Born to Die

- Расскажи мне, - голос Яхико был невероятно хриплым, - где ты сделала эту фотографию? - Около одной из школ, - довольно улыбнулась Конан. - В нашем городе тысячи школ, - неожиданно взорвался парень, сорвавшись на крик. Его руки вцепились в плечи девушки. - Какой именно?! Мне нужен точный адрес! Конан испытала волну страха. Сильного и грубого. Она раскрытыми от испуга глазами смотрела в обезумевшие глаза Яхико. И не видела в них ничего. Ничего, что было ей дорого. Улыбка, всего лишь несколько секунд назад игравшая на её губах, исчезла. Её рот был немного приоткрыт. Девушка тяжело дышала. Сквозь дрожь собственного тела она чувствовала, как дрожит сам Яхико. Слёзы выступили на глаза. Восхищение собой, которое Конан испытывала от проделанной работы, мгновенно исчезло. Фуума прикрыл глаза и сделал глубокий вздох. Он старался успокоиться. Когда, парень вновь открыл их, Конан увидела прежнего Яхико. Невероятно, но ему удалось измениться прямо на глазах. Его выражение лица напоминало некую... «...маску. Он словно надел маску на лицо. Что происходит?.. Где мой Яхико?..» Конан продолжала дрожать от страха. Она впервые столкнулась с подобным поведением своего молодого человека. Даже несмотря на то, что он стал, казалось бы, прежним, у неё было плохое предчувствие. Ощущение, что это ненадолго. Конан чувствовала себя в опасности. Ей хотелось сбежать от него как можно дальше. - Детка, - губы Яхико изогнулись в дружелюбной улыбке, - прости. Прости меня, Конан. Парень принялся нежно гладить её по голове. Но Хаюми не стала чувствовать себя расслабленнее. Девушке всё больше становилось не по себе. - Прости меня, малышка, - прошептал парень, опалив напряжённые губы горячим дыханием. - Я не хотел. Прости меня. Прости. Конан с содроганием почувствовала, как он прижался к ней в поцелуе. Нежном и тёплом. Казалось бы, таком приятном. Но девушка с трудом поборола желание отстраниться. И сделала она это лишь по той причине, что побоялась разозлить Яхико ещё сильнее. Она ответила на поцелуй. Разжала сведённые челюсти, приоткрыта рот, позволяя парню проникнуть внутрь. Хаюми боялась каждого движения, словно любое из них могло убить. Дрожь не проходила. - Ты в порядке, Конан? - в голосе звучало беспокойство. - Да, - шепнула девушка в ответ, всё ещё слабо подрагивая всем телом. Яхико улыбнулся. И улыбка была родной. Настоящей. Болотно-зелёные глаза искрились теплотой и неподдельной любовью. Парень смущённо смотрел на неё, испытываемое им чувство вины было написано на лице. Хаюми точно могла это заметить. С глаз словно спала пелена, разум и тело стало потихоньку отпускать. Конан почувствовала себя значительно лучше. Наконец-то удалось очнуться от полученного шока. «И правда... Что это я?.. Ведь это же мой Яхико... Мой любимый Яхико...» - Иди ко мне, детка, - проворковал парень, гостеприимно раскрывая объятия. Не раздумывая слишком долго, Хаюми со вздохом облегчения кинулась к нему. Прижалась плотнее. От страха вроде бы не осталось и следа. - Ты напугал меня, Яхико, - с укором сказала девушка. - Да, прости меня. Прости, я не смог контролировать себя, - виновато ответил он, крепко прижимая к себе Хаюми и поглаживая её по голове. - Ты же знаешь, эта дрянь принесла мне столько боли. Растоптала мои чувства. Наплевала на них. Тогда я чувствовал себя невероятно потерянным. Невероятно одиноким. Стоит мне вспомнить о ней, как весь этот ужас прошлого возвращается ко мне, бесцеремонно напоминая о былых временах. И я ничего не могу с этим поделать... Я не могу выкинуть из себя эту боль. - Яхико, но ведь я же с тобой, - Конан отстранилась, но лишь для того, чтобы заглянуть в болотно-зелёные глаза, наполненные грустью. Она не могла смотреть на него. Чувствуя, как по её щекам побежали слёзы, она нежно взяла его лицо в свои ладони. Конан тихо плакала, растроганная грустной судьбой своего любимого человека. Она могла поклясться, что чувствует эту боль. Боль, которую испытывал он. - Как бы я хотела разделить твою боль. Яхико, - сказала девушка, шмыгнув покрасневшим носиком, - я... я сделаю всё, что в моих силах. Поверь мне. Я сделаю всё, чтобы помочь тебе. - О, детка, - жалостливо улыбнулся он, в его глазах