Born to Die

Удар за ударом. Наруко теряет равновесие и неуклюже, будто сломанная кукла, падает на грязный асфальт, больно ударяясь головой о выступающий бордюр. Сразу же кто-то из обидчиков несколько раз бьёт девушку ногой по животу, слышится отвратительный хруст. Резкий вопль боли срывается с окровавленных губ, но тут же тонет в заливистом смехе нападающих. Во рту чувствуется металлический привкус, и Наруко с отвращением сплёвывает на землю накопившуюся кровь, за что получает ещё один удар в живот. «Почему..?» Где-то вдали на тонкой грани между сознанием и состоянием обморока проносится простой вопрос, ответ на который получить слишком сложно. Безостановочный кашель разрывает горло и лёгкие, выталкивая кровь алыми всполохами на серый асфальт. Вдруг девушку уверенно хватают за волосы и тянут вверх, вынуждая встать на колени. Онемевшее от боли тело практически не слушается, но ничего, кроме как подчиниться, не остаётся. Наруко затравленно поднимает заплывший взгляд на обидчика, стараясь сфокусировать зрение на довольно улыбающемся лице. - Наруко-сан, ты в порядке? - совсем близко раздаётся голос полный фальшивого беспокойства. Карие глаза наполняют чёрная ненависть, что плещется через край, подогреваемая безумием. - Ужасно выглядишь. - Каори... Подруга мило надувает губы, со всех сторон доносится язвительный смех. Но практически сразу отчего-то все затихают. Наруко почти что ничего не видит, но всё ещё в силах заметить, как расплывчатое лицо Каори превращается в безжалостную гримасу. Что-то дикое, пугающее, рождается в глубине тёмных глаз подруги, заставив Наруко сжаться изнутри и затаить дыхание в ожидании чего-то ужасного, чего-то всерьёз угрожающего жизни. Становится страшно до дрожи, до холодного пота, тонкими дорожками скользящего по изуродованному и перепачканному лицу. Холод неподдельным ужасом поселяется внутри под кожей, обволакивая несчастную, забирая последнее тепло надежды. Незаметно Наруко начинают посещать пугающие мысли, что это её последние минуты. Что ей больше не удастся убежать от своих подруг, что сегодня всё закончится раз и навсегда. Прямо здесь в этом грязном переулке бедного района, куда никто, кроме нищих и наркоманов, никогда не забредал. Вдалеке от дома, от родных и близких, которые сейчас не могут ей помочь. Девушка ощущает себя донельзя беспомощной, и это мерзкое чувство медленно переплетается с остальными, олицетворяя собой безысходность. - Как же я тебя ненавижу. Обидчица резко дёргает подругу за светлые волосы. Слова её сочатся разъедающей ненавистью, мерзкими плевками капают на израненное тело и насквозь прожигают кожу. - Всегда ненавидела. С первой встречи. Тошнотворная улыбка растягивает губы Каори, придавая лицу что-то дикое, глаза наполняет ледяное безразличие. Руки нарочито медленно наматывают длинные светлые волосы на маленький кулак. Наруко как-то отстранённо наблюдает за этим действием. Ей кажется, что это какая-то ошибка, такого не может с ней произойти, она ведь в жизни никогда и никому не делала плохо. Значит это просто сон. Просто плохой сон. Тело пронзает острая боль от удара по голове, но это заставляет её лишь устало морщиться. Слёзы блестящими дорожками омывают её перепачканную кожу. Поток невыносимых страданий настолько густой и сильный, что она уже с трудом отличает реальность от игр разума, ощущения притупляются, казалось, что теперь она ничего не чувствует. Кроме душевной боли, осевшей глубоко внутри. Предательство человека, которому Наруко доверяла больше других. - Не хочешь выпить, м, Наруко? Не дожидаясь ответа, Каори с силой пинает свою жертву, отчего та, даже стоя на коленях, беспомощно падает на асфальт, снова прикладываясь затылком о каменное покрытие. Наруко вымученно стонет, с трудом осознавая, что происходит. Голова раскалывается, на теле нет ни единого живого места, казалось, оно превращается в сосредоточение пульсирующей боли. Совсем близко слышится звук бьющегося стекла, и кто-то сразу же вручает Каори большой тёмно-зелёный осколок. Слух улавливает тихий мужской голос. Знакомый голос, но сейчас Наруко ничего не могла распознать, а потому его шёпот ускользает от неё незамеченным. Она расплывчато видит, как Каори кивает невидимому собеседнику, и по её лицу снова расползается та ненавистная