пошла в сторону дома. Она чувствовала: дом просто набит пьяными и неадекватными подростками, некоторые из которых не захотят так просто уходить. И знала, с чем может там столкнуться, ведь сама участвовала когда-то в такого рода мероприятиях. Поэтому и не хотела, чтобы туда шел ангел. Тэс не боялась, что он увидит валяющуюся на полу молодежь. Она боялась, что в ком-то из них он узнает свою дочь. Она тоже не рада такому поведению Эшли, но ведь сама была такой же, знает всё это и даже больше, но что говорить об ангеле, раньше жившему по заповедям Господним? Кое-как взобравшись на крыльцо, Тэс обернулась на голос мужа: - Подожди, я разберусь с машиной. - Ты же не умеешь водить. - Мне это не нужно. Уже через несколько секунд Тэс с изумлением наблюдала за тем, как ангел, взявшись за бампер пикапа, приподнял его и спустил с крыльца, будто игрушечный. Девушка пару раз моргнула, глядя на смутившегося Каса, но тут же вскинула бровь, изогнув губы в пошлой ухмылке. Опомнившись, она открыла дверь дома и, прочистив горло, закричала на весь дом: - Доброе утро, Вьетнам! Просыпаемся и пляшем, маленькие засранцы! Зря соседи полицию не вызвали, поверьте, я страшнее! Подростки, валяющиеся на полу, диване и столах, начали морщиться и постепенно подниматься. Тэс хмыкнула, и в её руке появился рупор, который она сразу же поднесла к губам. - Десятые петухи ещё не пропели, но таким обкуренным придуркам, как вы, это и не надо, верно? Поднимайте свои задницы, вас ждет увлекательное знакомство с такими вещами как ведро, губка и хозяйственное мыло! Потусили, нагадили – теперь извольте убирать! – она помолчала, оглядев этих ребят. – Хотя, если вы унесете свои бренные тушки до того, как я досчитаю до десяти, так уж и быть, валите по домам! Давайте, ребятки, живо домой в теплую постельку! Проваливайте, к чертовой матери! Парни и девушки, подорвавшись, тут же начали убегать из дома под крики Тэс и под недоуменные взгляды Кастиила, который ходил по дому в поисках дочери. Всё разгромлено, на полу валяются бутылки, окурки, большинство фотографий, которые они с женой вместе вставляли в рамки, тоже разбросаны. Стены в некоторых комнатах изрисованы баллончиками. Даже кладовка разгромлена, и Кас, спохватившись, бросился к одной из коробок. Раскрыв её, он, затаив дыхание, вытащил оттуда картину. И тут же стиснул зубы, увидев, что она порвана и изрисована. Она никогда не должна была увидеть мир, её бы не продали на площади Тетр в Париже, имя её автора никогда не прозвучало бы на каком-нибудь аукционе. И критики, возможно, никогда не оценили бы её в те неземные суммы, в которые оцениваются другие картины. Но, в то же время, он сам не мог оценить эту картину, для него она была бесценна. И разозлила его не только порча картины, а ещё и то, что её вообще кто-то увидел, ведь она была чем-то личным, вроде дневника подростка. Её не должны были увидеть. Не должны были узнать девушку на ней, сидящую спиной к художнику, обернутую в одеяло и слегка повернувшую голову, касаясь подбородком своего плеча, и на спине которой виднелась татуировка в виде пентаграммы, окруженной пламенем. Не должны были разглядеть в нижнем углу картины надпись, выдающую имя автора: «Castiel». Ангел опустил картину, спрятав её обратно в коробку, и вышел из комнаты. Тэс встретила его у комнаты дочери и, мотнув головой, подошла к нему. Они перешептывались о чем-то около минуты, потом, кивнув друг другу, отошли на шаг. Девушка, приподняв руку, смахнула рукой с полки чудом уцелевшую вазу.

***

Я вздрогнула, проснувшись от звука разбивающегося стекла. Голова болела страшно, даже мне, нефилиму, стало не по себе. Ну конечно, мне просто не надо было Б-52 мешать с виски, текилой и чем-то ещё непонятного происхождения, а под конец запивать всё это пивом. Удивляюсь, как ещё жива осталась. Но, кажется, мы хорошо повеселились. Хотя дом придется перестраивать явно. Ну ничего, предки вернутся ещё не скоро, а, если повезет, папаша ещё что-нибудь придумает, и у меня будет даже несколько часов, чтобы навести тут порядок. - Знаешь, пошел ты к черту! – послышалось из-за двери, и я тут же вскочила, узнав материнский голос. - Твою мать, - прошептала я и поднялась, подходя к двери. - Когда ты перестанешь относиться ко мне, как к домашнему животному?! - Когда ты перестанешь вести себя, как животное! Твоя дочь устроила в доме погром, а тебе хоть бы что! - Она и твоя дочь тоже! - И что ты хочешь этим сказать? Что я плохая мать? Возможно, но я хотя бы участвую в её жизни хоть как-то! Что ты о ней знаешь? Что ты обо мне знаешь, в конце концов? - Что за чушь?! - Чушь?! Это для тебя чушь?! То, что наш дом разгромлен, для тебя тоже чушь?! И то, что всё это затеяла Эшли и неизвестно, в каком она состоянии, для тебя чушь?! Что ж ты за мужчина тогда?! - Какой есть! Никто не заставлял тебя выходить за меня замуж! - Ну, хорошо, все бабы дуры! Такой ответ тебя устроит? И вообще, если я такая плохая, вали к этой демонице, может, она лучше! Всяко лучше полукровки, да, Кас? - Господи, какой же бред! Хочешь, чтобы я ушел? Хорошо, я уйду! - Вот и уходи! - Вот и ухожу! - Отлично! - Отлично! Только не это. Сглотнув, я приоткрыла дверь и вышла в коридор. Мама сидела на пуфике, тихо всхлипывая, отца уже тут не было. - Мам… - Вон в свою комнату! Как обычно, ожидаю отзывов..