Хозяин ветра

4. Стоя перед огромным зеркалом в приспущенных на бедрах белых брюках, Кохаку поглаживал свой уже достаточно заметный живот. Водя ладонями по часовой стрелке, он улыбался своему отражению. Сегодня был хороший день, позвоночник, кажется, выгнулся настолько, сколько положено для его срока и спина перестала болеть. Свадебные брюки были сшиты специально с учетом его срока, вместо пояса с ремнем была широкая поддерживающая резинка. - Любуешься собой? – к нему подошла Сузуми и, поцеловав в щеку, встала рядом. - Наш мальчик просто прекрасен сегодня. – C другой стороны, встала Софи, держа в руках шелковую рубашку. На лице юноши читалось волнение и обе женщины очень хотели поддержать его. - Одевайся, солнышко, – с улыбкой произнесла мама. Пока Софи застегивала рубашку, Сузуми сняла с манекена расшитый брильянтами, редкими сапфирами и аметистами пиджак. - Жилетку забыли, – Софи сняла ее с все того же манекена. - Видела твою мантию, белая слепая норка из глуокских пещер, она просто потрясающая. - Надеюсь она легкая, – произнес Хаку тихо. – Вчера плечи болели почти весь день. Из-за изменений в теле и связанным с этим дискомфортом, Кохаку стал немного нервным. Да ещё и отсутствие короля, юноша очень переживал из-за того что может случиться всякое, а его рядом нет. -Детка, все в порядке, - Сузуми поцеловала его в висок. - Все уже прошло, война закончилась, траур тоже. Думай теперь только о своём счастье. Хаку кивнул и улыбнулся женщинам счастливо и открыто. - Наконец-то, я дождался, - произнёс он. - Я очень счастлив. Димитрий был с сыном, Кагэ тоже, поэтому посаженным отцом на свадебной церемонии стал человек, который знал Максимильяна с рождения - доктор Эдриан. Последние почти две недели после официального окончания траура для короля показались какими-то одними сплошными длиннющими сутками. Нужно было успеть подготовить все к свадьбе, которая должна была состояться через двадцать дней после возвращения короля с войны. Это была чертовски быстрая подготовочка. Работы шли круглосуточно, украшали город, дворец и вот, несмотря на осень и все оттенки желтого и красного, весь город утопал в бело-зеленом. Специально для церемонии были завезены белые цветы, откуда только можно. Выйдя на террасу уже перед самым отъездом из дворца, чтобы полюбоваться преобразованной столицей, Кохаку даже и не подозревал, что увидит столько народу в саду и у главной лестницы дворца. Но даже эта территория не смогла вместить желающих поприветствовать прекрасного Хозяина ветра. Улица тут же наполнилась гулом поздравлений. Хаку помахал рукой публике и снова скрылся в апартаментах. Ему предстояло проехать от дворца до храма, в то время как король поедет из городской ратуши. Он так мечтал проделать путь Алики к супружеской жизни и вот... Кохаку спускается по огромной мраморной лестнице. По обе её стороны стояли слуги, осыпая его белыми и розовыми лепестками. Их было такое огромное количество, что почти ничего не было видно. Он остановился, поднимая руку, на ладонь упали несколько лепестков. Юноша улыбнулся и подкинул их. Лепестки закружились в медленном танце ветра, то падая, то снова поднимаясь в воздух, то кружась из стороны в сторону, то закручиваясь в вихре. Сад тут же наполнился аплодисментами. Кохаку мило улыбнулся, помахал приветственно и прошёл к открытой карете запряженной шестёркой белоснежных лошадей. Как же он в своё время завидовал Алике, как же было тяжело, сопровождать Максимилиана, и вот теперь он едет по тому самому пути, приветствуя своих подданных, ведь сразу после свадьбы состоится его коронация. Процессия по возможности должна была охватить большую часть улиц столицы, чтобы вместить всех желающих поприветствовать молодоженов. *** Стоя в ратуше, Максимилиан нервничал, сейчас, когда казалось, уже все проблемы позади для монарха наступил самый важный момент. В ожидании того, что он свяжет себя узами брака не политического, а брака по любви, он извелся. Сколько пришлось ждать, но, никогда время не тянулось так медленно как сейчас. Всем своим существом он рвался в храм, туда, где их обвенчают. Коронация и неделя торжеств его сейчас не волновали. Там все будет так, как нужно, сейчас главное, чтобы Хаку наконец-то стал его супругом. - Пора, - посаженный отец мягко улыбнулся глядя на монарха. Эбриан хорошо понимал волнение монарха. Так всегда бывает, когда брак не по расчету, а по любви. Кивнув, Максимилиан еще раз взглянул в зеркало на свое отражение и направился к выходу. У входа в ратушу его уже ждала карета, толпа народа принялась приветствовать правителя, как только увидела. Король автоматически поднял руку в приветственном взмахе и, улыбаясь, принялся спускаться по ступеням. Через минуту, карета, запряженная такой же шестеркой лошадей, что и карета Кохаку двинулась в сторону храма. Правителю хотелось, чтобы лошади двигались быстрее, но традиции стоило соблюдать, этот праздник был не только для него, но и для того, с кем он теперь будет связан навечно, а еще для народа, который их любит и поддерживает. Люди шли за процессией, заполняя всю территорию улиц. Люди превращались в одну сплошную живую массу, двигаясь тихо, прижимаясь плечами, друг к другу, держась за руки, они пели гимны их прекрасной страны и столицы. У Максимильяна, так же как и у Кохаку сердце боем заходилось. Прошлую свадьбу народ так бурно и радостно не приветствовал. Спустя три часа обе кареты остановились у храма. Для обоих это время растянулось почти до размеров вечности. Они так хотели побыстрее, принадлежать друг другу полностью, но до этого надо было отдать дань народу, который поддерживает их. Улыбаясь, Кохаку стоял на нижней ступени, и смотрел на Максимильяна. Максимильян не мог отвести взгляда от своего прекрасного Хаку. Подойдя, его величество взял омегу за руку, переплетая пальцы, тут же подошла Сузуми и перевязала их руки самотканой лентой, на которой были написаны их имена. Будущие молодожены поднялись по ступенькам и вошли под своды храма. Венчал их Франциск. Кохаку был несказанно рад, что именно его хилер скрепил их союз красивейшим в мире обрядом, после которого ленту сняли с их руки и повязали на дерево во дворе храма, где весела не одна тысяча таких же символов супружеской жизни. От храма до ратуши. Где должна была состояться коронация Кохаку они ехали в карете Максимильяна, во второй же расположились родители. Молодожены все еще держались за руки, словно были все еще перевязаны, а люди выкрикивали поздравления, обсыпали их зернами риса и лепестками цветов, дети из окон пускали пузыри. Эта искренняя радость была не такой во время союза Максимильяна и Алики, Кохаку это льстило. Коронация прошла так, словно в другом измерении, он давал клятву, Максимильян надел ему корону, они слушали длинные и монотонные молитвы, а Кохаку хотел, чтобы время бежало быстрее, чтобы скорее пролетел и свадебный ужин. Шел уже седьмой месяц беременности, ему начинало становиться не комфортно, стала уставать спина, все больше хотелось полежать. «Как выдержать еще и ужин? - думал юноша, ведь придется высидеть весь вечер. - Как сделать, чтобы все это закончилось быстрее?» Слегка повернув голову, он посмотрел на Максимильяна, дивясь его терпению и усидчивости, идея о том, чтобы полежать становилась навязчивой, он вдруг ощутил сильный толчок изнутри и вскрикнул, инстинктивно кладя руку на живот. Еще толчок. В главной зале ратуши повисло молчание, все устремили обеспокоенный взгляд на новоиспеченного младшего короля. - Хаку! - повернувшись, Максимильян озабоченно посмотрел на супруга. - Мы устали... - прошептал юноша тихонько и снова тихо вскрикнул, но