"...И если в жизни суждена мне любовь, то с тобой".

Альфред стоял, не шелохнувшись, пока виконт фон Кролок завязывал ему шейный платок. До этого юный вампиролог вел безуспешную борьбу с данным предметом туалета в течение получаса, пока Герберт не застал его в этой нелепой ситуации и не предложил свою помощь. Сам виконт по случаю грядущего бала был облачен в безупречный костюм, от него приятно пахло духами, да и вообще, на его фоне ассистент профессора Абронсиуса смотрелся крайне жалко в своем видавшем виды сюртуке и потрепанных ботинках. - Ну вот, шери, все готово! Этот платок так идет к твоим.. эм-м-м... глазам! Несмотря на то, что платок был красный, а глаза Альфреда были голубого цвета, комплимент из уст Герберта вовсе не звучал издевкой. Вообще, виконт фон Кролок ни разу не обидел Альфреда ни насмешкой, ни единой уничижительной фразой, которую было бы логично ожидать от красивого, словно Нарцисс, графского сына. Напротив, юноша постоянно становился объектом внимания младшего вампира, будто бы был дорогим и долгожданным гостем. Поначалу Альфред по привычке пугался такого количества сиятельного внимания, обращенного на его скромную персону, но со временем он осмелел настолько, что даже позволил себе за сегодняшним ужином поблагодарить Герберта за салфетку, которую тот передал юноше. Если бы Альфред был чуточку повнимательнее, он бы заметил, что ему удалось вызвать неподдельную радость на лице виконта. Зато ее заметил граф. - Спасибо, господин виконт. Герберт обворожительно улыбнулся, хотя на самом деле больше всего ему хотелось схватить Альфреда в охапку, унести в свои покои и запереться с ним там на неделю. Только неподдельный страх в глазах юноши удерживал его от этого шага, а не то виконт давно осуществил бы свой план. - Гости уже собрались, - сказал Герберт, разглядывая в окно черные прямоугольники опустевших могил. Окно отведенной Альфреду комнаты выходило прямиком на кладбище, что добавляло молодому ученому ночных кошмаров. После заката надгробия приходили в движение, и Альфред мог бы поклясться, что кладбищенские обитатели переговариваются между собой, обсуждая последние новости и сплетни. - Пойдем, - Герберт обнял Альфреда за плечи. – Нехорошо заставлять отца ждать.

***

Зал постепенно заполнялся вампирами, и Альфред, стоявший рядом с виконтом, потихоньку вжимался в каменную стену, с силой, прямо пропорциональной ужасу, одолевавшему его. Если бы он мог, то с превеликим удовольствием растворился бы в каменной кладке, чтобы никто не заподозрил о его существовании. Когда поток вампиров, входящих в зал, иссяк, Его Сиятельство поднялся на невысокий помост, чтобы объявить о начале полуночного бала. Вампиры встретили его речь с почти фанатичным воодушевлением, предвкушая скорую трапезу. По окончанию приветственной речи огромные двери распахнулись снова, и Куколь легонько подтолкнул Сару ко входу в зал. На девушке было великолепное платье традиционного кроваво-красного цвета, и по рядам вампиров прокатился нетерпеливый вздох. Скоро это платье окрасится настоящей кровью, и тогда начнется пир. Озираясь по сторонам, Сара, повинуясь глубокому голосу графа фон Кролока, поднялась к нему на помост. Рубины на ее платье сверкали каплями крови, напудренное лицо было неестественно белым, а полный восторга взгляд был неотрывно прикован к Его Сиятельству. Вампир протянул девушке руку, и та доверчиво коснулась его пальцев, оканчивающихся острыми когтями. - Наконец-то, - произнес граф, обнимая Сару за талию, словно намереваясь поцеловать ее прямо в алые губы, - Наконец-то ты с нами, дитя звезд. Ликуй – твои мечты осуществились! Улыбаясь, Сара смотрела в глаза Его Сиятельства, находясь в полнейшей его власти. Она видела там исполнение всех своих