Новая сказка.

Часы тикают, слишком громко в тишине огромного дома, выбивая спокойный привычный ритм, а маленькая стрелка уже почти приблизилась к цифре девять. Свон опаздывает. Ну, конечно. Может, она вообще передумала приходить? Почему-то от таких мыслей Регине стало немного грустно. Внутри появилось тревожное ощущение, словно кто-то играет сонату на твоих нервах. Она сидела на мягком диване, обернутая в плед, попивая почти обжигающий кофе без сахара. Горьковатый напиток с завораживающим ароматом всегда приносил ей удовольствие, особенно в такие вечера, как этот. Неплохая погода, неплохое настроение и неплохой день в целом. Злая Королева в домашней обстановке, однако, могла сохранять грациозность, правильную осанку… и всё же казаться милой, не осознавая этого. Эмма Свон. Спаситель. Шериф. Регина Миллс. Злая Королева. Мэр. Ночуют в одном доме вдвоем без заговора, убийств, темниц и не в случае конца света. Дурдом. Слишком много воды утекло. Они не должны быть друзьями, но, вроде как, всё идет именно к этому. Довольная Снежка, хмурый Дэвид и всегда немного растерянная Эмма, застрявшая между миром сказок и миром телефонов, самолётов и интернета, которых отродясь не было в Зачарованном Лесу. От мыслей, что Генри тоже на перепутье, Регина давно отказалась, отбросив в сторону, как ненужный хлам. Парня влекут за собой легенды о бравых воинах с мечами даже сильнее, чем комиксы и компьютерные игры, на которые он убил добрую половину своего детства. А она разрешала. Потому что любит. Любит и не хочет делить ни с кем. Но сейчас это почему-то уже не кажется таким важным, как месяца три назад. Звонок выбивает мэра из пучин разума. Пару капель горячего кофе предательски упали на руку, когда женщина отдёрнулась от неожиданности. Поставив чашку на журнальный стол, кляня её на чем свет стоит, Миллс пошла открывать дверь уже не в таком хорошем состоянии духа. Свон робко стучит в дверь, будто опасаясь, что та оттяпает ей пальцы. Вид у неё смущенный, оно и понятно, а от сверкающих недобрым огоньком глаз мэра, девушка становится ещё более озадаченной. Секунда. Минута. Молчание. Не хватает стрекота сверчков. Они рассматривают друг друга, словно впервые в жизни встретились. У Эммы широко открытые глаза, недоуменные морщинки на лбу, растрепанные белокурые волосы, а на крепких плечах всё та же красная кожаная куртка. Вид вещи, которая полдня не давала Регине продрогнуть, сметает накопившееся раздражение с лица Миллс. Она одаривает гостью неуклюжей, но теплой улыбкой. Взгляд Свон прошелся по пледу, уютно устроившемуся на плечах королевы, на спортивные мешковатые штаны и легкий свитер. Блондинка улыбнулась в ответ. Регина выглядела довольно мило, по скромному мнению Спасителя. И, хотя Миллс и под пытками не признала бы этого, несносный шериф ей тоже казался очаровательным с этим глупым выражением на лице и слишком знакомой кожаной курткой. - Ты опоздала на полчаса, - с упреком сказала Регина, как могла бы отчитывать Генри за пропуск уроков. - Я разговорилась с Руби в кафе «У Бабушки», - виновато ответила Свон. – Прости, пожалуйста. - Значит, есть не хочешь? - Ты… ты хотела меня накормить? – бездумно выдала Эмма, приоткрывая рот от удивления. - Уже не важно. Мы так и будем стоять на пороге, Свон? Или ты хочешь переночевать именно здесь, а не внутри? – съехидничала брюнетка, шире отворяя дверь с отливающими в слабом свете цифрами 108. Ещё немного потупив, вглядываясь в улыбку полных губ с аккуратным шрамиком, такую живую, такую открытую, совсем непривычную для Злой Королевы, но такую правильную для Регины, Спаситель зашел в дом, переминаясь с ноги на ногу. Неловкость то накатывала, то приливала, заставляя женщин то краснеть, то усмехаться, а чаще всё сразу. Они разговаривали о какой-то ерунде, смеялись над глупыми шутками, обсуждали Генри, привычку Дэвида чавкать, поедая сэндвичи, словно старые друзья, а не давние враги. В их сказке, новой сказке, всё будет иначе. Прошлое стёрто, а будущее только строится. Спустя минут сорок пустых бесед, пары глотков чая и одной пресеченной мэром попытки добраться до яблочного сидра, Регина произнесла: - Пора ложиться спать, шериф. Завтра нас ждёт работа, если вы не забыли. Много дел. Не стоит опаздывать, а зная вашу некомпетентность… - О, великая мадам мэр, смилуйтесь над нерадивым подчиненным, - насмешливо протянула Свон, акцентируя особое внимание на словах «мадам мэр». - Серьезно, Эмма. Ты как хочешь, а я пойду. Гостевая спальня ждет тебя с распростертыми объятиями. Честно говоря, я до последнего сомневалась, что ты придешь, - нехотя призналась она. - Почему? - Это всё странно, не находишь? – уже без тени смеха сказала Регина, почти обеспокоенно. - Ну, мы же семья. Всё хорошо. Собрание мам Генри в одном доме. Вот если бы ты девичник устроила – это было бы странно, - прыснул шериф. – Представляешь? Руби, Снежка, Белль… - Даже не собираюсь, - огрызнулась Миллс, но уголки губ её были подняты. – Значит, Нил для тебя – не часть семьи? Эмма шумно выдохнула, рассматривая пространство перед собой пустующим взглядом. Регина пожалела, что вообще решила задать этот вопрос. - Он сын Голда