это скорее было похоже на то, что он промычал, плотно сжимая губы. Близнецы, похоже, решили взбунтоваться. Кохаку вообще не помнил, чтобы они оба,пинались так яростно. Максимильян тут же поднялся. - Закончите молитвы без нас, - произнес он немного нервно. Его величество помог Хаку подняться, и повел его на улицу, придерживая за плечо. - Поедем во дворец, перед ужином тебе надо отдохнуть. Кохаку согласно кивал, он очень хотел прилечь. *** Жизнь стала похожа на сказку. Война закончилась. Максимильян не покидал страну надолго, разве что улетал на пару дней лично инспектировать завоеванные страны, а так он все время проводил вместе со своим супругом. Кохаку теперь больше отдыхал, сидел на балконе или в саду, пока его величество занимался государственными делами. Вместе они гуляли, или, не надолго, выезжали в город, в основном в детские магазины, словно обычная семейная пара, с одной лишь разницей вокруг была охрана, а еще за ними вечно увязывалась толпа преданных подданных. В середине декабря выпал снег, а это значило, что пора готовиться к празднованию прихода зимы. Приходу нового года. Стоя на балконе и поглаживая свой, как казалось, огромный живот, Кохаку смотрел на играющих внизу в снежки молодых лакеев. Начинается очередная пора поездок по детским учреждениям с подарками. Юный младший король глубоко вздохнул, ездить будет тяжело, Макс предложит остаться дома. Но как же дети? А подарки? Для Макса, родителей? Внизу молодые беты устроили настоящую битву, весело смеясь, они падали в пушистый снег, потом снова поднимались и снова кидались снежками. Этой ночью выпало так много снега, что по саду ходить будет весьма проблематично. - Не замерз? - спросил Максимильян, подходя сзади, обнимая, и начиная нежно поглаживать живот. Хаку застонал от удовольствия, прижался спиной к королю и закрыл глаза. - Они тебе сегодня снова спать не давали? - спросил его величество, поглаживая супруга. - У мальчишек видать совсем другой режим сна. Лакеи внизу, увидев обоих королей тут же замерли, а потом согнулись в низком поклоне. - Нас здесь нет, - с улыбкой произнес Макс. - Можете продолжать. Он бы и сам с радостью поигрался в снегу с Кохаку, но в его положении не пойдут на пользу столь активные игры. Слуги же играли, ожидая, пока привезут большую белую ель из городского сада для королевского дворца. Ученые ботанического сада славились тем, что смогли вывести специальные новогодние ели, они растили деревья в больших кадках, ухаживая за ними круглогодично, а на праздник вывозили во многие дома столицы. *** Предпраздничная неделя как всегда была полна суматохи. Максимильян уехал на несколько дней с инспекцией по завоеванным странам, к тому же он лично решил поздравить народ с наступающим праздником по местному телевидению. У Кохаку тоже появились дела: закупив подарки, он отправился дарить их в приюты. Настроение с утра не было предпраздничным. Он принял то, что Максимильян уехал один, хотя куда пузатой омеге ехать, если он уже передвигается с трудом? Стоя перед зеркалом в не запахнутом халате он рассматривал себя. Живот стал поистине, огромным и тяжёлым, а ещё у него появилась слегка различимая грудь. Соски набухли и стали очень чувствительными. Он бы с радостью остался дома, но у него есть свои обязанности. - Все ещё не готов? - с улыбкой спросил Дайши заходя. Следом вошёл Френки. В последнее время священник-хилер появлялся довольно часто. - Да, сейчас оденусь, - сказал он, хмурясь и смотря на свой живот. - Ваше величество, уже скоро. - С улыбкой произнес Франциск. Он чувствовал, что Кохаку тяжело. - Да, давайте съездим к детям, потом заедем к мастеру Чаку, заберем мои заказы и сразу домой. Мастер Чак был самым лучшим в городе ювелиром, со своими подмастерьями он изготавливал изумительные вещи и работал только с