Born to Die

- Она сказала, что хочет спать, - пробормотал Саске, не обращая внимания на болтовню Сая. Друг рассказывал об интервью спортивному журналу, которую он давал всего лишь два дня назад. Совершенно ненужная информация для человека, который скован переживаниями и беспокойством. - Да не переживай ты так, Учиха, - подбадривал Сай, потрепав парня по плечу. - Всё будет в порядке. Оклемается твой друг. - Да, я знаю. - Ну тогда и успокойся. Пойдём в класс. Саске кивнул в ответ и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Сай снова принялся рассказывать какую-то историю, мало волновавшую парня. Сейчас Учиха изо всех сил старался вспомнить, где он мог видеть лицо медсестры. Её глаза. Он помнил. Помнил. Смутные обрывки воспоминаний кружились в сознании совсем рядом, но ему никак не удавалось ухватиться за них. - ... и потом она спрашивает у меня, сколько в день вы тренируетесь, а сама так и смотрит на мой пресс. Тут сразу было понятно, что она на меня запала. Но ты знаешь, познакомившись с Ино поближе, я понял, что... - Что? - спросил Саске, вернувшись в реальность. - Опять ты не слушаешь. Я рассказываю про репортёршу, которая делала мне недвусмысленные намёки. - Репортёршу? - переспросил Саске, вдруг понимая, что подбирается к разгадке. Сай снова пересказал свою историю, но она мало чем помогла. Учиха до сих пор не мог свести концы с концами. Он не понимал, почему медсестра кажется ему знакомой, и как с этим могут быть связаны репортёры. - Вообще, конечно, странно, что у этой бригады не было водителя, - заметил Сай, когда друзья поднимались по лестнице. - Какой бригады? - Врачебной. Ты не заметил? - удивился друг, вскинув брови. - Медсестра была за рулём. Обычно у скорой есть водитель. А тут сама и за руль. Необычно. Саске ощутил, как жуткий холод поднимается вверх по его позвоночнику, пока не остановился на горле, которое тут же начали сжимать спазмы, напоминающие ядовитые иглы. Он вспомнил, как много дней назад спускался по лестнице в своём собственном доме, а мимо него проходила группа людей, состоящая из репортёров и журналистов, пришедших брать интервью у его отца. Там среди них он видел её. Молодую девушку с большими глазами. Ту же самую девушку, что только что носила форму медсестры. - Не может быть! - вскрикнул Саске, слишком громко, слишком резко. - Что случилось? - испуганно спросил Сай, осматриваясь по сторонам. - Они похитили её. - Кто? Кого? - Сай непонимающе уставился на друга. - Наруко! Резко развернувшись, Саске побежал обратно к выходу из школы, чтобы сесть в машину и постараться догнать ублюдков. - Сай, звони в полицию. Кабуто преступник, - крикнул он напоследок. - Что ты несёшь? Времени на объяснения у него совсем не было. Он лишь пихнул другу номер инспектора Хикару Кото и исчез за стеной. Саске бежал так быстро, как только мог. Он никогда не задумывался над тем, что парковка находится так далеко от школы. Слишком далеко, чтобы мгновенно оказаться в машине и погнаться за теми, кто украл Наруко. Жуткое чувство прокралось внутрь, когда Саске вдруг осознал, что человек в белом халате, выдававший себя за врача, скорее всего был маньяк, преследовавший Наруко. - Яхико...

