Хозяин ветра

      Хаку вздрогнул, из глаз полились слезы, крупные, горькие слезы. В этот момент он ощутил себя никчемным слабым омегой.        Мальчик без семьи и без прошлого, он надеялся на то, что в этом мире он не один, всегда мечтал иметь родителей, и вот когда… В голове стоял гул от сказанных слов, сознание медленно уплывало куда-то.       Хаку зажмурился, сжал кулаки, чтобы позорно не грохнуться у ног короля, лишившись чувств.       «Я сильный, я телохранитель короля. Я все выдержу, я справлюсь.»       Только ни черта он не был сильным, и ни черта он не справлялся, потому что он не бета, выдержанная и стрессоустойчивая, он мелкий омега, который не может противостоять своей природе.       - Димитрий… - в голосе короля чувствовалась тревога. Его мальчик бледнел на глазах.       Министр отстранился от юноши. Хаку был почти в бессознательном состоянии.       - Хаку, – монарх кинулся к юноше, обнимая его, как раз вовремя - мальчишка медленно оседал на пол.       Оба мужчины испугались не на шутку.       - Кохаку! Мальчик мой, открой глаза.       Ресницы юноши дрогнули, а спустя несколько секунд глаза приоткрылись       - Приходи в себя, малыш, – Макс стал покрывать поцелуями его бледное лицо.       - Я… я в порядке, – тихо откликнулся Хаку.       Он попытался улыбнулся, правда улыбка вышла грустной.       - Хаку, что случилось?       - Я всегда мечтал о семье, – он слегка прижимался к Максу. – И вот теперь я не знаю, что мне делать, радоваться ли, злиться, хотя мое состояние сейчас можно оценить как: «Я в ярости!»       Хотя он не был в ярости,это была самая настоящая истерика омеги. Парень всхлипнул, стараясь сдержаться, чтобы не расплакаться.       - Кохаку, прости меня, - Димитрий присел рядом на корточки.       - Ты отдал меня и забыл, – юноша закусил губу, чтобы не сказать большего. – Даже потом, когда приехал за мной, ты ничего мне не сказал. Словно меня вообще не было. Неужели ты не знаешь, что для меня значила семья? Даже если ее заставили забыть. Я был ребенком!       - Кохаку... – министр нежно сжал холодные пальцы.       Юноша вздрогнул и стал медленно вытягивать руку из ладони отца.       - Не трогай меня, – прошептал он еле слышно, побледневшие губы дрожали.       - Хорошо, малыш, – Димитрий поднялся. – Я буду надеяться на то, что ты меня простишь.       - Я совсем не помню тебя. Хоть мне и было уже пять лет.       Король внимательно слушал, поражаясь тому, что это вообще могло случиться.       - Я служу королю и королевству, моя семья служит королю. А ты… ты бета, Кохаку, а фрейцы отдают бет на службу стране.       - Служить королю можно и заботясь о сыне. Но ты отправил меня на верную смерть и забыл!!       Расплакавшись, юноша уткнулся в грудь королю.       - Иди, Димитрий, он успокоится и простит. - Произнес Макс.       - Я не прощу! – прошипел парнишка в ответ.       Министр поклонился и вышел, не оглядываясь.       Вцепившись в камзол короля, Кохаку плакал навзрыд. Теперь он не телохранитель, теперь можно было дать волю чувствам.       - Малыш, успокойся, – Его величество гладил фаворита по мягким волосам.       - Как он мог? – шептал юноша, всхлипывая. – Как мог?       - Это повинность, она одинаковая, что для простых граждан, что для министров.       - Повинность? Да. Но я ведь как был единственным сыном, так и остался.       Юноша закусил губу. Такой ответ его вполне устраивал. Таков закон, он и сам старался выгородить Димитрия, перекладывая вину на кого-то другого.       - Все равно я злюсь на него, – наконец буркнул Хаку.       «Когда он такой, омежка омежкой! – подумал король. – Может, сделали с ним что-то, поэтому он фригиден. Хотя, он слишком крупный для омеги, хотя и слишком красивый для беты.»       Как же тяжело было держать тоску и грусть в себе все это время. И как же здорово, что теперь можно дать волю чувствам. В том, чтобы быть фаворитом, оказывается, есть много плюсов. Можно реветь и устраивать истерики.       «Забудь что ты омега! Как забыл раньше!»       - Эта рана… - Макс взял руку юноши и поцеловал ладонь поверх перчатки. – Ты получил её там?       Хаку вздрогнул и отвернул голову. Короля же снедало любопытство - что там, под перчаткой?       - Да… - еле слышно прошептал юноша. – Пожалуйста, не надо.       - Не буду.       Повелитель выпустил его руку, но в следующее мгновение уложил фаворита на мягкий ковер и, склонившись над ним, заглянул в глаза. «Будет другое», – говорил его взгляд.       Наклонившись, Максимилиан поцеловал юношу. Язык мужчины скользнул по губам, между ними, проникая внутрь. Отяжелевшей рукой Хаку обнял Макса за шею. С его губ в губы короля сорвался тихий стон.       «Как же сладко ты отвечаешь мне. Мой сладкий бета, – думал Максимилиан. – Будешь ли так же отвечать мне в постели? Или как и все беты, будешь лежать подо мной недвижно?»       Король стал покрывать поцелуями его лицо, размышляя, что еще эдакого сотворить с Хаку, чтобы тот застонал громче.       В дверь постучали, кланяясь, вошел слуга.       - Что? – рявкнул мужчина, поднимая голову.       - Послы просят о последней встрече, – пролепетал тот, желая немедленно провалиться сквозь землю.       - Сейчас? – голос Максимилиана дрожал от ярости.       - Да, ваше величество.       - Хорошо, - прорычал мужчина, поднимаясь, поправил свой камзол.       Хаку поднялся следом.       - Оставайся здесь, – с улыбкой произнес король.       - Но… Как же…       - Останься.       - Почему?       Вместо ответа король поцеловал юношу в лоб.       - Даже если я твой фаворит, я продолжаю оставаться твоим телохранителем, таков наш уговор, – глаза юноши горели решимостью. – Помнишь?       Он, не отрываясь, смотрел на короля. Король ласково погладил его по волосам.       «Вот он, истинный упертый бета!»       - Помню, – мужчина отвернул голову. А он и правда забыл. Хаку выполнит свой долг, несмотря ни на что. - Идем, малыш.       - Я отлучусь всего на минуту, – сказал Хаку. Отлучился он лишь для того, чтобы надеть свои клинки.       «Как жаль, что теперь нельзя заплести косу.»       Кохаку взглянул на себя в зеркало.       К своей новой внешности он еще до сих пор не привык. Отражающийся в зеркале пятнадцатилетний мальчик совершенно не походил на старика-телохранителя.       «Зато неплохой обходной маневр», - усмехнувшись, произнесла Шибо.       - Да, Ши.       Хаку вышел к королю мило улыбаясь:       - О, Макс, я так счастлив, что ты решил взять меня на такое важное дело.       Фаворит решил попаясничать, прикидываясь простаком, и это у него так здорово получилось, что король, стоявший в оцепенении еще мгновение назад, рассмеялся, поняв, к чему клонит юноша.       - Сколько же у тебя еще талантов, малыш? - Максимилиан обнял его за талию, поцеловал в висок. - Идем, сокровище мое.       Юноша кивнул и пошел рядом с королем. За маской пустышки и глупышки легко скрыть истинную сущность телохранителя, готового жизнь отдать за короля.

