Born to Die

Он с наслаждением курил. Сигареты были тяжёлыми, дым приятно щекотал нежные стенки горла. На языке оставалась характерная горечь, без которой Фуума Яхико уже не представлял своей жизни. Молодой человек стоял на веранде, расположенной на внутреннем дворике роскошного ресторанного комплекса. Она была спрятана от глаз посетителей и предназначалась исключительно для использования персонала. Скрываясь в тени от назойливых лучей осеннего солнца, Яхико наблюдал, как в их радостном оранжевом свете плясали пожухлые листья разлапистых лип. Он ощущал непередаваемую лёгкость. Ему было невероятно хорошо. Даже несмотря на то, что сегодня был первый день рабочей недели. Он чувствовал себя настоящим счастливцем. Так было всегда, после прекрасно проведённых выходных. Затягиваясь в очередной раз, Фуума блаженно прикрыл глаза. Под подрагивающими веками заплясали отрывочные воспоминания недавних дней. Он ещё помнил сладкий аромат французских духов. Нежность шёлка золотистых волос. Густые пряди были длинными и манящими. Их хотелось трогать, наслаждаться невероятной гладкостью. Девушка оказалась красивой. Тело было подтянутым и притягательным. Кожа настолько нежной, что сводила с ума. Её запах опьянял. Яхико помнил упругость грудей, которые мягко проминались под его осторожными прикосновениями. Помнил жар напряжённых бусинок сосков. И глаза. Её глаза. Пронзительно голубые и завораживающие, в них плескалась неподдельная невинность. И страх. Яхико ощутил, как внутри вновь нарастает возбуждение, как ускоряется выделение слюны, как сжимающие сигаретный фильтр пальцы начинает легко потрясывать. Слабая улыбка изогнула тонкие губы. Фуума и не думал, что спустя столь короткое время ему захочется ещё. Раньше насыщения хватало на большее время. А теперь... Он с трудом сдерживался, чтобы не сбежать с работы на поиски новой светловолосой красавицы. Да. Яхико был падок на блондинок. Так было всегда. Именно их стоны доставляли ему особое удовольствие. Именно их кровь. Крепко затянувшись, Яхико выбросил тлеющий бычок в урну. Он вспоминал, как два дня назад познакомился со своей очередной жертвой. В парке. Он всегда находил их там. Девушки охотно шли на контакт с симпатичных парнем, его открытая улыбка позволяла втираться в доверие без особых усилий. Ему нравилась игра, которую он вёл. Нравилось прятать свою истинную сущность под маской нормальности. Ему казалось, что это придает ему необычности. Делает особенным. Он медленно выпускал дым, упиваясь воспоминаниями о болезненных стонах и криках прекрасной Аяко. Он любил играть со своими жертвами. Любил проникать внутрь. Под кожу. У Яхико был целый набор инструментов для подобных забав. И он всегда показывал его им. Парню нравилось смотреть, как страх появляется в глазах жертв при виде алюминиевого подноса, на котором возлежали различные орудия удовольствия. Обычно тогда связанные девочки с кляпом во рту начинали дергаться, что-то мычали, плакали. Скорее всего молили отпустить. Но Яхико не слышал. Он не хотел слышать. Как мог он отпустить их, когда веселье только начиналось? - Тише-тише, - Яхико поглаживал Аяко по растрепавшимся волосам, - успокойся, любовь моя. Ты такая красивая. Мне нравятся твои глаза. А волосы! Боги... Словно расплавленное золото. Какая же ты красивая... Я хочу потрогать тебя. Можно я потрогаю? Аяко резко дернулась, но всё было бесполезно - верёвки крепко привязывали к мягкому креслу её полностью обнажённое тело. Боль пульсировала в висках, по которым скользили многочисленные зёрна холодного пота. Она уже не испытывала смущения от своей наготы. Нет, теперь девушке было невыносимо страшно. Нужно было бежать, но она не могла освободиться. Яхико видел в её заплаканных глазах неподдельный ужас, когда в его руках появился первый инструмент забав. Остроконечный скальпель. Аяко неистово задергалась, словно птичка в клетке. Тёмное подвальное помещение наполнилось обезумевшим мычанием. Она молила несуществующего спасителя придти на помощь. Но никто не слышал. Кроме него. Ужасного человека сидящего рядом. Монстра в человеческой обличие. - Ты такая красивая, Аяко, - прошептал Яхико, улыбаясь. - Но какая же ты внутри? Аяко, давай посмотрим какая ты внутри? Острый конец скальпеля опасно блеснул в ярком свете медицинской лампы. Аяко подумала, что её глаза вот-вот выскочат из орбит, когда медицинский прибор оказался на внутренней стороне предплечья левой руки. Приступ дикого страха болезненно пронзил тело. Девушка ощущала его физически. Она задёргалась с новой силой, замычала, заплакала. Кляп, представлявший собой грязную тряпку, заглушал её крики. Во рту чувствовался мерзкий привкус крови, и что-то подсказывало девушке, что она не первая, кто впивается зубами в этот замусоленный кусок тряпицы. Безысходность давила. - Аяко, я предлагаю начать с малого, - хищно оскалился маньяк, демонстрируя свою истинную улыбку. - Мы посмотрим, как выглядит твоя рука под этой нежной розовой кожицей. Приготовься, Аяко, сейчас мы с тобой позабавимся. Будет весело. Обезумевшая девушка оглушительно завопила, настолько сильно, что даже кляп не смог заглушить столь громких звуков. Аяко остервенело задёргалась, но треклятые верёвки держали, словно тиски. Рассудок помутился. Аяко вдруг с неимоверным ужасом осознала, что больше никогда не вернётся домой. Не увидит маму и любимого пёсика. Никто даже и не узнает, какой у неё был ужасный конец. Слёзы потоком хлынули из глаз, омывая перепачканные в грязи и пыли щеки. Девушка снова резко дёрнулась. Скальпель принялся за дело, беспрепятственно вонзаясь в плоть. Яхико сладко улыбнулся. Воспоминания были свежими. Он сделал глубокий вдох, и ему вдруг показалось, что он чувствует сладкий запах крови. - Яхико! - раздался раздражённый женский голос, заставляя вынырнуть из приятных размышлений. Он медленно обернулся, пряча недовольное выражение лица под маской безразличия. В окне на втором этаже белого здания висела администратор ресторана, призванная следить за порядком и работой всего персонала. В её взгляде горела злость. - Яхико, хватит прохлаждаться! - прошипела она, перевесившись через подоконник. - Быстро за работу. Твой стол ждёт тебя. Посетители волнуются. - Иду-иду, Рико-сан, - торопливо пробормотал молодой человек. - И знай, если я ещё раз увижу, как ты прохлаждаешься, то, поверь, увольнение себя долго ждать не заставит. На твоё место сразу же найдётся другой человек. У нас не какая-то забегаловка, - кричала женщина, покраснев от злости. - Надеюсь, ты всё понял. - Да, Рико-сан, - Яхико склонился в уважительной поклоне, - такого больше не повториться. Что-то ещё недовольно пробубнив себе под нос, женщина исчезла из виду. Рука Яхико нервно метнулась с волосам, зачесывая рыжие пряди назад. Рико-сан была блондинкой. А Фуума не любил, когда женщины разговаривали с ним так. Особенно, блондинки. - Но ничего, Рико-сан, - мерзко ухмыльнулся маньяк, чувствуя знакомую бурлящую внутри ярость, - когда-нибудь я позабавлюсь и с вами. Ваша очередь обязательно настанет. Я обещаю.

* * *

По телевизору шла какая-то идиотская программа о проблемах семейной жизни. Но Конан была увлечена совершенно иным. Сидя на диване, девушка ловко складывала различных животных из разноцветных листочков бумаги. Она всегда прибегала к оригами, когда хотела сохранить спокойствие. Эту привычку в далёком детстве привила ей мама, поговаривая, что «бумага всё стёрпит только если ты сама будешь терпеливой». Будучи маленькой девочкой Конан не совсем понимала смысл данного высказывания. Ей просто нравилось создавать свой собственный мир своими руками. Повзрослев, Конан поняла, что оригами может стать для неё отличным способом удержания внутренней гармонии, особенно в тяжёлые моменты жизни. К счастью, сейчас в жизни Конан царила, что ни на есть, истинная гармония. Поэтому девушка обращалась к оригами только лишь для того, чтобы скоротать вечер, после тяжёлого рабочего дня. Она работала в городской газете штатным фотографом в разделе, посвящённом культуре. Ничего сложного эта работа не представляла. Конан проводила практически целые дни на свежем воздухе, общаясь с интересными людьми и погружаясь в необычную атмосферу современного искусства. Единственным минусом была не очень-то высокая зарплата, но девушка готова была с этим мириться. Да и особых расходов у неё не было. Расположившись на диване в окружении листочков бумаги и многочисленных фигурок журавлей, цветочков, кошек и ласточек, Хаюми Конан трудилась над очередной розочкой. Она была до предела сосредоточена. Не потому что это было сложно. Нет, после стольких лет тренировки, любая композиция из бумаги не представляла никаких трудностей. Девушка была сосредоточена, потому что так было нужно. Именно полный уход от реальности помогал сохранять душевное равновесие. А сейчас оно было ей необходимо. В дверь позвонили. Конан