желаний, видела то будущее, которое рисовалось ей зимними ночами, когда она, лежа в одиночестве в пустой комнатушке под самой крышей таверны, отчаянно желала вырваться из замкнутого круга, в котором пребывала. Граф прочел эти ее мысли, как открытую книгу, он напитывал ими пустоту, царившую у него внутри, перед тем, как ощутить вкус крови своей жертвы. Он склонился почти к самому лицу Сары, но в последний момент нежно, но требовательно заставил ее откинуть голову назад, чтобы ничто не препятствовало соединению хищника и его жертвы. Смертоносные клыки сверкнули в свете свечей, вампиры замерли, словно обратившись в статуи, как вдруг... - Пожалуйста, не надо! Звонкий голос заставил графа остановиться, а гостей – недоуменно воззриться на безумца, посмевшего прервать ритуал. Альфред, наконец, отлип от стены и, не обращая внимания на знаки, которые со страшным лицом делал ему Герберт, пытаясь предотвратить катастрофу, несмело вышел на середину бальной залы. - Прошу вас, Ваше Сиятельство, не... убивайте ее, - голос юноши был слышен в каждом углу, и вампиры, с интересом наблюдая за разыгрывающейся сценой, начали перешептываться. Не на каждом балу увидишь смертного, решившегося поспорить с самим графом фон Кролоком. Интересно будет посмотреть, как быстро убьют наглеца. Тем временем граф, с мимолетным сожалением взглянув на пульсирующую жилку на шее Сары, обратил свой взор на Альфреда. - В чем дело? – в голосе вампира слышалось неудовольствие, но держался он спокойно, лишь острые клыки говорили о том, что сейчас посреди залы стоял хищник, учуявший запах крови. - Она сама не знает, что творит, - от страха Альфред даже перестал заикаться, - Ей вовсе не нужна вечная жизнь и все то, что вы ей наобещали. Отпустите ее! Я готов занять ее место, если этой ночью кто-нибудь непременно должен умереть. Краем глаза граф заметил, как Герберт, отвернувшись, закрыл лицо руками. Сара не подавала признаков жизни, все еще находясь в том сладком забытьи, в которое вампир погружает свою жертву, прежде чем укусить. Фон Кролок хорошенько встряхнул девицу, после чего она, захлопав ресницами, распахнула глаза. - Где я? - Все еще жива! – воскликнул Альфред. - Имею честь сообщить вам, что вот этот юноша, - Его Сиятельство кивнул в сторону Альфреда, - Обратился ко мне с просьбой занять ваше место. Сара изумленно уставилась на молодого ученого. - Но... я не просила его ни о чем таком! - В любом случае, - теперь в голосе графа явственно сквозило раздражение, - Он сам вызвался быть пищей на этом балу. Смысл в том, чтобы жертва пошла на это добровольно. Насколько мне помнится, вы не давали своего прямого согласия, фроляйн? Сара неуверенно помотала головой. Ей все еще было немного дурно, и она не совсем понимала, что происходит. - Куколь! – позвал граф. – Проводи фроляйн Сару в ее спальню! Утром она покидает нас. Послышался недовольный ропот. - Молчать! – прикрикнул хозяин замка. – Вы не останетесь без ужина сегодня. Горбун, пребольно ухватив Сару за запястье, потащил ее прочь из залы. Когда подол красного платья в последний раз мелькнул и исчез в коридоре, граф фон Кролок в задумчивости подошел к Альфреду, которого с уходом Сары покинули остатки мужества. Юноша дрожал как осиновый лист, не смея посмотреть в лицо смерти, которую сейчас олицетворял Его Сиятельство. Липкий пот выступил у ученого под мышками и заструился вниз противными холодными ручейками. Альфред вдруг подумал, что, какой бы никчемной ни была его жизнь, ему совсем не хочется умирать в самом расцвете лет. Это, конечно, очень благородно – спасти даму от зубов вурдалака, но что делать с тем, что теперь он сам вынужден занять ее место? Ему хватило смелости заключить сделку с вампиром, и он сам назвал цену. Что ж, ничего не