***

Тело словно налилось свинцом, оказавшись тяжёлым и неподъёмным. Наруко стоило огромных усилий разлепить отёкшие веки. Она искренне надеялась, что всё приключившееся с ней ранее было сном. Плохим и кошмарным. Обычным для неё. Но обнаружив себя в тёмном и грязном подвале, девушка убедилась в очевидном. Её похитили, теперь в этом не приходилось сомневаться, так же как и в том, что за всем стоял Яхико. «А Кабуто сыграл роль помощника... Мерзкий ублюдок...» Наруко боязливо огляделась по сторонам. Она сразу узнала подвал. Здесь умерла Сакура. Именно на этой жестяной кушетке, на которой теперь оказалась и она сама. «Боже, ну за что?.. За что?.. Чем я заслужила это?..» Отчаяние охватило сознание, рождая панику. По щекам заскользили слёзы безысходности и страха. Хотя Наруко и была здесь совсем одна, но она знала, что рано или поздно маньяк спуститься вниз по той прогнившей лестнице и приступит к тому, ради чего он всё это задумал. И ей вряд ли удастся скрыться или убежать. Ей негде спрятаться и некого позвать на помощь. «И сколько не кричи, никто не услышит...» Единственным источником света служила грязная лампочка, которая рождала такой же грязный свет. В подвале пахло гнилью, разлагающимися телами и сыростью. Здесь пахло кровью и смертью. Наруко посмотрела по сторонам и обнаружила здесь горы разных инструментов, ржавых и перепачканных, чистых и блестящих, маленьких и больших. Когда она увидела несколько ножей, внутри затрепыхался тонкий лучик надежды. Она могла сбежать. Дотянуться до ножа и перерезать удерживающие её верёвки, а потом бежать. Бежать без оглядки. Но надежда быстро погасла, когда Наруко убедилась в том, что руки её связаны надёжно, а верёвки чересчур крепки. Подавив очередной приступ паники и слёз, она уставилась в потолок, туда, где тускло горела лампочка. На ней она рассмотрела маленькие капли крови, покрывавшие пыльное стекло. «Наверное... до меня... здесь лежали десятки девушек... Десятки оборванных жизней... сотни мечтаний... тысячи надежд...» Наруко не понимала, почему ей досталась такая судьба. Она гадала расплата ли это за какие-то плохие деяния или просто несправедливость. Она не понимала, почему существуют такие люди как Яхико, и почему другие, вроде неё самой и всех его жертв, должны страдать. Умирать в ужасных муках. В грязном, душном и провонявшем гнилью подвале. В то время, как такие как сам Яхико, живут. Встречают рассветы и провожают закаты. Дышат полной грудью и вдыхают аромат жизни. «Почему?..» Не сдержавшись, Наруко заплакала. Тихо, практически бесшумно. Горячие слёзы омывали лицо, скатывались вниз по щекам в завитки ушных раковин, пока не разбивались о железную кушетку именно так, как это делали миллионы слёз до. - Спасите меня... - сдавленно просила Наруко, продолжая рыдать, - кто-нибудь... я прошу... спасите меня... Она не видела никаких возможных путей к спасению. Она знала, что никто не сможет её здесь найти. Змей скорее всего занят своими делами. Джирайя в тысячах километров от неё. А Саске сидит на уроке. Бледное лицо брюнета возникло перед её мысленным взором, и новый поток рыданий тут же хлынул наружу. Те дни, проведённые вместе, теперь казались невероятно далёкими и ненастоящими. Слишком счастливыми, чтобы быть правдой. Наруко не помнила, говорила ли она Саске, что любит его... Где-то сверху раздались шаги, с потолка посыпалась грязь и песок, оседая на влажное лицо. Наруко мгновенно замолчала, чувствуя нарастающее волнение и ужас. Сердце забилось как сумасшедшее, грозясь сломать рёбра и выпрыгнуть наружу. Она, задыхаясь, испуганно уставилась на открывающуюся со скрипом дверь. Спустя лишь мгновение в подвал спустился Яхико, одетый во всё чёрное, с аккуратно убранными назад огненно-рыжими волосами. Замерев ненадолго, он взглянул на затаившуюся Наруко, улыбаясь уголками рта, сразу подошёл к ней и уселся на стул справа от железного стола, к которому была привязана Наруко. - Закуришь? - спросил он, выуживая из кармана пачку сигарет. В ответ Наруко промолчала, изо всех сил стараясь подавить панический приступ. Однако слёзы не подчинялись ей и продолжали катиться, расчерчивая на лице влажные дорожки. - А раньше ты курила, помнишь? - вновь улыбнулся маньяк, выдыхая дым. - Мои врачи сказали, что это вредно, - выдавила из себя девушка. - Да-да-да, я вижу, - закивал Яхико, лизнув взглядом зелёных глаз её практически незаметные шрамы на щеках. - Врачи... Сколько же лет прошло? Три? Четыре? Скажи, ведь здорово, что после такой долгой разлуки мы сидим и болтаем, как старые друзья? Ты наверное так счастлива? Наруко не знала, что ответить на такое