А Гарри Поттер так не может

      Высокая фигура шла по тихой улочке элитного района. Свет горел только в нескольких домах, в окнах которых иногда мелькали тени не спавших. Ночную тишину внезапно нарушил лай собак, видимо, увидивших несчастную кошку, так не вовремя решившую прогуляться перед сном.       Энди пару раз оглянулся, чтобы лишний раз проверить наличие или отсутствие посторонних, и приблизился к новенькой красной мазде. Полная луна не только давала отличное освещение, но и скрывала преступника тоже неплохо.       Чутьё не обмануло, и дверь пассажирского сидения легко открылась, предоставив мелкому воришке целую кладезь ценных вещиц: в бардачке обнаружилась наличка в триста долларов, женские трусики, пара кредиток и водительские права очередной тупой курицы, забывшей закрыть машину. На задних сидениях валялась косметичка, пустая банка тоника и целая коробка нераскрытых презервативов. Машина явно была куплена богатеньким любовником за хорошую работу ртом. Как обычно.       Из всего этого барахла Энди интересовала только наличка, а кредитками пользоваться он не рисковал - светиться лишний раз ему не хотелось. К тому же, зная любовь матери рыться в поисках чего-нибудь незаконного в его вещах, ей точно не понравится пластиковая карточка на чужое имя.       Для одной вылазки трех сотен было достаточно, но, воодушевившись таким уловом, захотелось поискать еще немного. Парень прислушался к себе, направился ниже по улице и через сто метров остановился рядом с жёлтой феррари, которую хозяин или хозяйка даже не удосужились закрыть крышей. Либо безрассудство, либо похуизм обладателя такого автомобиля были Энди только на руку.       Ещё разок оглянувшись, вор запрыгнул в салон и позволил себе немного расслабиться, представив, что тачка принадлежит ему. Определенно, такая крошка ему бы подошла.       Короткий вздох, и парень начал рыться под сиденьями и в бардачке. На этот раз из налички было всего семьдесят баксов, зато это с лихвой компенсировали дорогущие золотые часы, которые можно будет толкнуть одному знакомому скупщику как минимум за штуку зелёных, хотя их сумма стопроцентно была куда дороже.       Энди быстро выбрался из машины и решил сократить расстояние через парк, надеясь успеть на последний автобус. Мысли о маньяках даже не пролетали. Энди мало того, что не выглядел счастливым обладателем богатых родителей, он сам походил на хулигана, способного если не убить соперника, так покалечить точно. Не то, чтобы он был агрессивным подростком, просто за свою жизнь парень был готов стоять до последнего и жалости к противникам не испытывал никогда. Напор и неожиданность – вот что было его главным козырем в драках со сверстниками, по сравнению с которыми его природные мышцы на вытянутом скелете выглядели весьма жалко. Энди Уотсона мало волновали правила чести и морали: для него было не проблемой сломать стул о тупую башку какого-нибудь Бобби Смита, неправильно подобравшего себе мальчика-для-битья.       Наверное, как думал сам Энди, с ним не хотят дружить по причине его взглядов на окружающие вещи и раннего взросления, хотя на самом деле всех отпугивал его небольшой, но внушительный список «достижений», за которые парень и получил звание гордого одиночки и полного отморозка. Задохликом он не был, поэтому защищать его от больших и сильных не спешили, да и справлялся он сам неплохо. Впрочем, от дружбы, как и от отсутствия таковой, ему было ни тепло ни холодно. Приятели, с которыми можно покурить травку или переночевать, если дома был только пьяный отец, были всегда, а уж чем занять себя он находил.       В заднем кармане джинс пикнул телефон, напоминая о заканчивающейся зарядке, и Энди достал простой смартфон, чтобы убедиться, хватает ли ему времени спокойно дойти до остановки, или придется бежать. От размышлений отвлекло рычание из ближайших кустов, и юноша остановился, пытаясь разглядеть возможную опасность. Телефон вернулся на место – это действие было выполнено на автомате. На Энди смотрели два горящих желтыми огнями глаза, обладатель которых стал выходить из укрытия. Вариант «бежать» почти бил в колокола, но страх сковал тело, не желая отпускать свою жертву. Чем ближе ночной ужас подходил к замеревшему вору, тем чётче становились очертания мохнатого тела, и Энди смог разглядеть...       – Волк? – первоначальный страх ушел, и на его место ступил шок. – Да ладно, здесь, где до ближайшего леса ехать херову тучу времени, бродит волк? Выгуливают тебя что ли... - Энди попытался найти предполагаемого хозяина «собаки», но кроме самого хулигана и «потеряшки» больше живых не наблюдалось.       Рычание прекратилось, но оскал не пропадал, и топорщившаяся на загривке у монстра шерсть говорила парню о том, что он крупно влип. Если от кулаков еще можно было увернуться, то от хищника увернуться вряд ли удастся. Где-то от кого-то Энди слышал, что все животные воспринимают интонацию, и если говорить спокойным убаюкивающим голосом, то зверь, скорее всего, не тронет. Стоило рискнуть.       – Хороший пёсик. Ну ты чего? Кушать хочешь? Так мною не наешься, шавка ты лохматая, лучше вали подальше, глядишь и встретишь там овцу накрашенную под градусом. Она даже сопротивляться не будет, только поверещит немного. У неё всяко ляжки потолще моих будут, – верещать хотелось самому, причем, как самая настоящая истеричка, потому что к бабе с большей вероятностью придут на помощь, а вот орущий мужик наоборот вызовет желание свалить в другом направлении. Останавливало понимание, что в таком случае мохнатое чудище точно не станет дожидаться прихода Чипа и Дейла.       Методика действовала, волк больше не скалился, но поза всё равно выдавала напряжение и готовность в любой момент вцепиться человеку в глотку. Если бы Энди умел читать эмоции по глазам, то в жёлтых мигалках монстра он бы увидел злость вперемешку с интересом. Что делать дальше, парень не знал, поэтому не делал ничего, тупо рассматривая «собачку». Собачке такое внимание надоело, и волк стал медленно сокращать разделяющее их расстояние.       Тихонько ойкнув, Энди сделал шаг назад, зацепился за стоящую рядом скамейку и, взмахнув конечностями, навернулся с высоты своего роста. Ошибка была непростительной: зверь оценил падение как угрозу и сомкнул челюсти на так неудачно подставленном в попытке вернуть равновесие запястье.       – Аааа, твою мать, сука ебучая! – Энди со всей силы ударил ногой волка в морду, и тот отпрыгнул, но потом снова набросился, уже наметившись укусить за ногу. Зубы схватили кроссовок, однако пострадала только толстая подошва, и юноша свободной ногой врезал монстру уже по грудной клетке. Волк рыкнул, но кроссовок не отпустил и дернул его на себя. Обувь осталась в острых зубах, а Энди заполз за скамейку, используя её, как защитный барьер.       Псина откинула ненужную вещь подальше, облизала пасть, на миг застыла и потом, словно осознав свой поступок, стала отступать, вскоре вовсе сорвавшись на бег.       Выждав для верности еще пять минут в укрытии, Энди выполз из-под скамейки, придерживая раненую руку, и допрыгал до валяющегося кроссовка. Натягивать обувь одной рукой было неудобно, а действовать приходилось моментально, ведь кто знает, когда жуткий зверь решит вернуться.       «Дерьмо-дерьмо-дерьмо... Какого хрена этому волку тут понадобилось?» – в голове была одна каша после пережитого, разорванное левое запястье болело просто ужасно, но пальцы двигались, значит, сухожилия были целыми.       Кое-как расстегнув толстовку, он снял с себя майку и плотно замотал грубой тканью рану. Кровь не останавливалась, но больше всего Энди беспокоился за инфекцию. Бешенством в этих краях не болели уже лет десять как минимум, но кто знает, кого успела покусать эта тварь.       На автобус он точно опоздал, оставался только вариант вызвать такси или поймать попутку. Светиться рядом с местом краж из автомобилей не хотелось, но шанс уйти незамеченным и без лишних хлопот уже упущен, поэтому Энди поспешил к проезжей части, не рискуя задерживаться в парке даже на долю секунды.       