поделаешь, придется Альфреду умереть этой ночью в Трансильвании, в замке Его Сиятельства графа фон Кролока. Дрожащими руками юноша принялся развязывать шейный платок, но проклятый узел, завязанный сегодня вечером с таким тщанием ловкими руками Герберта, никак не хотел поддаваться. Тут произошло что-то странное, потому что вместо черного камзола графа он увидел массу пушистых белокурых волос, пахнуло цветочными духами. Его бесцеремонно отпихнули назад, и он услышал голос виконта: - Отец, пожалуйста! С удивлением Альфред осознал, что Герберт стоит между ним и графом, раскинув руки, словно пытаясь защитить юношу. Да нет, зачем бы виконту... - Герберт фон Кролок, что ты себе позволяешь? – голос Его Сиятельства был холоден. – Ты стоишь между мной и моей жертвой. Ты уверен, что тебе это по силам? Альфред увидел, как Герберт сцепил руки за спиной. - Нет, не по силам. Но если тебе не все равно, что это разобьет мне сердце, то пожалуйста, не трогай Альфреда. Альфред подумал, что страх играет с ним злую шутку. Нет, это невозможно, не может же виконт перечить отцу! Тем более сейчас, когда вся собравшаяся нечисть только и ждет позволения вцепиться смертному в горло, после того, конечно, как хозяин первым утолит свой голод. Юноша видел вокруг себя хищные лица, видел руки, тянущиеся в его сторону, слышал тихое шипение, с которым вампиры провожали его глазами. Определенно, надо быть самоубийцей, чтобы пойти наперекор этой голодной толпе! - Я никогда не просил тебя о подобном, - тем временем продолжал Герберт, глядя отцу прямо в глаза. – Но, пожалуйста, оставь его жить. Ради меня. Его Сиятельство вплотную подошел к сыну и тихо-тихо, так, чтобы слышать его мог только виконт, проговорил: - Я же просил тебя не делать глупостей, Герберт. Моя власть не распространяется так далеко. Я не могу нарушить этот закон. Он должен умереть. Виконт фон Кролок взглянул отцу в глаза. Вообще-то, это было запрещено во время публичных сборищ, ибо все еще почиталось неслыханной дерзостью, но Герберт понял, что прямо сейчас он просто не в силах подобрать слова. Он прекрасно осознавал, насколько неудачный момент он выбрал для того, чтобы уговорить отца отказаться от убийства, и старался гнать из своей головы мысль о том, чем это может грозить им обоим. Несомненно, Его Сиятельство обладал властью, но если ты не следуешь неписанным правилам, власть эту у тебя могут и отобрать. Граф довольно давно являлся порядочного размера бельмом на глазу некоторых вампирских семейств, и они не упустят шанса уличить фон Кролока в неподобающем поведении. Вопрос был только в том, готов ли отец принести такую жертву ради Герберта. - Мой мальчик, - граф положил ладонь на сыновнюю макушку, - К сожалению, я ничем не могу помочь. Герберт услышал, как вампиры вокруг довольно забормотали, и закрыл глаза. Потому что никто не должен видеть, как плачет виконт фон Кролок. Из коридора послышалось кряхтенье и шарканье – вернулся Куколь. Альфред грустно посмотрел на него и подумал о том, что Сара, должно быть, сейчас благодарит бога за то, что глупенький ассистент профессора Абронсиуса решил побыть рыцарем. Что ж, каждому воздается по его уму... Куколь, хромая, проковылял к тому месту, где граф шептался с сыном. Проходя мимо Альфреда, он с громким «Арррххх!» стащил с него платок, скомкал и сунул его в руку юноши. Граф наклонился совсем близко к Герберту, который, кивнув, поднял глаза на родителя и спросил, так, чтобы все вампиры могли слышать его: - Вы позволите, я обниму его на прощание? Мне будет грустно расстаться с ним. Чего и следовало ожидать... Вряд ли теперь что-то может спасти его. Граф величаво кивнул, и виконт, подойдя к Альфреду, заключил его в объятия. - С-спасибо вам з-за все, господин виконт, - пробормотал