Подснежник

POV И‘гнесс де Флос Все-таки он забавный. Существо, которое я первоначально принял за сирену, оказалось молодым тритончиком. Удивительно, что жил он так далеко от мест обитания своего народа. Как позже он рассказал, сюда его принес папа еще совсем маленьким и попросил о нем позаботиться старого мага. Маг оказался затейником и научил Карделена медицине. Хотя я бы сказал, что это не лечение, а сплошные эксперименты. Вспомнить хотя бы, как я на его лабораторию набрел. Одни его розы чего стоили. Нет, он, конечно, говорил, когда чаем меня из них поил, что что-то намудрил при скрещивании, но не настолько же, чтоб розы росли на камнях и при этом с шипов у них капал ярко-красный сок. И пусть теперь меня попробует убедить в том, что они безопасны. Хотя некоторые его эксперименты, на мой взгляд, можно и в массовое использование, так сказать. Особенно плющ. Карделен сказал, что плющик то, несмотря на свой зеленый цвет и притягательный запах жасмина, активно мог плеваться ядом, который потом парализовывал жертву. Хорошо бы такой плющ вокруг наших темниц высадить. Попытки побега точно сократились бы. Тем более что действие парализатора могло продлиться до суток. Карделен говорил, что зависит от количества, попавшего на кожу, яда и личных особенностей организма жертвы. Даже загорелся идеей на мне опробовать. Еле открестился, хотя до сих пор преследует чувство, что идею он не оставил и где-то в своей пухлой тетрадочке сделал пометку. Тетрадочка у него довольно странная. С виду обычная книга, но чернила в ней проявляются только, когда в воду опускаешь. Выяснилось это, кстати, чисто случайно. Я нечаянно смахнул ее хвостом в воду бассейна, рядом с которым мы оба за прошедший месяц привыкли проводить свободное время. На извинения он тогда отмахнулся и сказал, что если я хочу почитать ее, то я должен держать ее под водой. Кроме массы запутанных записей об исследованиях, как и у любого ученого, в тетради были рисунки. Карделен прекрасно рисовал… При этом рисунки, нарисованные им, имели не только необыкновенно яркие цвета, но и могли видоизменятся. Я так и не смог понять, как ему удалось добиться того, чтобы на одной станице цветок мог прожить жизнь с момента его появления, до момента смерти. Краски как будто перетекали с одного положения в другое, формируя весь этап. Опасные эксперименты он всегда подчеркивал странной линией в названии. При этом их он крайне редко зарисовывал. Чаще всего эта часть его личного дневника пестрела различными формулами, черканными и перечерканными пометками о последствиях лабораторных испытаний. Иногда в конце стояла пометка – снежинка. Это означало, что эксперимент, в конце концов, не удался, а если она была нарисована в звезде, что стал очень опасным и гибрид был уничтожен, сразу после создания. Хорошо хоть до его опасных экспериментов я в свой первый визит в лабораторию не дошел, а точнее из любопытства решил не соваться за странную прозрачную защитную сферу. Как Карделен потом сказал, сфера была поставлена неспроста. Некоторые эксперименты могли передвигаться, а некоторые вообще плевались огнем. Вообще Карделен это некий маленьким сгустком энергии. Чаще всего он мне напоминает гейзер. Сидя спокойно на берегу бассейна, он может неожиданно подскочить с места и ринуться ставить очередной эксперимент, или же посреди разговора оборвать себя на середине фразы и приняться что-то писать в своей тетради, или же вообще чертить прямо на песке какие-то формулы. При этом, когда что-то не получается, он не расстраивается и не впадает в уныние, а просто пожимает плечами и откладывает эксперимент на некоторое время. Он это даже называет - до востребования. Иногда я ловлю себя на мыслях, что мне хочется прижать его к себе и аккуратно погладить по голове или же хотя бы поддержать его за руки. К несчастью, у Карделена какое-то странное понятие личного пространства. Он сам спокойно может неожиданно подлезть мне под бок, подтянувшись на своих лианах, кошмарного красного в желтые пятнышки цвета, и приняться меня ощупывать со всех сторон, или же вообще заплетать косички у меня на хвосте, из-за чего волосы там скоро будут не прямыми, а кучерявыми локонами. Он такой милый. когда этим занимается. Вот и как прикажете удержаться от желания до него дотронутся? Вот только, как я уже и сказал, есть одно но. Карделен ни под каким видом не позволяет мне его касаться. При попытке просто потрепать его по голове в первый раз, он вообще закатил такую