***

      - Добрый день, господа, – произнес король, заходя в залу и садясь в кресло.       Присутствующие во все глаза смотрели на мальчика, который бесцеремонно уселся на подушки рядом с троном и положил голову на колени монарху. Телохранителя же в округе не наблюдалось.       Трое оставшихся послов переглянулись.       - Ваше величество, - Господин Матим поклонился. - Простите за бестактность, но что стало с вашим телохранителем?       - Он не понравился моему мальчику. - Король погладил юношу по волосам.       Послы испытали неподдельный шок. Телохранитель, который не раз спасал жизнь королю, был отлучен из-за фаворита? Или все же со Стариком, что-то случилось. Сколько ему было лет? Шестьдесят? Семьдесят? Возможно, у него случился сердечный приступ или еще что-то.       - Но… - Господин Али опешил, а потом, поклонившись, произнес. – Я уполномочен заявить, что Его величество король Замир в этой войне поддержит Фрею.       - Благодарю вас, посол, – произнес король.       Хаку как обычно разглядывал людей, но теперь по-другому, с другой точки. И эта точка была намного лучше. Сегодня на лице посла Ставии была растерянность, а посол Селии просто рвал и метал.       «Что же замышляет посол Антом?»       - Ваше величество! - Возглас был неожиданным, а тон голоса истеричным. Посол Ставии упал перед троном на колени.       Бровь Максимилиана поползла вверх.       «Опасность?» - мысленно спросил монарх.       «Скорее, трусость», - подумал фаворит.       - Да, посол Сержус? – голос Макса звенел от нетерпения.       - Ваша милость, мудрый король… - посол на четвереньках подполз к трону.       Слуги отступили на шаг, король напрягся, мальчик у его ног тоже. Казалось, Хаку подготовился к атаке в одно мгновение. Но только король и его охрана заметили мимолетное движение рукой, и поняли, что Хаку просит быть настороже.       - Мой король… - продолжал говорить Сержус, – приказал мне совершить покушение на вашу жизнь.       Охранники было шелохнулись, но Кохаку сделал понятный лишь им жест рукой, те машинально послушались, но недоуменно посмотрели на фаворита. Какая связь между стариком и мальчишкой?       - Я не могу выполнить приказ, Ваше величество, – бился посол в истерике. – Я прошу убежища.       - Им движет страх, не раскаяние… - шепнул фаворит еле слышно. – Будь осторожен. Это может быть обходной маневр, и если ты позволишь, то я хочу допросить его.       Голос Хаку долетал лишь до ушей короля как еле заметный ветерок, все было как обычно. Телохранитель лишь сменил одежду, но остался собой до мозга костей. Максимильян положил руку ему на плечо.       - Я предоставлю вам убежище. Арестовать свиту посла. – приказал король. – Господа послы, доброго пути.       Зал опустел очень быстро.       - Ваше величество… - продолжил Сержус. – Мои слуги здесь не причем.       - Их допросят и отпустят. – Максимильян встал. Фаворит поднялся вместе с ним.       Охранники проводили их в личные покои короля.

***

      - Завтра я еду встречать принцессу. Я проведу с ней лишь столько дней, сколько надо для того, чтобы она зачала ребенка. Все оставшееся время я буду принадлежать лишь тебе. - Его величество король Максимилиан смотрел, как Хаку становится все печальнее. Он взял лицо фаворита в руки и стал покрывать поцелуями. Тот прерывисто вздохнул. - Потеряв черную одежду ты растерял все свое хладнокровие…       Подняв юношу на руки, мужчина унес его в спальню.       У Кохаку сердце бешено заколотилось, когда его уложили на огромную королевскую кровать. Об этом вчера еще телохранитель не мог и мечтать, а сегодня уже фаворит короля понял, что очень скоро станет принадлежать монарху всецело.