юноша, - Вы были так добры... - Замолчи и слушай меня, - шепот Герберта был еле уловим, ему приходилось касаться губами уха Альфреда, чтобы тот мог услышать его, - Ты держишь в руке распятье, оно завернуто в твой шейный платок. Когда отец приблизится к тебе, ты достанешь его, только прошу тебя, не урони! Я знаю, какой ты неуклюжий... Остальное сделает Куколь. Прощай! – уже громче произнес виконт и отступил. Теперь между ним и графом фон Кролоком никого не было. Альфред увидел во рту Его Сиятельства смертоносные клыки, услышал нетерпеливый вздох, прокатившийся по рядам вампиров, и сильнее сжал платок с распятьем в руке. Успеет ли он? Граф приближался, и внезапно наступившую тишину прорезал визг виконта: - У него распятье! Герберт закричал прежде, чем Альфред успел размотать платок и достать маленький деревянный крест. Поднялась такая суматоха, что юноша чуть не выронил его, но вовремя собрался с силами и ткнул распятьем чуть ли не в глаз графу. Фон Кролок, зашипев, отступил на шаг и закрылся плащом. - У него крест! Распятье! – продолжал неистово вопить виконт, бегая по зале, создавая еще большую панику и незаметно подталкивая вампиров к дверям. – Спасайся, кто может! Неожиданно стало темно, и Альфред почувствовал, как ему на голову набросили какую-то пыльную ткань. Чьи-то сильные руки подхватили его и потащили прочь из бальной залы, унося все дальше. Когда наконец-то его отпустили, его ноги подкосились, и он мешком рухнул на каменный пол. Кто-то сорвал с него ткань, и он с удивлением увидел, что над ним стоит Сара. На этом сознание окончательно покинуло юношу, и он провалился в забытье.

***

Альфреда разбудили голоса. В голове все еще было довольно темно, и поэтому казалось, что собеседники разговаривают как бы за стеклянной стеной, но слова были слышны довольно отчетливо. Альфред узнал голоса обоих фон Кролоков. - ...что у тебя с этим мальчиком, Герберт? – граф был предельно серьезен. – Ты обещал ему что-то? Насколько далеко все зашло? Ведь если так, то ты должен понимать, что... - Нет, это не серьезно, отец. Нет повода для волнений. Просто... просто мне было скучно, и раз уж вы оставили себе Сару, то я решил, что будет неплохо поразвлечься с Альфредом, - говоря это, Герберт ковырял ногтем спинку кровати. Граф хмыкнул. Он слишком хорошо знал своего сына, чтобы понимать, что тот врет. До этого момента самая большая тайна, которую приходилось скрывать Герберту, состояла в том, что он запачкал портрет Влада сажей, потому что докучливый родственник доконал виконта нудными поучениями. Скрывать свои чувства Герберт, в отличие от отца, не умел. Не было повода научиться. - Что ж... - Его Сиятельство поднялся, показывая тем самым, что разговор окончен, - Тогда, выходит, мне не о чем волноваться. Выйдя из спальни, он затворил за собой тяжелые двери и направился к лестнице. Нужно было уладить еще одно небольшое недоразумение. - С ним все будет хорошо? – Сара стояла внизу, в холле, задрав голову, пока граф фон Кролок неторопливо спускался вниз по лестнице. - Вы имеете в виду Альфреда, фроляйн? Да, он определенно в порядке... - Кого же еще! Больше всего я боялась, что у него не хватит духу воспользоваться распятьем. - Сказать по правде, я был поражен вашим поступком. Мне казалось, что юноша не вызывает у вас ничего, кроме раздражения и жалости. - А он и не вызывает, - пожала плечами Сара. – Просто я не люблю оставаться в долгу. Я вообще не понимаю, чего ради он потащился за мной сюда. - Вероятно, он думал, что влюблен в вас. - Вот еще... С чего бы кому-нибудь влюбляться в меня. - Тем не менее, вы полагали, что я увлечен вами, - усмехнулся граф. Сара зарделась. Что греха таить, ей льстило внимание фон Кролока, а также то, что из всех деревенских девушек