Долго ловить тачку не пришлось. Подержанное шевроле, за рулем которого сидел мужчина солидного возраста, почти сразу остановилось напротив жутко выглядящего подростка. Энди не играл, его и вправду потряхивало после пережитого, лицо было бледнее смерти, кровь заляпала толстовку, и водитель обеспокоенно предложил довести беднягу до больницы. Проблема была в том, что мужчина мог сказать медперсоналу, где подобрал парня и в какое время, а все данные отправлялись в полицию, где в сказки о простых прогулках в богатых районах таких нищебродов, как он, никто не поверит.       Энди соврал, что его мать – медсестра, и с такой пустяковой ссадиной она справиться за пару минут у них дома, поскольку привыкла к «боевым ранениям» своего сына. Причиной ссадины якобы было падение на ровном месте, и, в принципе, оглядев пыльные джинсы пострадавшего, водитель хоть и с трудом, но поверил в ложь.       До указанного адреса добрались с ветерком, дорога заняла всего десять минут, и добрый дядя даже не взял с бедолаги денег, взамен лишь попросил быть аккуратнее. Энди в целях дополнительной безопасности пришлось назвать не совсем точный адрес, но максимально приближенный к оригиналу. На соседней улице.       Дом встретил хозяина шумом работающего телевизора, у которого развалился отец, уйдя в очередной запой после трудовых будней. Мать, как всегда, вкалывала на ночной смене в своей задрипанной кафешке, так что можно было спокойно заныкать деньги и заняться обработкой раны.       Преодолев ступеньки, Энди ввалился в свою комнату на втором этаже, тут же направляясь к своему личному хранилищу. Хранилище представляло собой обычную выемку в полу под расшатанными досками прямо под окном. Положив деньги и часы в тайник, пару баксов Энди всё же достал для себя, чтобы не просить у матери, и вернул доски на место.       Силы ощутимо уходили, хотелось просто лечь и заснуть, но парень понимал, что это от потери крови, и если рану не зашить, то он уже вряд ли очнется в этом мире. Одежду следовало поменять, а еще лучше выкинуть, но джинсы было жалко, поэтому было решено закинуть их в стиральную машину, которая, как и всё необходимое оборудование для лечения руки, хранилась в ванной на первом этаже.       Аккуратно, стараясь не разбудить храпящего отца, Энди зашел в ванную комнату, закинул грязную одежду в стиралку, поставив на холодный режим, и закрылся на защелку. Обычная предосторожность, чтобы внезапно не зашла мать, которую (о чудо!) могли отпустить пораньше.       Хирургических ниток не было, но для временных швов вполне сгодилась обычная зубная нить. Достаточно толстая швейная игла уже лежала в железной коробке со всякими мазями, болеутоляющими, пластырями и различными баночками. Обезболивающее обещало подействовать через пятнадцать минут, но столько времени для ожидания у Энди не было, и, выпив таблетки, он сунул руку под холодную воду, потом залил какой-то обеззараживающей жидкостью и приступил к самой сложной части. Зубы волка почти оторвали кусок мяса, который теперь болтался на двух лоскуточках кожи. Пришивать пришлось по кругу, кожа всё время ускользала от набегающей крови, иглу удавалось удержать через раз. Протыкать было не больно, скорее неприятно, особенно когда проходила нитка.       «Пем-пем» – и очередной стежок натянут, «пем-пем» – нить натягивается, как струна. Если бы не полуобморочное состояние, то, возможно, этот звук даже позабавил Энди.       Провозившись с раной несчётное количество времени, «шедевр» был готов. Напоследок Энди выдавил на швы ускоряющую заживление мазь, размазал ее почти по всему запястью, туго перевязал бинтом и убрал после себя все следы импровизированной операционной. Теперь организму предстояло долгое восстановление.       Сил еле хватило на то, чтобы вновь доползти до комнаты и рухнуть на кровать. Помыться можно и утром, иначе бы его спальным местом стала ванна.       Едва лицо коснулось подушки, как Энди погрузился в блаженный сон.