заискрились слёзы. - Мне уже не помочь. Она останется со мной навсегда. И ты не обязана делать это... - Но я хочу. - Не стоит, малышка... Я так сильно люблю тебя, - шептал парень, - и не хочу загружать тебя проблемами. Эти грязные и черные чувства утягивают меня на дно. Я опускаюсь во тьму, но не желаю тянуть тебя за собой. Яхико в свою очередь обхватил маленькое личико девушки ладонями. Они чувственно смотрели друг другу в глаза. Конан знала, что расплакалась бы ещё сильнее, но решительность, которая теперь зародилась внутри неё, не позволяла этого сделать. Девушка знала, что Яхико нужна её помощь. Что без неё, без своей любимой малышки он попросту не справится. - Нет, Яхико, - дрогнувшим от переизбытка эмоций голосом сказала девушка. - Я не позволю тебе опуститься во тьму. Я с тобой, слышишь? - Не надо, - прохрипел Яхико, сдерживая слезы. Боль плескалась во взгляде. Лицо исказило от сильных внутренних переживаний. Конан не могла на него спокойно смотреть. Решимость росла в ней с каждой секундой. Она не позволит любимому человеку страдать. Нет. Яхико достаточно натерпелся от этой проходимки. - Всё, решено, Яхико. И я с тобой. - Но... - замялся парень, - я хочу... хочу отомстить ей... - Значит, - девушка сжала его лицо сильнее, поцеловала влажные от слез губы, - мы отомстим вместе. - Я люблю тебя, Конан, - прошептал Яхико. - Я люблю тебя. Их губы вновь сплелись в поцелуе. Более страстном. Желание появилось из маленькой искры и разгорелось сжигающим пламенем. Вожделение охватило их с головой.

* * *

Сказать, что Фуума Яхико был счастлив, означало не сказать ничего. Он испытывал невероятный эмоциональный подъем. Такого не случалось с ним довольно давно. Слишком давно. Он был рад. И радостнее его не было на свете человека. Парень уже предвкушал. Смаковал каждый воображаемый момент. Он вдыхал полной грудью и чувствовал аромат. Её запах. В нём была вся его жизнь. - Наруко... - сладкий шёпот сорвался с губ. Перед глазами возник её образ. Образ многолетней давности, который до сих пор заставлял дрожать его всем телом. Разумом. Сердцем. Предвкушение сводило с ума. Фуума представлял какую огромную работу ему нужно проделать, чтобы добраться до неё. И это доставляло ему ещё большее удовольствие. Ни с чем не сравнимое. Парень брёл по пустынным улицам ночного города. Было довольно поздно, прохожих нигде не было видно. И это было превосходно. Он мог насладиться тишиной, мягким шёпотом своих мыслей. Распечатанная фотография, которую сделала для него Конан, лежала во внутреннем кармане лёгкой куртки. Она грела его сердце, тело, душу. Да, Яхико давно не испытывал такой неподдельной радости. И мир словно преобразился. Стал ярче. Насыщеннее. Звёзды, свет которых не смогли заглушить даже огни огромного мегаполиса, горели целым разнообразием цветов. Они направляли. Говорили, что на этот раз всё получится. Что теперь всё будет так, как должно было быть. Фуума быстро добрался до своего дома, которым ему служила грязная и обшарпанная многоэтажка, расположенная практически на самой окраине. Он взлетел по лестнице, не обращая внимания на зловоние от мочи и плесени, которое, въевшись в бетонные стены подъезда, было его неотъемлемой частью. В этот вечер парень ни на что не обращал внимания. Он был настолько возбуждён, что даже хотел найти себе новую жертву. Чтобы выплеснуть хотя бы часть, малую толику тех эмоций, что переполняли его. Но не смог сосредоточиться. В голове копошились многочисленные идеи. Предвкушение сводило зубы. О, как же ему было чудесно в этот вечер. Фуума был настолько счастлив, что даже Конан не вызывала обычного раздражения. Напротив. Она оказалась умничкой. Невероятно полезной. Яхико даже захотелось её отблагодарить. Раньше ему и в голову не могло придти, что эта тупая курица когда-нибудь принесёт ему такую большую радость. Радость всей его жизни. Более того, ослеплённая своими чувствами, она с лёгкостью пошла на поводу. Парень и представить не мог, что подчинить её своей воле получится так просто. Оказалось, что будет вполне достаточно лишь состроить грустную рожицу и пустить слезу. Пару раз сказать заветные слова. Да, это оказалось просто. Желание прикончить Конан, Яхико