именно она удостоилась чести быть приглашенной на бал. Вот только никто не сказал ей, для чего именно ее приглашают. Хотя, с другой стороны, она бы все равно пошла – все лучше, чем помогать матери по дому, да ходить в церковь по воскресеньям. Лучше, надев красивое платье, умереть на руках у благородного господина, чем выйти замуж за кузнеца и нарожать ему кучу сопливых ребятишек. Их диалог был прерван появившимся на лестнице Гербертом. - Альфред здесь? - Положительно, судьба этого юноши сегодня волнует буквально всех, - ворчливо произнес граф, глядя снизу вверх на сына, который озирался по сторонам, будто надеясь, что сейчас Альфред выскочит из-за пыльной портьеры. - Я нигде не могу найти его! В этот момент входные двери со скрипом приоткрылись, и показалось лицо Куколя. Оглядев всех присутствующих, горбун неуверенно произнес: - Кхм... Я только что видел юношу, идущего вниз, в деревню. Кажется, герр Альфред решил съехать, - слуга вопросительно посмотрел на Его Сиятельство. – Прикажете вернуть его? Герберт пулей пролетел все двадцать ступеней старинной лестницы и скрылся в дверях. Покачав головой, Куколь заковылял по направлению к кухне. Граф задумчиво посмотрел на распахнутую Гербертом дверь, из-за которой в замковый холл врывались крупные хлопья снега, и обратился к Саре: - Пойдемте, фроляйн. Герберт продолжал бежать, несмотря на то, что снег залеплял ему глаза, забивался в нос и рот. Маленькая фигурка внизу холма упорно двигалась в сторону деревни, все дальше и дальше, заставляя младшего вампира прибавить шагу. Конечно, можно было бы обратиться нетопырем и догнать Альфреда в два счета, но тогда он его никогда не простит. Роскошные волосы виконта давно уже превратились в ледяные сосульки и больно хлестали его по щекам каждый раз, как очередной порыв ветра силился сбить его с ног. - Вы ничего не сделаете? – поинтересовалась Сара, кутаясь в шаль. Они с графом стояли на вершине холма, у самых замковых ворот, и наблюдали за двумя маленькими фигурками внизу. Граф фон Кролок покачал головой. - Герберт должен сам разобраться на этот раз. Я не могу вечно указывать ему, что делать. К тому же, он наконец-то должен понять, что у других тоже есть чувства. - Думаете, Альфред простит его? - Это зависит от того, любит ли он моего сына. Хотя, право, не пойму, чем он заслужил любовь мальчишки. - Но вы ведь сами... - Герберт – мой сын. Я не могу не любить его. Если угодно, я делаю это просто потому, что не могу по-другому. Вам этого не понять, вы еще так молоды... и у вас никогда не было детей. Сара нахмурила лоб. Наверное, в словах графа была своя доля правды, ведь, несмотря на все ее свинское отношение к собственным родителям, те, что ни говори, никогда не позволили ей усомниться в том, что, как бы далеко она не оказалась от дома, ее всегда будут ждать, она всегда будет желанным гостем. Вряд ли бы Ребекка Шагал, провинись Сара в чем-либо столь же сильно, оттолкнула бы ее, если бы дочь пришла к ней искать утешения. Сара посмотрела вслед виконту, который изо всех сил пытался догнать своего друга, и снова взглянула на графа. - Почему вы не объяснили все Альфреду? - Пора уже Герберту начать самому нести ответственность за свои поступки, - фон Кролок передернул плечами, будто бы ему было холодно. – А что решили вы? - Вернусь домой, - вздохнула Сара. – Кто-то же должен помогать маме теперь, когда отец... ну, в общем... Видя смущение девушки, Граф поспешил перевести разговор немного в другое русло: - А как же мечты о лучшей жизни? - Так все равно вы меня не укусили, - усмехнулась Сара, - Кому я теперь нужна, если даже сам граф фон Кролок побрезговал мной? Придется доживать свой век в таверне старой девой. Может, оно и к лучшему – что-то я не припомню в нашей деревне