и отец Генри, но для меня Нил всё ещё тот самый человек, из-за которого в моей жизни произошло много всякого… - она запнулась, решив не ругаться бранными словами в присутствии королевы. – Всякого. Он думает, что теперь можно всё забыть, но я так не думаю, понимаешь? - А в моем случае можно забыть? – усмехнулась женщина не то с удивлением, не то с горечью. – Зачем вам это надо? Вам всем? - Потому что ты мать Генри, большая мать, чем я. И ты, не смотря на всё совершенное тобой дерьмо, - Эмма всё таки не сдержалась, получив в свой адрес возмущенный взгляд тёмных глаз, - всегда заслуживала кого-то, кто мог бы стать опорой, но его не было. Сейчас мы – твоя опора. Я, Мэри-Маргарет, Генри… даже Дэвид. А Нилу не нужна никакая опора, и, мне кажется, не была и не будет нужна. Регине очень захотелось перевести тему. Не ковыряться в своем прошлом, потому что в чем-то Свон права – там и правда слишком много дерьма, которое не стоит откапывать. - Пошли спать? – улыбаясь, спросила Эмма, потому что в этот момент понимала королеву лучше, чем кто-либо другой в этом городе. Когда пережил столько всего тяжело кому-то доверять, а еще тяжелее обсуждать пройденные медные трубы, огонь и воду, в которые никогда не захочется возвращаться. Ночь выдалась спокойной. Никаких тебе метаний по постели, ощущения пустоты в груди, или пожирающего сознание одиночества, когда-то бывшего вечным посетителем, почти соседом. Регине казалось, что она слышит, как в соседней комнате мирно посапывает белокурый шериф, и, хоть толстые стены не могли пропускать такой тихий звук, это приносило странное ощущение покоя, безопасности. Будто дома был Генри. Мадам мэр быстро начала проваливаться в сон. Когда она проснулась посреди ночи, в горле скребли чьи-то маленькие коготки. Жутко захотелось попить. Регина, неохотно покидая нагретую постель, выползла из комнаты на кухню, отчего-то стараясь шагать бесшумно, еле касаясь ногами пола. Конечно, Свон не могла бы проснуться от такого. В основном, потому что она, вопреки позднему часу не спала. Уже не спала. Сонно зевая, возвращаясь в спальню со стаканом живительной влаги в руке, мэр чуть не выронила свою ношу, различив в гостиной на диване смутный силуэт. Не потому что испугалась наличия в доме Свон. Выражение её лица… Пустое, почти детское, отрешенное. Лицо утопающего щенка. Такое она много раз видела у Генри, у маленькой Снежки… Теперь и у Эммы. Кому-то снились кошмары. Рядом не было мамы, которая может прижать тебя к сердцу уложить в кроватку и чмокнуть на сон грядущий, уже сладкий и мирный, а не страшный. «Последнее я точно делать не собираюсь» - подумала про себя Регина, присаживаясь рядом с окаменевшей девушкой. Собственная доброта пересекла все допустимые границы. Ладно, хоть Эмма. Нолана она точно в кроватку укладывать не будет ни за какие сокровища. - Пошли со мной, - настойчиво сказала женщина, за руку уводя Спасителя за собой. Та не сопротивлялась. Не произнесла и слова. Молча сверлила глазами невидимую стену. Первые признаки жизни Свон начала подавать только тогда, когда поняла, что Регина не просто увела её обратно в спальню, но и ложиться собирается вместе с ней. Вопросительный блеск в слипающихся от сонливости зелёных глазах был встречен мягкой королевской улыбкой. - Я научу тебя, как правильно укладывать Генри, когда у него кошмары. Никто из вас этого не умеет, - это должно было прозвучать упреком, но почему то не прозвучало. – Когда уснешь, сразу уйду. И ты не будешь никому об этом рассказывать, Эмма, иначе твоя мамочка задушит меня в объятьях, а папочка просто задушит. Лицо утопающего щенка, потерянное и печальное, уступило место чему-то новому. В темноте Регина не разобрала, чему именно. Только, если объятья мэра были исключительно материнскими, то Свон прижалась к ней крепко, по-мужски. Сердце в груди заметалось сильнее, отдаваясь успокаивающей музыкой в ушах белокурой девушки. В ночном мраке промелькнула ухмылка. Кровать тихо скрипнула, заставив Регину нервно дернуться. Свон нависла над ней, и блеск её глаз, наполненный пьяной решительностью пугал и завораживал одновременно, не давая отвести взгляд в сторону. Она накрыла чуть приоткрытые от удивления губы мэра своими, нежно, но настойчиво, и почувствовала робкий ответ. Прошло несколько незабываемо долгих секунд, прежде чем голова Эммы вернулась обратно к сердцу Миллс. - Что это было? – без злости спросила мэр хрипловатым голосом. - Новая глава в нашей сказке. Её начало. Эмма в ту ночь не хотела и не требовала большего, потому что они обе не были готовы к этому. Их сказка странная, теперь уж точно не детская. Они ещё не знают сюжета, но Спаситель рискнул сделать шаг навстречу Злой Королеве, выбрав её, а не постаревшего Потерянного Мальчика. След поцелуя Эммы горел на губах мэра, возрождая утерянные некогда чувства, забытые эмоции. Уходить она теперь точно не собирается. Завтра они встанут с кровати, и хотя трава останется зелёной, а кожанка Свон будет такой же красной, как и вчера, многое изменится. Скорее всего – к лучшему. Счастливый конец стал началом чего-то нового и непонятного, но определенно ведущего в светлое будущее.