А Гарри Поттер так не может

      Дом Энди находился в районе, который условно считался границей, отделяющей город от "плохой" его части. Наверное, такая часть есть в каждом населенном пункте, где количество жителей переваливает за пару тысяч человек. Минус проживания в "пограничной" зоне в том, что за обманчивой приветливостью свежестриженных газонов и украшенных клумб скрываются еще более высокомерные люди, чем те, кто живет в центре. Их самолюбие ежедневно подтачивается наглядными примерами отбросов общества, коими считаются все проживающие в "плохой" части города, но единственное, что их отличает - это те самые газоны и клумбы.       Шум работающей газонокосилки стал причиной нежеланного пробуждения Энди. Сосед будто специально ставил будильник пораньше, чтобы успеть привести траву у дома в порядок прежде, чем пойти на работу, и если обычные люди занимались этим в выходные или хотя бы два раза в месяц, но обязательно днем, то сосед Энди занимался этим по понедельникам и четвергам еженедельно. Причем, именно в то время, когда шуметь уже можно, но некоторым хочется спать. Сегодня был понедельник, и Энди был не против пристрелить наконец мистера Хигинса, чтобы на свете стало на одного мудака меньше.       Сознание подкинуло картинки вчерашнего вечера, из-за чего Энди вспомнил про больное запястье. Через ткань повязки он пощупал края раны и убедился, что ничего не болит, что было на грани фантастики. Обезболивающее должно было прекратить действовать через пару часов после принятия, то есть где-то около трех часов ночи, а благодаря соседу Энди знал, что уже десять утра.       Не вставая с кровати, он разбинтовал руку и с недоверием посмотрел на тот ужас, который вполне ожидаемо увидеть после укуса огромной собаки, но вместо жуткого бугра, созданного оторванной частью мяса, он увидел лишь белеющие шрамы почти ровной поверхности запястья.       Одно дело - читать о быстрой регенерации, которая станет возможной в будущем, но совсем другое - видеть подобное собственными глазами на своем же теле, когда врачебным вмешательством тут даже не пахло. Не считая, конечно, вчерашних манипуляций с домашней аптечкой. Но Энди точно знал, что все, чем он пользовался вчера, уже много времени пролежало в ванной и использовалось регулярно.       Безумная догадка о лечебном свойстве слюны того животного, которое его укусило прошлым вечером, заставила его усмехнуться. Хотя будь это правдой и это действительно какой-нибудь научный эксперимент правительства, а тот пес - их подопытный, то стало бы понятно, что такая ухоженная собака делала одна в том парке и выглядела разумной. Ну, сначала так точно.       Внизу послышался грохот посуды, что означало, что мать дома и из последних сил готовит завтрак. В животе у Энди требовательно уркнуло, и, оставив размышления о поистине чудесном исцелении, парень отправился в душ.       На кухне витал поистине божественный аромат яичницы с беконом и свежих тостов. Даже обычный завтрак миссис Уотсон могла приготовить так, чтобы слюни потекли даже у сытого человека, не говоря уже о голодных подростках. Чмокнув мать в щеку, Энди включил маленький кухонный телевизор и сразу попал на новости. Он хотел переключить их, пока не увидел в утреннем выпуске вчерашний парк и найденное там тело. Точнее, если верить словам диктора, поскольку пострадавший был прикрыт черным полиэтиленом, от тела мало что осталось и скорее напоминало кашу с костями. Энди впервые порадовался, что не успел съесть свой завтрак, иначе он все равно не смог бы удержать его в себе.       Но тут Энди чуть не вывернуло повторно, потому что диктор назвала имя жертвы. Брэндон Войт - семнадцатилетний подросток, обучающийся в той же школе, что и Энди, но в выпускном классе. Он был нападающим в их школьной команде, а заодно выполнял роль вышибалы и правой руки юной звезды местного масштаба Бобби - того самого, который в целях профилактики лупил любого, кто попадался ему под руку, кроме "своих", конечно же.       Новость была ужасной, но не вызвала у Энди даже сочувствия, если бы только он не столкнулся вчера со зверем лично. Предполагалось, что загрыз Брэндона волк, которого вынудило выйти в город уменьшение популяции травоядных, и его уже разыскивает отряд из охотников и полиции. Энди не сомневался, что это был именно тот волк, который напал на него самого, а Брэндон был гораздо крупнее Энди, и то, что зверь смог его разодрать до костей, означало многое. Например, что Энди везунчик.       