заявление. Она испытывала целую смесь чувств, но счастье навряд ли. Она лежала и смотрела на сидящего рядом человека, образ которого преследовал её в кошмарах. Он изменился с тех пор, как она видела его в последний раз. Теперь он походил на мужчину. Красивого мужчину. Белоснежная кожа, контрастировавшая с едко-рыжими волосами, прямой нос и идеально-очерченные тонкие губы. Глубокие зелёные глаза в обрамлении пышных ресниц, над которыми чуть выше нависали густые брови. В фильмах маньяков всегда изображали уродливыми, дабы испугать. Но что может быть ужаснее человека с лицом ангела, но душой дьявола? Наруко понимала, почему девушки охотно соглашались на свидания, которые заканчивались для них смертью. Они словно глупые мотыльки летели на его кровавый свет, но подобравшись слишком близко, горели в своих же душераздирающих криках боли. Люди привыкли видеть в красоте нечто прекрасное, чистое, доброе. Красота располагает к себе. Никто не ожидает от красивых людей чего-то ужасного. Наруко и сама знала это из своей прошлой жизни. - Неужели ты не рада меня видеть? - расстроено спросил Яхико, выдыхая дым. Наруко судорожно сглотнула слюну и отвернулась, желая чтобы весь творящийся кошмар закончился поскорее, либо прекратился вовсе. - Но ты ведь помнишь, да? - спросил Яхико, наклоняясь к её лицу практически вплотную. - Помнишь мои прикосновения? Пальцы маньяка коснулись живота под задранной рубашкой, описав небольшой круг по гладкой коже, они скользнули вниз к поясу штанов, которые затягивал тугой ремень. - Помнишь то прекрасное время, когда ты была моей? Вскоре ремень оказался расстёгнутым, а рука Яхико, словно ядовитая змея, скользнула дальше под тонкую ткань нижнего белья. Наруко с трудом подавила рвотный позыв и желание плюнуть в лицо уроду, нависшему над ней. Она знала, что людей с неустойчивой психикой лучше не злить. Ей нужно по возможности тянуть время. Она вдруг начала надеяться на спасение. Она верила, что её вытащат отсюда. - О, да, я знаю, что ты помнишь. Я вижу это по твоим глазам, - сладко проговорил маньяк, нежно улыбаясь. Он нагнулся ещё сильнее, пока его губы не коснулись гладкой щеки с едва различимыми тонкими шрамами. Он высунул язык и неторопливо облизнул каждый из шрамов на правой щеке. Затем спустился чуть ниже и накрыл её губы своими. Не сдержавшись, Наруко задёргалась и истерически засмеялась. Слёзы струились из её глаз. Она чувствовала, что вот-вот умрёт. - Почему я? - спрашивала она сквозь рвущиеся наружу рыдания и смех. - Почему? Почему я? - Потому что ты сосредоточение моей боли, - шепча ответил Яхико, он мягко коснулся подбородка девушки и повернул её голову к себе, заставляя посмотреть в глаза. - Ты всё то, что у меня когда-то было. Ты всё то, что у меня когда-то отняли. Ты отражение той счастливой жизни, которая могла бы у меня быть, если бы я не стал тем, кем являюсь сейчас. - Ты псих, ты чёртов псих, - смеялась Наруко сквозь слёзы, - оставь меня в покое. Оставь меня... Пожалуйста... - Я ведь никогда не говорил тебе, как ты похожа на мою мать, да? - тихо спросил Яхико, вглядываясь в черты лица девушки. - Ты так на неё похожа. Ты лицо той жизни, которой у меня никогда не будет. Счастливой и светлой. Залитой солнцем. Ласкаемой тёплым ветром. Знаешь, если бы ты не отказала мне в тот день, возможно всё сложилось бы иначе. Ты... ты могла бы подарить мне другой мир. Они смотрели друг другу в глаза. Молча. Без единого звука. Его лицо было совсем близко. Она могла чувствовать его горькое от сигарет дыхание. Она могла видеть блеск в его потемневших глазах. Видеть тонкие кристаллические полоски слёз, собравшиеся на нижних веках. Ещё минуту Яхико молчаливо всматривался в черты лица, словно пытался разглядеть там что-то такое, чего он не мог увидеть. Но после он резко отстранился и отвернулся. Маньяк отошёл к стеллажу, забитому разными железками. Оттуда он извлёк небольшой чемоданчик, обтянутый чёрной кожей. Он положил его на небольшой столик рядом с кушеткой Наруко и открыл. - А ты помнишь тот день, когда мы впервые встретились? - улыбнулся он, доставая из чемоданчика его содержимое. Волосы Наруко зашевелились на голове, когда она увидела скальпели, щипцы, ножницы и другие хирургические предметы. Но больше всего её пугало то, с каким обыкновением и спокойствием вёл себя Яхико. - Помнишь тот прекрасный весенний день? Тогда цвела сакура, а ты носила голубое кимоно. Солнце золотило твои волосы. Тогда ты ещё улыбалась мне. Глаза девушки резко расширились. Воспоминания, живые и яркие, затопили её сконфуженное сознание, возвращая в далёкое и забытое прошлое. Жуткое прошлое.