истерику, что мне даже страшно стало, а потом уплыл еще на полдня. Вот и где я должен был его искать? Далеко на тот момент я все равно не мог передвигаться - нога, пострадавшая в шторме, страшно болела. А скакать аки горный козел по лестницам в таком состоянии было самоубийством. К счастью, под вечер, его, уже крепко спящим, притащила Лина - его старая подруга-дракон, которая, как оказывается, жила недалеко от острова и помогла спасти меня. В общем она то и дал мне хороший совет - подождать, пока он привыкнет к моему присутствию. Она сказала, что отец в очень маленьком возрасте оставил Карделена. Он привез его сюда, и с тех самых пор маленький тритон был заперт на острове. Уж не знаю, какие цели преследовал отец Карделена, оставляя сына под могущественной защитой, которая как не впускала так и не выпускала никого за пределы определенного круга, в котором находился остров, но бросать совсем маленького ребенка, даже на попечение мудрого старика, было жестоко. Лина уверена, что стремление Карделена отказаться от прикосновений - боязнь привязаться к кому-нибудь. Со старым мастером у них были скорее уважительные отношения учителя-ученика, но ни о какой духовной близости речи и не шло. Все-таки, старый хрыч, как она его называет, был до ужаса педантом и не понимал тягу Карделена к экспериментам, считал их бесполезной тратой времени, если быть точнее. С тех пор прошло довольно много времени, и сегодня я предпринял еще одну попытку дотронутся до тритончика. Вот только в итоге мы опять разругались. Я наговорил ему много лишнего и теперь блуждаю по пляжу, в попытках успокоится и придти в себя. Все-таки не стоило говорить ему, что он похож на отмороженную сельдь… - Красавчик….. – этот голос….. Он такой нежный, манящий. Мои глаза медленно закрываются, а тело уплывает в истому. Как хорошо….. POV Карделен - Нет, ну вот что его не устраивает? - раздраженно выкидываю очередную мензурку с кислотой. Опять переборщил с натрием. - Я его вылечил, кормлю, пою, беседой развлекаю, а он мне - замороженная сельдь. Ну и что, что обнять не дал. Он же мой эксперимент! - И только? - Лина!!! – от неожиданности я едва не свалился с гамака, в котором обычно проводил часы за исследованиями: - Ты что здесь делаешь?! - Так что совсем не нравится? Совсем совсем, даже ни на капельку? – драконша полностью вылезла из воды и, как ни в чем не бывало, обвила близлежащее дерево: - Может быть я тогда за ним приударю? - У тебя же человеческого облика нету? - ворчливо заметил я, отгораживаясь от нее тетрадью. - Ну и что? – закатила глаза подруга: - Зато какое поле для экспериментов! - Ваши виды несовместимы! - возмутился я. - Ну никто и не говорит о возможном будущем потомстве, хотя вынуждена признать удивительное зрелище бы получилось…. - задумчиво промурчала Лина, расползаясь лужицей. - Гибрид, вряд ли способный на существование! – жестко отрезал я, про себя с содроганием представляя такое потомство без вмешательства магии. Все-таки сами по себе морские драконы были создания магии, но вот они еще были и хранителями ее на морских глубинах. Человеческий облик им был не доступен, и иногда мне кажется, что это произошло из-за того, что тело у морских драконов продолговатое, даже змеиное, с маленькими коротенькими лапками. Поэтому при всем желании магия, явно чтоб не издеваться, решила их оставить такими, какие они есть. Впрочем, те и не жалуются. Во всяком случае, Лина целиком и полностью довольна. - Карделен! Что-то находится рядом с островом, и оно распространяет очень сильные волны магии! - И’гнесс! – ахнул я, соскальзывая со своего гамака в воду: - Он же должен быть на пляже! - На каком? - тут же оказавшись рядом со мной в воде, воскликнула Лина. - Не знаю, – растерялся я. Я правда не знал, куда именно ушел кентавр. Так как, пока нога у него была в гипсе, он оставался недалеко от бассейна, но гипс мы сняли буквально полторы недели назад и я сам советовал ему ходить побольше, так как нога долго была зафиксирована. А поскольку нога у него еще не полностью расходилась и время от времени неожиданно подгибалась, я сам посоветовал ему ходить не по дорожкам, где лежали камни, а по песку. Как никак, в случае чего мягче падать. Так что время от времени он наведывался на пляж, а я в это время шел в лабораторию. - Так, я на северную часть острова, - отдала приказ Лина: - а ты, тогда на южный пляж плыви. В случае чего сразу кричи! Я услышу. Нет, ну куда он делся, - думал я, ныряя, в подземный переход