Возможно, что, не пообедав им, волк нашел себе добычу покрупнее. Или равного противника, это уже с какой стороны посмотреть.       - О Боже, Энди, он же из твоей школы, - миссис Уотсон была готова присесть от этой новости прямо на пол. Она была чересчур доброй женщиной и знала многих родителей учившихся с Энди детей.       - Да. Но я его почти не знаю... Знал.       - Все равно. Какой кошмар, - Линда Уотсон присела на стул на против сына. - И счастье, что на его месте не ты. Тебе не следует сегодня брать велосипед, лучше поезжай на общественном транспорте. Тебе нужны деньги?       - Нет, мам, спасибо, у меня есть, - Энди посмотрел на тарелку, потом на мать. Линда кивнула, давая молчаливое разрешение не доедать. - Ладно, мне пора.       - Будь осторожен и не гуляй до темноты.       Энди чмокнул мать в щеку, взял сумку и пошел по направлению к автобусной остановке.       В школе к его приезду уже все знали о случившимся, и большинство учеников стояли в коридоре, многие сбились в кучки, обсуждая произошедшее, утешая друг друга и проливая слезы по "славному" парню. Девчонок еще можно было понять, ведь у них единственный шанс пробиться в местную элиту в таком возрасте - это стать подружкой кого-нибудь из школьных футболистов, а со смертью Брэндона их шансы уменьшились. Парни же пользовались состоянием девчонок, предлагая им свои плечи, чтобы потом предложить кое-что другое.       В классе разворачивались такие же драмы, как в коридоре, только народу было меньше. Энди почувствовал себя еще больше не принадлежащим к окружающим его людям, чем до этого хотя бы потому, что что даже не пытался делать скорбящее лицо и притворяться подавленным из-за чьей-то смерти. Наоборот, он расслабился и абстрагировался от всего и всех. Уроки походили на один из-за того, что каждый преподаватель считал своим долгом выразить свои соболезнования насчет случившегося, предостеречь и дать парочку советов, а под конец своей речи посвятить погибшему минуту молчания. В итоге на сами занятия оставалось от силы минут двадцать, которые Энди казались вечностью, помноженной на четыре урока. Единственный плюс во всем этом был в том, что его не только никто не трогал, а просто слова грубого в его сторону не сказал. Поведение, показывающее его безразличие ко всем и случившемуся в том числе, было взаимным по отношению к нему самому.       Урчание желудка, который так и не получил еды, привело Энди в продуктовый. Он с трудом дотерпел последний урок и пулей рванул в находящийся неподалеку от школы средних размеров магазин. Всякая дрянь, употребляемая им в огромных количествах ежедневно, типа чипсов и шоколадных батончиков, уже не привлекала. Ему хотелось чего-то жирного и сочного, и как только его взгляд упал на замороженное мясо, он почувствовал, как зубы заныли, словно реагируя на мысль вцепиться ими в предлагаемые куски.       Таким голодным он не был уже давно, и, пересилив себя, он купил мясной пирог. Конечно, это было не то, чего ему хотелось, но по крайней мере приглушило голод, пока он ехал домой, где наверняка в холодильнике его уже дожидались стейки, если их успела приготовить мать до того, как вырубилась. А даже если не успела, он не поленится приготовить себе сам.       Ближе к ночи спать не хотелось совершенно. Глядя на убывающую луну, Энди чувствовал, что что-то упускает, что собственная комната не кажется личным убежищем, а конечностям требуется движение. Нежелание подростков спать ночью вполне естественно, но в его случае это было нечто большее, чем обычная подростковая активность. Он чувствовал себя превосходно; энергия словно накопилась за весь день и желала вырваться наружу. Предложи ему кто-нибудь разгружать вагоны, он бы согласился сразу, даже не взяв за работу денег. Он чувствовал себя живым впервые за... Да просто впервые. Палитра звуков и запахов ощущалась гораздо насыщеннее, хотя это можно было списать на ночную тишину его улицы; но вот то, что даже в своей комнате он чувствовал резкий и тяжелый запах своего отца, который уже слишком давно к нему не поднимался, а так же нежный, с нотками уюта и примесью соусов из той забегаловки, в которой работает, запах матери.       