ухмылка. - Иди-ка сюда, - шипит подруга, с непередаваемой любовью смотрит на свою жертву, притягивая её за окровавленные волосы. Проглаживая прохладными пальцами горящую от боли кожу, Каори ласково шепчет: - Ты у нас ведь такая красивая, правда? Блондинка, голубоглазая, стройная. Идеал. - Осколок угрожающе скользит по гладкой коже, мгновенно оставляя после себя кровавую отметину. - И что в тебе парни находят? Блондинки ведь тупые, - непонимающе хмыкает девушка, пожав плечами. - Каори, прошу, остановись... - елё слышно хрипит Наруко, не узнавая свой голос, он почему-то кажется ей чужим. - Ничего. Сейчас мы всё подправим, - подруга безжалостно игнорирует просьбы жертвы. - И больше никто не будет по тебе страдать. Девушка кивает своим посмеивающимся подружкам, и те послушно прижимают к асфальту тонкие руки. Каори садится сверху жертвы, придавливая её к земле своим телом, и крепко ухватывается за скользкий от крови подбородок. Пальцы свободной руки медленно исследуют некогда нежную кожу лица, остриё осколка болезненно поблёскивает зеленью в опасной близости. - Ты не волнуйся, мы тебе поможем, - голос неестественно спокойный, но в нём всё равно чувствуется еле уловимая вибрация безумия. Каори уверенно касается остриём грязной щеки, из её горла вырывается дикое клокотание, больше похожее на лай зверя, нежели на человеческий смех. Наруко хочется кричать, дёргаться и, что есть сил, звать на помощь, но она понимает, что никто не услышит. Она знает, что уже попросту не осталось на это сил. Не помня себя от боли, несчастная вопит, когда зелёное острие беспрепятственно вонзается в кожу на щеках, кромсая её с особенной лёгкостью и оставляя после себя рваные раны, из которых незамедлительно льются алые дорожки тёплой крови. От неумелых движений и судорожных рывков стекло изредка рассыпается на мелкие кусочки, которые застревают под кожей, вонзаются в мясо. Каори делает это с особой жестокостью, медленно, надавливая сильнее, иногда прокручивая стекло, позволяя ему крошиться и протыкать щёки насквозь. Её лицо и чёрные волосы покрывают брызги тёмной крови подруги, делая ещё более свирепой, и откровенно Каори наслаждается происходящим безумством. Временным превосходством. Каждым криком, каждой слезой, каждой каплей крови. Рука её движется теперь, как никогда, твёрдо и уверенно, не опасаясь ответственности за происходящее. Всё прекращается столь же резко, как и когда-то началось. Наруко остаётся лежать на грязном асфальте в луже собственной крови, уже не осознавая реальность. Ей больно шевелиться, больно даже дышать, кажется, что одно движение может вызвать смерть. Заплывшие глаза не открываются, лицо, словно охватило пламя, оно беспрестанно горит, снедаемое огнём беспощадной боли, поселившейся во всём теле. Хочется кричать, но нет сил. Нет сил даже думать. Заливаясь громким смехом, подружки удалялись с места преступления, оставив Наруко в одиночестве лежать в тёмной обшарпанной подворотне. Девушка слышит их удаляющиеся шаги, их едкий смех. Всё закончилось, но это не приносит облегчения. Наруко слепо тянет руку куда-то вперёд и жалобно хрипит в пустоту: - Помогите... Кто-нибудь... Помогите мне... Но никто, кроме бездомных кошек, роющихся в ворохе мусора не слышит болезненной мольбы. Рука беспомощно падает обратно на шершавую поверхность асфальта. Темнеющее небо яростно озаряет вспышка молнии, слышится гром. Как странно, боль куда-то на мгновение исчезает, а может и навсегда. Сейчас Наруко не чувствует ровным счетом ничего. Слёзы продолжают струиться из глаз, омывая изуродованное рваными порезами лицо, смешиваясь с тёплой кровью и превращаясь в алую воду, соскальзывают к перепачканным волосам. Воздух сгущается, и в небо поднимается пыль. Кажется, собирается дождь... Первые капли как-то нерешительно касаются тела, словно боятся причинить боль. Ветер скорбно перебирает светлые пряди, неистово срывает листочки деревьев, разбрасывает их в разные стороны. Со временем дождь усиливается, и печальными объятиями укрывает ослабшее тело. Наруко не против, ей нравятся эти мягкие прикосновения, и она позволяет прохладным каплям отмывать кровь и грязь. Девушка не знает сколько времени уже прошло, кажется, что оно остановилось. И хорошо бы... Сейчас ей просто хотелось умереть.