Подснежник

POV И‘гнесс де Флос Мне снилось, что я шел по бескрайнему лугу. Мягко светило восходящее солнце, утренняя роса приятно холодила ноги и затейливо запутывалась в хвосте, заставляя его сиять миллионами цветов. Это все так напоминало детство. Детство, где было тепло и уютно, где всегда пахло топленым парным молоком и медом, в котором обязательно перепачкивался мой младший братишка Шедоу. У него всегда была такая забавная мордашка, когда на него слетались все окрестные пчелы и нам с Асфоделем потом приходилось вылавливать его из близлежащей речки, куда он убегал смывать последствия своего хобби. Иногда мы устраивали заплывы в этой реке, а потом, устав и набесившись до изнеможения, растягивались едва живые на теплом песочке и пытались угадать в листве деревьев очертания знакомых нам животных. Асфодель, как самый старший из нас, еще вечно ворчал, что это дескать не солидно для его возраста и вообще, он участвовать не будет, но тем не менее он всегда участвовал и мне периодически приходилось успокаивать братьев, когда они не могли прийти к одному мнению по поводу увиденного и чуть ли не доводили друг друга до слез. Жаль только, что здесь и сейчас, в моем чудесном сновидении они были не со мной. Хотя мне казалось, прикрой я на секундочку глаза и пожелай их увидеть всеми силами, они обязательно явились бы. Такими ли как я помнил их в детстве или же такими, какими они были сейчас на самом деле. Непосредственно растрепанными или могущественными и величественными как скалы. Мне всегда было не важно, как они выглядели и какие решения принимали. Они были моей семьей и остались бы ею, даже если бы от них отвернулся весь мир. Иногда, когда мне было одиноко, они бросали все свои дела, будь то прием послов иностранных государств или же важное заключение договора с союзниками и просто насильно вытаскивали меня загород на какой-нибудь луг, чтобы просто побегать и повалятся в траве, чей запах солнца буквально окутывал с ног до головы. Зимой, когда огромные сугробы погребали под собой землю и безжалостные метели грозили проморозить до костей, они разжигали теплый камин в моем доме и усаживались возле него, рассказывая смешные истории из их деятельности. Мне всегда было тепло. Но кроме братьев у меня было еще одно теплое воспоминание. Когда мы были маленькими, наши родители не очень хотели с нами возиться и чаще предпочитали отправлять нас в дальние поместья, чтоб мы не мешали им. В одном из таких поместьев, на краю близнаходящейся деревушки проживала старушка-травница. Она была обыкновенным человеком по расе, но для меня она была маленьким солнышком, которое безустанно согревало меня своим теплом. Она очень любила садиться на скамеечке возле домика и, неспешно постукивая спицами, из под которых всегда выходили необыкновенной красоты вещи, рассказывать об далеких странах и удивительных существах, что живут там. Кажется, именно она привила мне мою маниакальную любовь к морю. И сейчас, неспешно переставляя копыта, я шел к виднеющемуся на горизонте домику. Ее домику. Он был все таким же: резные ставни, раскрашенные во все цвета радуги, весело подмигивали издалека, призывая ускорить шаг, окна были распахнуты и из них доносились звуки прялки, флюгер на вершине дома с привязанным к нему воздушным змеем заманчиво поблескивал золотистым блеском. - И’гнесс! И’гнесс, не смей подчиняться ей! Этот голос, нет даже не голос, едва слышное шелестение подснежников, окутывал меня со всех сторон. Эти маленькие цветочки, такие нетипичные для летнего луга, появлялись в траве то там, то здесь. Они упорно цеплялись за ноги, спутывали дорогу, увязали лепестками в хвосте и не прекращали звать меня. - И’гнесс! И’гнесс, ну стой же тебе говорю! Не смей, слышишь, не смей меня кидать! - с каждым шагом голос становился все отчаяннее и отчаяннее. Теперь он меня пугал. Мне мерещились в нем нотки безумства, тем более что безобидные вроде бы цветочки теперь отращивали длиннющие корни в попытке задержать меня. Я не И’гнесс здесь и сейчас. В деревне никто и никогда не знал, кто я такой, и чтобы не возникли подозрения, я придумал себе имя. В этом мне нелегком деле мне отлично помог маленький голубенький цветок – незабудка. И чтобы не забыть, кто я есть на самом деле, я взял ее магическое название – Мьюзотис. Хотя старушка сократила и это имя до трех букв. Она просто и незатейливо звала меня - Тис. Тис, милый, ты опять сегодня пришел ко мне за очередной безумной историей старой ворчуньи. или же Тис, тебе не кажется, что скоро будет гроза? Нет? Ну что ж, тогда я сейчас закончу с этой старой пропахшей молью пряжей и угощу тебя вкусными пирожками с малиновым вареньем. Я же знаю, как ты их любишь… Она всегда относилась ко мне с неизменной добротой и заботой, в какую бы я погоду ни пришел, когда бы не появился. И сейчас я остро чувствовал, что мне нужно туда, в этот дом! Что ей плохо, что она страдает. Что боль медленно, но верно разъедает ее душу и отравляет тело. - И’гнесс, ну почему?!! – голос, так настойчиво зовущий меня, сорвался на рыдания. Погода вокруг меня резко испортилась, как будто кто-то смахнул рукой солнце и заменил его темными тучами. Пошел холодный продирающий до костей, но голос не смолкал… - И’гнесс, ну неужели ты все бросишь?! А как же твоя семья, как же твоя команда, как же я в конце концов?!!! Пожалуйста, вернись! Ну, же! Я даже готов не обижаться