высокопоставленными клиентами. Хаку заказал у него для Максимильяна перстень с чистейшим зелёным брильянтом, принесенные из пещер, отцу золотой паркер инкрустированный драгоценными камнями, маме колье, а Софи сережки. Он очень хотел, чтобы названная мама перебралась поближе к столице, но та семья не желала бросать свою ферму, даже когда с войны вернулись их сыновья. Кохаку помог им обновить технику, а Максимильян позаботился о работниках, которых привезли из захваченных стран. В приюте подготовка к новому году шла полным ходом, детки сами мастерили подарки, готовили номера. Приезд младшего короля, был для них полной неожиданностью, ведь никто не заявлял об официальном приезде. В последнее время Кохаку старался как можно меньше мелькать перед телекамерами, из-за постоянных перепадов настроения и того, что он не всегда хорошо себя чувствует. Деткам же было все равно есть ли пресса или нет. Они обступили Кохаку в ожидании своих подарков. Юноше вдруг стало слишком жарко, а к усилившейся боли в спине, прибавилась ещё одна сильная, и все поглощая. Он вскрикнул и вскочил, чувствуя, как что-то горячее течёт по ногам. Он с ужасом посмотрел на Дайши и Френка,которые его сопровождали. - Детки, разбегаемся. – Кагэ подскочил к подопечному, подхватывая его на руки. Кохаку вцепился в него как в спасательный круг. - Дыши, малыш, дыши! - он постарался как можно быстрее вынести его величество на воздух. - Мы не успеем до больницы, - вслух размышлял Френки. - И до главного храма тоже, поехали в ближайший. Кохаку то вскрикивал, то всхлипывал от нарастающей и затихающей боли. Схватки, слава богам были ещё с большими промежутками. - Его величество заболел? – услышали они вопрос одной из девочек. - Нет, Риа, у его величества скоро родятся детки. - Его величество отдаст своих деток в приют? - Нет, маленькая, детки останутся с их величествами. - А почему нас тогда оставили? Кохаку сквозь затухающую пелену боли взглянул на ребенка. - Дайши, эта девочка… - прошептал он. - У тебя материнские инстинкты просыпаются, не думай сейчас. - Но у нас никогда не родятся девочки… - Ты сначала с Максимильяном поговори, – тихо сказал Кагэ, прежде чем задумывать то, что ты задумал сейчас. Почувствовав очередную схватку, он что есть силы, прижался к ученому. Они как раз уже садились в машину. - В ближайший храм, – попросил Дайши. Ученый до сих пор не понимал, почему надо ехать в храм, а не в больницу. Если Кохаку будет рожать сам, то есть большая вероятность, что дети не выживут, процент успешных родов сводился к 10. - Унесите его в заднюю комнату, за алтарем, – попросил Френки Кагэ. – Мне нужны чистые полотенца, вода и пеленки для детей, – обратился он уже к священнослужителям. Перерывы между схватками сократились, и Дайши начинал сильно нервничать, еще был шанс успеть в больницу. Священники уложили Кохаку на стол и помогли раздеться, тут уже принесли и тазы с водой и полотенца. Френки переоделся в белое одеяние без рукавов, подойдя к юноше, погладил его по животу. - Уже совсем немного, – сказал он с улыбкой. Руки хилера считались руками бога, они могли раздвигать плоть, делая операции без скальпелей и поэтому с малым количеством крови. Дайши,стоял держа Кохаку за руку, но он прекрасно видел как сначала пальцы Франциска, а потом и руки вошли в живот, тонкими струйками потекла кровь, ученый с ужасом посмотрел на своего подопечного, но Хаку казалось совершенно не чувствовал боли. - Тебе не больно? – спросил Кагэ озабоченно. - Я чувствую его руки, – ответил юноша. – Это странно, немного неприятно, но не больно, приносит облегчение… - Альфа! – провозгласил Френки, доставая первого ребенка, златовласый малыш тут же возвестил мир о своем рождении громким криком, порыв ветра в помещении, где его не должно было быть, поднял в воздух бумаги На колокольне