Энди читал достаточно литературы, и не всегда это были книги из списка для школьного чтения. Свой вклад в развитие его мышления так же вложили различные фильмы, так что он вполне представлял себе, что с ним происходит. Мистика и фэнтези были его любимыми жанрами. Вампиры и оборотни, эльфы и хоббиты, драконы и принцессы - все это было выдумкой, о которой приятно помечтать в начальных и средних классах, но никак не превращаться в кого-то мохнатого в реальном мире. Если он не сможет контролировать себя так же, как укусивший его зверь, то лучше бы его загрызли.       Сбежать из дома - самый верный шаг, чтобы уберечь родителей от него самого и возможных последствий. Останавливало Энди только то, что он не знал наверняка. Проверять не хотелось, но доказательств было недостаточно. Ну, зажила рука за одну ночь, ну, обострились все его органы чувств - может, это просто игры разума. Обрастать шерстью и отращивать когти он пока не хочет, зубы тоже в привычном состоянии, так что причин для паники еще не было.       Он убедил себя, что все в порядке, но если с ним начнет твориться что-то, из ряда вон выходящее - он соберет свои вещи и уедет как можно дальше; и с такими мыслями попытался уснуть.       На этот раз его разбудил будильник, поставленный на семь утра. Энди с удовольствием посещал бы вечернюю школу, лишь бы не вставать в такую рань, однако понимание того, что, привыкнув к поздним подъемам, он не сможет учиться в местном колледже, куда планировал поступать через два года, приходилось бороться с собственным режимом.       До приезда школьного автобуса оставалось полчаса, за которые он должен был успеть помыться, поесть и собраться. Обычно в нем ездили первогодки старших классов и те, кому не повезло с машиной, но из-за недавнего нападения зверя это уже не казалось таким отстойным вариантом, а скорее мерой безопасности. Так что Энди ожидал увидеть гораздо больше знакомых лиц, чем до этого дня, еще до приезда в школу.       Поскольку ночью ничего не случилось, хотя заснуть удалось только перед самым рассветом, убивая время компьютерными играми, пары часов ему вполне хватило, чтобы не только выглядеть, а еще и чувствовать себя бодрым, и к автобусу он шел в приподнятом настроении. Но за пару метров до входной двери, в которой виднелся водитель, Энди уловил гнетущую атмосферу внутри салона, и хорошее настроение стремительно приближалось к его обычному. Он старался забыть о смерти Брэндона, но это вовсе не значило, что о ней хотели забыть другие.       Свою ошибку он понял после нового известия, о котором сообщила какая-то девушка, чей отец был копом, но ее имени Энди не помнил. Она "по секрету" шепотом сообщила новость сидящим рядом подружкам, который был слышен даже за три сидения от нее, так что вскоре этот "секрет" стал известен всем остальным, включая тех, кто не ехал в автобусе, но были в курсе благодаря социальным сетям. Новость состояла в том, что на рассвете обнаружили еще одного разорванного на мелкие кусочки подростка. Им оказался одноклассник Энди - Джастин О'Коннел. Джастина тоже знала вся школа, потому что он был их главным школьным редактором. Многие считали его еще той занозой в заднице - он мог без мыла в жопу влезть и достать оттуда "нечто сенсационное и компроментирующее", наподобие информации, кто с кем спал и сколько раз. Судя по тому, что его тело нашли недалеко от места предыдущего преступления, этот идиот поперся туда за подробностями. Ночью.       «Так ему и надо», - подумал Энди, и заткнул уши наушниками, чтобы хоть как-то заглушить чужие рыдания.       На учебе ситуация обстояла еще хуже, чем вчера. Один знакомый парень, с которым иногда коротал вечера Энди, во время большой перемены притащил набитую доверху сумку перцовых баллончиков и втихаря толкал их по накрученной цене всем подряд. Это было запрещено, но учителя предпочитали закрывать глаза на такую неслыханную наглость, чем допустить новые жертвы.       Душевное равновесие Энди, с трудом обретенное к концу четвертого урока, нарушил его одноклассник, которому явно было что-то от него нужно, хотя раньше они не то что не разговаривали, даже простыми приветствиями не обменивались.