на отмороженную рыбу, если ты вернешься, только не бросай меня…. Не кидай меня, как отец, пожалуйста! Я же не выдержу еще одной потери…. Рыба?! Отмороженная рыба? Кажется, я когда-то давно называл так кого-то…. Кого-то, кто был мне так же дорог, как мои братья, как травница, как моя команда. Кого-то, кто заставлял мое сердце биться быстрее и одновременно мог доводить до кровавой пелены перед глазами своими выходками. Кого-то, у кого были чудесное цветочное имя и золотистые волосы. Как… Как же его звали? Ард.. Керд… лен.. Карделен!!! Реальность вокруг меня с громким чпоком лопнула, словно мыльный пузырь, а я распахнул глаза, ощущая, что вокруг меня тонны воды, в которую мы стремительно погружались все глубже и глубже. Карди?! Тритончик висел на мне, крепко обвив руками и хвостом, в отчаянии отдавая мне последние крохи воздуха через поцелуй. Такой горячий, что мне даже на секунду показалось, что он отдает вместе с ним мне свою жизнь, и такой желанный. Черт, нужно отсюда выбираться - он же совсем холодный! Обхватываю его руками и стремительно пытаюсь выбраться на поверхность. Глоток воздуха подобен глотку воды в пустыне. Так же желанен, как и болезненен. Кажется, Карди что-то кричит, но мне плохо слышно. Голова раскалывается, как будто по ней ударили чугунным молотом. Вокруг бушуют молнии, кто-то отвратительно кричит, так что вот вот разорвутся перепонки. Черт, Карди! Тритончик, которого я по-прежнему удерживаю в руках, в отчаянии зажимает ушки, но я вижу, как из под его ладоней текут маленькие струйки крови. Слишком громко…. У него как и у любого морского существа слух на порядок острее… Если так и дальше продолжится – он может умереть…. Не давая себе время на раздумья, не даю ему нырнуть под воду. Скорее всего при таком звуковом импульсе под водой звук будет слышаться еще сильнее. Обхватываю его покрепче и стремительно плыву к берегу. Если мне удастся занести его хотя бы на чуть чуть в лес, деревья приглушат звуковую волну и возможно ему станет легче. Это трудно…. Одновременно плыть и пытаться удержать в руках взбесившееся существо. Карделен выгибается и крутится в моих объятиях как самый настоящий угорь, так же больно прикусывая все, до чего может дотянуться, в своих попытках освободиться. Его острые зубки чуть ли не вырывают кусочки плоти из тела, да и шипение раздающееся из его горла, мало похоже на обычную человеческую речь. Скользкий хвост метается из стороны в сторону, мешаясь под ногами и предпринимая отчаянные попытки нас потопить судя по всему. Сил остается все меньше и меньше, и я уже задумываюсь о том, как бы аккуратно чуть придушить Карделена или иначе мы пойдем ко дну, как под моими копытами появляется почва. Ноги тяжело проваливаются в ил, стремительно скользят копыта по морским ракушкам, которые должно быть украшают здешнее морское дно. Но сейчас мне на это откровенно наплевать. Море волнуется все сильнее и у меня едва хватает сил противостоять волнам, которые стремительно пытаются нас затолкнуть обратно в морскую пучину. Дыхание давно сбито, как будто я пробежал не один десяток километров без продыху. Карделен затих… кидаю на него взгляд и с ужасом понимаю, что он не дышит. Сердце едва не выпрыгивает из груди. Через секунду облегченно выдыхаю. Грудь тритончика едва видно, но вздымается, значит жив. Пока, жив…. Если я не потороплюсь, с такими темпами у него будет кровоизлияние в мозг…. Выбредаю из воды, едва переставляя ноги. Чувствую, как дрожат колени. Ощутимо штормит и пред глазами темнеет так, что периодически я не вижу дороги перед собой. Плохо и страшно. Но страшно не за себя, а за Карди. Маленький тритончик совсем бледный, от чего мне еще страшнее видеть бурые капли крови на его теле. Как росчерк смерти… Пошатываясь, уношу его все глубже и глубже в лес. Ветки лезут в глаза, корни путаются под ногами. Наверное, я щас похож на загнанную лошадь. Очередной корень коварно выскакивает словно из неоткуда, из-за чего я тяжело падаю на землю. При падении чувствую, что сломанная нога отдается острой болью. «Все-таки я ее похоже перенапряг,» - мелькает в голове единственная мысль. Карди я бережно держу на руках, крепко прижимая к себе. Его дыхание такое слабое, что мне кажется, что оно подобно дуновению ветерка. - Карди, - зову его я, пытаясь прощупать пульс. В первое мгновение мне кажется, что пульса нет. В испуге лихорадочно прикладываюсь к его груди, с облегчением различая едва слышное тук… тук.. тук… - Карди! – снова зову его, встряхивая за плечи: - Очнись, пожалуйста! Лихорадочно прикладываюсь к его губам в поцелуе. Холодные и синие… Замерз скорее всего. Хороший мой, любимый… сейчас будет теплее… Лихорадочно растираю его тело руками, не переставая целовать и пытаясь передать хоть капельку тепла… - Карди, ну же, миленький, не смей мне тут умирать… - шепчу отчаянно в ушко, обнимая его как можно крепче. Чувствую едва уловимую дрожь тела в моих объятьях, и в следующую секунду темно-фиолетовые, практически черные сейчас глаза смотрят на меня. Бледные губы растягиваются в едва уловимой улыбке. - Живой… - звенит чуть слышно переливчатый голос. Самый прекрасный голос для меня на всем белом свете… Простите, что долго с продолжением. Как известно, в выходные были тех работы на книге и я просто не смогла зайти и выложить, так что выкладываю сейчас. Надеюсь, никто не отчаялся…. Фанфик пишется, хоть и медленно…