ударили в большой колокол, у Кохаку глаза наполнились слезами, он смотрел то на ребенка, то на хилера, то на ученого. - Это Соби… - шептал он. Естественно, это будет лишь одно из имен, второе придумает Максимильян. – Дайте его мне. Пока младенец не устроил здесь ураган, надо прижать его к себе. По щекам текли слезы, он лежал, гладя затихающего малыша по голове, ветер тоже стихал. - Омега! И снова ударили в колокол. - Шибо! – Хаку прижал к себе маленького черного омежку. Кагэ взглянул на Френка, который к этому времени достал послед и закрыл рану на опавшем животе. Служка вымыл живот младшего короля, и его с детьми накрыли белым покрывалом. - Их надо вымыть, – тихо произнес Френки. - Да, конечно, – Кохаку отдал малышей. – Спасибо вам. - Это мое предназначение, – ответил мужчина. А на улице начиналось веселье. Сарафанное радио всегда работает лучше любой передачи данных и спустя час, когда Кохаку с детьми должен был ехать во дворец, у храма собралось много народа. Снова гимны слышны на улице, снова у подданных праздник. *** - Ваше величество, - советник Старс в этой поездке сопровождающий короля подходя поклонился. – Я рад, что именно мне выпала честь сообщить, что его величество только что разрешился двойней. - Что? – Макс перевел на него слегка не понимающий взгляд. – Хаку, родил? Так рано же… - он уже начинал нервничать. - С близнецами такое бывает часто. Малыши хоть и не добрали в весе, но доношенные и здоровые. - Я… стал папой… - на губах короля растянулась улыбка. – Немедленно возвращаемся! Во дворец его величество вернулся поздно ночью. Толпы людей, празднующие рождение наследников затрудняли движения. За здоровье королей и их детей пили прямо на улице. Подпитые подданные осмелели и даже остановили кортеж, чтобы выпить с королём. Утром, они конечно очень испугаются своей смелости, но сейчас они были счастливы ещё и от того, что его величество вышел из машины и даже выпил с ними домашней настойки. Макс решил, что стоит разделить радость с преданным народом, к тому же их радость была такая искренняя. На целый час задержали короля горожане, пока какой-то старый омега не отсчитал всех, заявляя, что его величество ещё не видел своих детей. Все, тут же повинились, падая на колени. Потом вскочили, кто смог, спеша, ещё раз поздравить короля и отпустили монарха, которого с каждым днём любили все больше, и казалось, что любить ещё больше уже не куда, но не тут-то было, они его обожали, уважали и готовы были пойти на смерть ради него. Несмотря на позднюю ночь, дворец не спал, по крайней мере, его часть. Окна королевской спальни были слабо освещены, его величество вбежал по лестнице, он словно летел на крыльях. Лакеи ели успели распахнуть перед ним дверь, а Максим не останавливаясь, поспешил дальше. Он думал, что Кохаку все еще не спит но, войдя в спальню, увидел, дремлющего супруга на кровати, рядом копошились и кряхтели два маленьких комочка. Макс еле сдержался, чтобы не броситься на кровать. Дрожа от нетерпения, он пошел в ванную комнату и помылся, без чьей либо помощи, звать никого не хотелось, а за время войны он научился, неплохо, справляться со всем сам. Уже в халате и высушенными волосами он вернулся и осторожно прилег на кровать, разглядывая спящего супруга и детей. Один был крепким златовласым, очень похожим на него самого. Другой - маленькой нежной уменьшенной копией Кохаку с черными волосами. Блондинчик повернулся на бок и уставился на Максимильяна, снова закряхтел и пискнул. - Ну, ну, тише, дай поспать своему мамочке. Он погладил младенца по золотым кудряшками. Но не тут-то было, маленький альфа и не собирался молчать, он еще немного похныкал, а потом разорался во весь голос, следом за братом заревел омежка. Кохаку тут же проснулся, сел. - Макс… - прошептал он с улыбкой. - Я просил их не будить