***

      Адам наблюдал за Джулией, которая стирала с доски надписи, оставленные предыдущим классом. На руке девушки каждый раз, когда она пыталась достать до верхних записей, вставая на носочки, виднелись плетенные самой себе фенечки с закрепленными на концах безделушками. Волосы, собранные в тонкий конский хвост, юбка-карандаш до середины бедер, белая блузка с полностью застегнутыми пуговицами до самой шеи - все как обычно. Ничего, за что мог бы зацепиться взгляд.       Он перевел взгляд на двух приятелей, сидящих на предпоследних партах и еще до недавнего времени не способных заткнуться после десятка замечаний. Теперь постоянные весельчаки сидели с траурными выражениями лиц, только изредка перекидываясь ничего не значащими фразами. Смерть не близких, но давно знакомых друзей сбила всю их энергичность и остановила словесный поток. Их поведение было не типичным для них самих, но и это не привлекало.       В поисках нового объекта для наблюдения Адам остановился на Энди. Сегодня тот выглядел блаженным. Или накаченным какой-то кислотой. Он сидел за второй партой у самого окна, положив одну руку на поставку для тетрадей, которую партой и назвать-то можно лишь с большой натяжкой, настолько крохотной она была, а другой рукой, согнутой в пальцах, подпирал подбородок. Можно было подумать, что ему безумно интересно происходящее на улице, если бы только Адам не знал, какой на самом деле там унылый пейзаж и не видел, как пустой, без живого блеска в глазах взгляд одноклассника перемещается по немногочисленным объектам на площадке. Он даже не моргал, только иногда прикрывал веки минимум на пять секунд, будто погружаясь в воспоминания, и в такие моменты его грудная клетка прекращала двигаться, потому что он задерживал дыхание, становясь похожим на восковую фигуру. Образ создавался скорее пугающий, чем забавный. Дополняла его улыбка одними уголками тонких губ, - словно приклеенная, она была вовсе не дружелюбная, способная погасить любое желание завязать разговор.       Адам трижды подумал, прежде чем обратиться к явно "поехавшему" однокласснику, но желание развеять собственную скуку пересилило страх быть посланным глубоко, далеко и надолго.       - Энди?       Реакции не последовало - одноклассник продолжал втыкать в окно, то ли намеренно игнорируя присутствующих, то ли действительно поглощенный мыслями. Адам немного покашлял, чтобы прочистить горло и обратился снова, но теперь уже громче:       - Энди, ты здесь?       Одноклассник наконец вздрогнул, моргнул несколько раз и оглядел аудиторию в поисках внезапного собеседника.       - Чего тебе? - сказано это было таким тоном, будто Адаму оказана великая честь, из-за чего ему захотелось ответить грубостью и послать, но Адам, стиснув зубы до скрипа, улыбнулся, а потом спросил:       - Ты придешь в пятницу на похороны Брэндона? Вы, вроде, были знакомы.       - Если наши встречи в туалете, когда моей башкой пытались мыть унитазы, можно назвать знакомством, то да, мы знакомы, просто лучшие друзья, - Энди усмехнулся, максимально откинулся на жестком стуле и, прикрыв веки, вытянул ноги.       Адам использовал момент, пока на него не смотрят, и закатил глаза. «Ага, я так и подумал, клоун», - но вслух сказал:       - Ну, просто почти вся школа идет, вот я и спрашиваю.       - Тебе-то какое дело, пойду я туда или нет? - одноклассник приподнял голову и с подозрением уставился на Адама.       - Подруга моей мамы помогает все организовать, поэтому меня попросили разузнать, сколько будет друзей Брэндона в доме до того, как гроб повезут на кладбище. Они не хотят пускать к себе всех подряд, ты же сам понимаешь.       - Я не приду, у меня другие планы.       - И что за планы? Почти никого в городе не останется, с кем можно встретиться.       - А вот это уже точно не твое дело. Приставай к другим, - Энди вновь вернулся в состояние нирваны, демонстрируя этим, что разговор окончен.       Другой реакции от одноклассника ожидать было глупо, но все равно немного обидно. Еще раз посмотрев на Энди, Адам окончательно убедился, что хочет с ним подружиться.