между водоемами. А если его опять ранили, что я тогда делать буду. Я его только вылечил, на ноги поставил, соблазнять собрался. Стоп, это я не собирался или собирался?! Морская вода расступилась передо мной, показывая, скрывающееся за облаками, солнце. Было холодно и тихо… Мертвая тишина. Не пели птицы, не плескались рыбы в воде, деревья не шелестели своей листвой, как обычно, а застыли сломанными куклами, пригибаясь к земле. Как будто сцена театра, на которой резко остановили действие, и эта могильная прохлада. Она окутывала все вокруг, как будто высасывая жизнь. Мелодия?! Я встрепенулся, разворачиваясь и пытаясь определить, откуда она идет. Вон те рифы вдалеке! С каждой секундой, что я приближался к рифам, становилось все холоднее. Кожу неприятно кололо и стягивало. Солнце окончательно скрылось за облаками, и поэтому вода стала совсем темной. На пути то и дело, словно из ниоткуда, возникали водоросли, которые запутывались в волосах, хватали меня за руки, пеленали мой хвост, из-за чего один раз я чуть ли не пошел камнем на дно. И еще эта мелодия. Под водой она ощущалась чуть тише, но именно здесь она раскрывалась более широко. В ней к чарующим ноткам, которые я услышал в первый раз, теперь прибавились резкие, даже где-то визгливые звуки. Они вкручивались в мозг и отдавали там маленькими молоточками, которые нестерпимо выстукивали ритм. Не выдержав этой ужасающей песни, я вынырнул из воды, судорожно цепляясь за близстоящий риф, до глухой боли стискивая пальцами поверхность растения. - О, кого я вижу? Еще один гость на мой незабываемый концерт? Резко развернувшись, я увидел деву, сидевшую неподалеку на камнях. В ее руках была лютня, на которой незваная гостья продолжала наигрывать мелодию, от которой у меня уже уши заворачивались в трубочку. - Вообще-то тут частные владения! - Неужели?! – дева неприятно улыбнулась, показывая оскал чудовищных, острых как иглы, зубов: - А мне так не думается. Тем более здесь водятся такие прекрасные экземпляры, такие сочные, как например он! Ее рука с жутким зеленым маникюром указывала на кого-то в воде позади меня. Приглядевшись, я узнал в фигуре И‘гнесса. Кентавр все дальше и дальше заходил в море. Его руки безвольно висели вдоль тела, а глаза были закрыты. Он был как будто во сне, все равно упорно продолжая двигаться вперед, и даже ледяная вода, судя по всему, его не беспокоила. - Что ты с ним сделала тварь? – зарычал я, разжимая руки на камне и стремительно кидаясь к И’гнессу, так как уровень воды уже дошел до груди. - О, пока что еще ничего….. Но как только вода скроет его с головой, он утонет, и у меня будет много сочного мяса на обед. Много, очень много мяса….. Я наконец-то буду сыта! - И’гнесс, ну же очнись! – я попытался остановить его, но кентавр продолжал упорно идти все дальше и дальше. Только с каждым его шагом в воду у него на лице проступало выражение абсолютного блаженства. - И’гнесс! - Это бесполезно! Они ничего не слышат и не видят! Только ощущают блаженство и умирают с улыбкой на устах… Разве это не прекрасно: умереть счастливым?! - Нет! – кричу я, ощущая, что по щекам уже катятся слезы: - И’гнесс! - Раз ты такой настырный, я не буду тебе мешать пытаться. Все-таки одна жертва это хорошо, а две еще лучше. И’гнесс уже по горло в воде. Она вот вот скроет его с головой. От отчаянья у меня трясутся руки, слезы текут все быстрее и быстрее. Я уже даже не могу нормально говорить, только безостановочно повторяю его имя, чувствуя, что рыдания распирают мое горло. Это страшно, но это еще и больно. Так больно, что мне кажется, что у меня разрывается сердце. Я его больше никогда не увижу, никогда не дотронусь, никогда не накричу в конце концов, а он никогда не повторит мне, что я похож на замороженную сельдь, никогда не попытается обнять, никогда не улыбнется в ответ и не расскажет забавную историю. Из последних сил я крепко обхватываю его за плечи и целую. Его губы холодные и безжизненные, но я все равно упорно пытаюсь разомкнуть их. Вода накрывает нас с головой, а я, совсем отчаявшись, отдаю ему последний кислород, ощущая, как мое тело сковывает холод. Горячие, словно раскаленное пламя руки обхватывают меня за талию, и вместе со мной устремляются к виднеющейся поверхности. - Лина!!! - ору я, оказываясь на поверхности. Руки обхватывают меня крепче, практически вдавливают меня в могучий торс, передавая мне свое тепло. Где-то рядом слышится жуткий визг девы, понявшей, что ее обед сегодня все-таки не состоится.