удалось быстро подавить. Она была ему неинтересна в этом плане, тем более, в будущем могла ещё оказаться полезной. Наруко знала его и скорее всего помнила, так что сам он к ней подобраться не сможет. Ему был необходим ещё один человек. Поэтому убивать Хаюми было бы глупостью. Он оставил её в живых. Словно Бог даровал ей смысл существования. Теперь она будет покорно служить ему и выполнять его волю. Теперь Конан полностью принадлежала ему. Яхико прошёл в квартиру. Осмотрелся. Убого обставленная, с грязными пожелтевшими обоями и старыми паркетными досками, она показалась ему невероятно прекрасной. Тёплой. Уютной. В ней была всего лишь одна комната, не считая кухни. Небольшая гостиная совмещала в себе всё: зону отдыха, развлечения, приёма гостей. Правда, в гости он никого к себе не приглашал. Его мучило опасение, что чьё-нибудь любопытство может раскрыть его тайну, которая хранилась за дверью в маленькой кладовой. Именно туда в первую очередь и направился Яхико. Ветхая дверца привычно скрипнула. Щёлкнул выключатель. Тесное помещение тускло осветила грязная лампочка, свисающая на длинном проводе, замотанном изоляционной летной. Фуума оглядел стены кладовой и почувствовал, как тепло разливается внутри него. - Здравствуй, моя Наруко, - сладко прошептал он, рассматривая многочисленные фотографии и газетные вырезки, которых было здесь огромное множество. Они настолько плотно облепляли стены узкой комнатки, что визуально заменяли отсутствующие обои. - Как твои дела, моя любовь? Как прошёл твой день? Почему ты не сказала мне о своём секрете, Наруко? Парень подошёл вплотную к одной из стен, половица протяжно скрипнула. Длинные пальцы с великой нежностью прикоснулись к одной из глянцевых фотографий, вырезанной из журнала моды. На ней была изображена красивая девушка в школьной форме, на вид ей было лет шестнадцать. Длинные пшеничные волосы струились по плечам, доходили до талии. Девушка скромно улыбалась. На щеках виднелись милые ямочки. Большие голубые глаза излучали неподдельную радость. Под снимком было видно название статьи «В школу вместе со знаменитостями». - Теперь ты выглядишь иначе, - нахмурился Яхико. Его пальцы на секунду оторвались от гладкой поверхности фотографии и залезли во внутренний карман куртки. Из него они вытянули сложенный пополам лист бумаги. Яхико бережно развернул его, и полюбовавшись фотографией некоторое время, приколол рядом со старым снимком. - Зачем ты отрезала волосы, Наруко? - раздражённо спросил Яхико, обращаясь к фотографии. - Мне не нравится! А ты ведь даже меня об этом не спросила. Ты всегда так поступаешь со мной. Никогда не интересуешься моим мнением, Наруко. Никогда. Вредная девчонка. Яхико сверлил грозным взглядом фотографию улыбающейся Наруко. Он чувствовал, как резко вскипевшая злость так же резко успокаивается. - А я ведь всё для тебя сделал, Наруко. Видишь, посвятил тебе целую комнату. Здесь всё посвящено тебе. Вся моя жизнь посвящена тебе, Наруко, - прошептал парень, обезумевшим взглядом вперившись в молчаливую фотографию. Ноги Яхико дрогнули в коленях, он медленно опустился на пол. Глаза защипало от слёз. Он поддался эмоциям и зарыдал. Громко, в голос. Он кричал до хрипоты. И в этом крике было всё. Боль. Любовь. Злость. Ненависть. Печаль. Радость. Грусть. Одиночество. Мысль о скорой встрече будоражила расшатанный разум. Рыдания мгновенно сменились диким смехом. Животным. Пугающим. Смехом, от которого в жилах стынет кровь. - Наруко, - прокричал Яхико сквозь клокочущий хохот, его лицо было влажным от струящихся слёз, - осталось совсем чуть-чуть. Совсем чуть-чуть. Потерпи, Наруко. Мы скоро будем вместе. Он разразился новым приступом безудержного смеха. Безумного. Ужасающего. Его тело сотрясала крупная, практически лихорадочная дрожь. Яхико был счастлив. Он уже чувствовал на своих губах сладкий, дурманящий привкус тёплой крови Намикадзе Наруко. Слышал её крики. Болезненные стоны. Вдыхал воображаемый запах волос. Он упоённо представлял, что сделает с ней, когда она окажется в его безграничной власти. А в это время Намикадзе Наруко смотрела на него со всех сторон с тысячи фотографий, облепляющих стены тесной кладовки обшарпанной квартиры.