тебя, – слегка виновато ответил мужчина. – Но они не слушают. - Они кушать хотят, – сказал юноша стягивая с себя футболку. И беря омежку на руки. Ши тут же уткнулся лицом ему в грудь хватая сосок и зачмокал, не обращая внимание на вопли старшего братца. - И им хватает? – спросил Макс, понимая, что смотрит, заворожено, как Кохаку кормит малышей. - Первый месяц будет хватать, но я ведь не женщина, – печально сказал парнишка. – Возьми Соби на руки, он немного успокоится. К тому же, Ши меньше, он наестся быстро и уснет. Смелый король сначала примерялся к тому, как бы взять своего наследника, а когда справился, довольно заулыбался, нежно прижимая малыша к себе. - Хаку, спасибо, родной мой, за такой прекрасный подарок. *** Весна радовала их ранним приходом, была еще только середина января, а на улице во всю уже трезвонила капель, Бабушка Софи все не могла налюбоваться на своих внуков, не желала уезжать из дворца, хотя прекрасно знала, что ранняя весна означает ранее начало сезона. Вместе с Сузуми они часто гуляли в саду с малышами, чтобы облегчить жизнь Кохаку, которого детки заставляли понервничать. Им всего-то было около месяца, а мальчишки уже с интересом разглядывали внешний мир словно понимая, вот и сейчас в саду они лежали в одной коляске и, прижимаясь друг к другу, слушали весеннюю песню птиц. Кохаку вместе с приемной дочкой, да, да, той самой, которую он хотел забрать из приюта, лепили снеговика. Новоиспеченная принцесса не могла не нарадоваться новой жизни, а королевские супруги показали пример всему государству. Софи с мужем тоже усыновили двоих детей, так же как и Димитрий с Сузуми. Но младший сын постоянно проводил время с отцом, а мама возилась с внуками. Тело Кохаку вдруг опалило словно огнем, он выпрямился и потер лоб, на котором появилась испарина. «Я заболел? – подумал он глядя на маму, Софи и детей. – Нет же, я никогда не болел». Тело вдруг прошибло странной дрожью, а в штанах стало тесно. Он закусил губу и сжал ноги, снова дрожь прошлась по всему телу, стоять стало трудно. «Течка? – подумал он и с ужасом, и с удивлением. – Это у меня так течка начинается?» Кожа покрылась мурашками. - Мама… - крикнул он. – Найди для малышей кормилицу и, пожалуйста, проследи чтобы Риа не простыла. А сам он пошел во дворец, стараясь двигаться ровнее и быстрее, но ноги заплетались, подкашивались, поэтому приходилось любой предмет использовать как опору. Войдя во дворец, уже в холле он стал скидывать с себя верхнюю одежду. - Принесите воды в спальню, – приказал он лакею. Было жарко, в горле пересохло, его трясло, нижнее белье, кажется, уже промокло, и запах, он сам ощущал свой запах. С трудом поднявшись по лестнице, он дошел до дверей зала советов. Два лакея стоящие у стены поклонились. - Откройте двери, – прошептал Хаку дрожащим голосом. Нужно перевести дух и сделать шаг в кабинет, где собрались куча альф. Когда распахнулись двери, Максимильян сурово посмотрел на того, что без доклада решил нарушить их совещание. По залу пробежались восторженные вздохи, а когда до Макса добрался запах его омеги, его текущей омеги, он готов был всем глотки перегрызть. Дрожа всем телом, и держась за дверной косяк, Кохаку стоял в дверях и жалобно смотрел на короля. Максимильян с шумом втянул воздух и резко поднялся. - Господа, совет окончен! – гортанно прорычал он, покидая зал, не сводя глаз с супруга, который в это время медленно съезжал на пол. Подхватив юношу на руки, он отправился прямиком в спальню. Облегченно вздохнув, Хаку положил голову ему на плечо. - Всегда мечтал попробовать, что значит секс без перерыва на протяжении нескольких дней с маленьким отвлечением на сон. Кохаку ели слышно рассмеялся и стал целовать шею короля. - Бесстыдник! Его величество побежал вверх по лестнице, чтобы быстрее, скрыться в их спальне.