нервно дёрнулась. Она отложила в сторону поделку из бумаги и, надвинув на ноги старые тапочки, подошла к входной двери. Она не смотрела в глазок - знала, кто стоит за дверью. Ключ в замочной скважине сделал несколько поворотов. В появившемся просвете показалась рыжая шевелюра. - Привет, Яхико! Я так ждала тебя, - защебетала девушка, бросившись парню на шею. - Ты хотела мне что-то рассказать, - холодно сказал он вместо приветствия. - Да, - кивнула Хаюми, освобождая дверной проём. - Проходи! Чай или кофе? - Ничего. Спасибо. Давай ближе к делу. - Хорошо, - согласилась девушка, стараясь скрыть обиду в голосе. Даже после стольких лет знакомства и довольно-таки близкого общения, заключавшегося в постельных обжиманиях, Яхико оставался холодным. Сначала Конан это угнетало, но потом она просто смирилась. В конце концов, она была уверена, что он принадлежит только ей и никому больше. А дурное настроение и лёгкую долю безразличия в её адрес можно было и перетерпеть. - Я слушаю, - поторопил Яхико, усевшись на мягкий диван, утянутый затёртой обивкой. - У тебя всё хорошо? - с беспокойством спросила Конан, заметив хмурое выражение лица. - На работе небольшие проблемы с начальством. Но в целом, всё замечательно, - кисло улыбнулся Фуума. - Может быть, твои новости поднимут мне настроение. По телефону ты была такой оживлённой. Так что стряслось? - О, да, мои новости должны поднять тебе настроение, - полноватые губы растянулись в довольной улыбке. Не в силах больше ждать, Конан взяла с прикроватного столика большой фотоаппарат, предназначенный для профессиональной фотосъемки и принялась листать имеющиеся снимки в поисках нужных. - Помнишь, ты как-то рассказывал мне одну неприятную историю о девушке, в которую был когда-то давно влюблён? Она ещё исчезла из твоей жизни. Кажется, её звали Нарико, - Конан говорила, уставившись в экран фотоаппарата, она не видела, как изменилось лицо Яхико, как потемнели его болотно-зелёного цвета глаза. Да, она не видела. Зато почувствовала, как содрогнулось тело парня, при упоминании имени. Конан специально назвала его неправильно, чтобы не показывать своей излишней заинтересованности этой особой. Хаюми в жизни никогда не встречалась с этой девицей, но умудрилась возненавидеть её всем своим сердцем. Конан казалось, что между ней и Яхико всегда стояла она. Эта загадочная Намикадзе Наруко. Хаюми практически ничего не знала о ней, кроме того, что потаскушка была дочкой богатых родителей и обладала сногсшибательной внешностью, будучи ещё школьницей. Яхико когда-то безумно любил её. Но всё закончилось резко. В один прекрасный день Наруко навсегда исчезла из его жизни, оставив один на один с сумасшедшей пустотой, которая поглощала несчастного парня. Хаюми Конан ничего не знала о Наруко и не хотела ничего знать. Ей хватило того, что эта сволочь причинила её любимому человеку невероятную боль, от которой Яхико не мог избавиться и по нынешний день. Как-то раз Фуума обмолвился, что был бы рад найти её и расквитаться за такое плохое поведение, но, к сожалению, разыскать её не представлялось возможности. До недавнего времени. - Наруко. Её звали Наруко, - напряжённо прошептал Яхико, невидящим взглядом уставившись куда-то вдаль. - Да, точно, - кивнула Конан. Ей было больно смотреть на него. Парня начала бить мелкая дрожь, глаза отражали боль и потерянность. Казалось, что он вот-вот заплачет. На уговоры Конан обратиться к знакомому психологу Яхико всегда отвечал отказом. Поэтому ей ничего не оставалось, как наблюдать за его редкими нервными срывами. «И всё из-за этой потаскухи...» - В общем, у меня кое-что есть для тебя, - сказала Конан, протягивая фотоаппарат в подрагивающие руки. В комнате повисла тишина. Конан внимательно следила за реакцией Яхико. Сначала он явно не понимал, в чём дело. Парень отсутствующим взглядом пялился на фотографию, где было запечатлено четверо школьников: толстяк с пакетом чипсов, сонный парень с хвостом, тощий и лохматый брюнет и блондин с девичьей физиономией. Блондин, по-видимому, что-то яростно доказывал, размахивая руками. Его лицо казалось Яхико знакомым. Невероятно знакомым. Догадка свалилась, как снег на голову. Неожиданно. Взгляд Яхико стал настороженным. Он приблизил фотоаппарат к лицу вглядываясь в знакомые черты блондина. Сердце учащённо забилось в груди. Дыхание перехватило. Парень поражённо взглянул на Конан и еле слышно прошептал: - Этого не может быть...