завидных женихов. - Мы можем хоть сейчас исправить это, - из-под полуоткрытых губ тускло сверкнули смертоносные клыки. - Нет-нет, увольте! – замахала руками Сара. – Уж лучше я проведу всю жизнь на скотном дворе, чем стать такой же, как... ну, в общем... И потом, вдруг обращение в вампира меняет эту... как ее... ориентацию? Граф поднял бровь. Наверное, стоило бы рассказать Саре про Герберта, но Его Сиятельство ограничился лишь тем, что сказал: - Я так не думаю. Во всяком случае, не могу похвастаться тем, что мне нравятся мужчины. Тем временем внизу Герберт наконец-то нагнал Альфреда. Услышав позади себя скрип снега, бывший студент сжал кулаки и прибавил шагу, на ходу глотая слезы. Обернуться – значило бы признать, что ему не все равно, но смеяться над собой он больше не позволит. Он не игрушка для развлечения богатеньких наследников! - Альфред... – задыхающимся голосом взмолился Герберт, - Альфред, ну постой же ты... - Я не разговариваю с подлецами! - Это вышло случайно... я вовсе не собирался... Юноша обернулся, и Герберт увидел заплаканное, злое лицо. Нос Альфреда раскраснелся, то ли от слез, то ли от мороза, русые волосы были взлохмачены ветром, шарф съехал на бок, одним словом, вид юноша имел жалкий, совсем такой же, как при их первой встрече. - Ты!.. – Альфред жестом обвинителя уставил на виконта указательный палец, и от неожиданности Герберт остановился в двух шагах, беспомощно моргая. – Ты никогда не задумывался о том, что мне... что я... что все это значит для меня! Мне всю жизнь доставались одни только тумаки и тычки, сначала от матери, потом от ровесников, а потом и от профессора! И вот наконец-то я нашел чело... суще... тебя, который был со мной приветлив и ласков! Который ни разу не сказал мне дурного слова! А потом оказывается, что это все потому, что тебе было скучно! Скучно!!! Лучше бы ты шпынял меня, как Абронсиус, потому что это было бы хотя бы по-честному! Лучше бы я никогда... Виконт? Виконт, вы что? По щекам виконта одна за другой бежали слезы. Решительно тряхнув головой, он порывисто подошел к молодому ученому и, не обращая внимания на испуганный возглас, опустился перед ним на колени. - Альфред, пожалуйста, прости меня. Я знаю, что после того, что ты видел и слышал, мне будет очень сложно заслужить твое прощение, но я попробую. - Виконт, встаньте, пожалуйста, с колен!.. Виконт отрицательно помотал головой. - Нет. - Вы замерзнете! - Я вампир. Я не чувствую холода. - Вы заболеете и умрете! - Я и так уже умер. И умру еще больше, если ты не простишь меня. В отчаянии Альфред посмотрел на графского сына. Чего доброго, он и вправду будет сидеть тут на снегу, с него станется. Большие голубые глаза Герберта с мольбой смотрели на юношу, и у того внутри защемило что-то, потому что в глазах виконта он увидел самого себя. В конце-концов, еще никто не бежал за ним целую милю только для того, чтобы попросить прощения... никто заботливо не завязывал ему шейный платок... никто не поил его, пусть и насильно, горячим вином... никто еще не смотрел на него так... - Ну хорошо, - вздохнул Альфред, - Хорошо, я... я прощаю вас, виконт. Только, пожалуйста, встаньте с колен. Вы дворянин, в конце-концов, вам не пристало стоять на коленях перед простолюдином... Не дав ему договорить, Герберт вскочил, сгреб юношу в охапку и, приподняв его над землей, закружил. Губы Его Сиятельства тронула чуть заметная улыбка. - Что там? – спросила Сара, стараясь рассмотреть сквозь метель, что творится внизу. – У них снова все хорошо? - Более или менее, - ответил граф, запахнувшись поплотнее в плащ. – Вот что, фроляйн, идемте-ка внутрь. Мы торчим на морозе уже добрых полчаса, так и окоченеть недолго... ваша матушка навряд ли поблагодарит меня, если я верну ей полуживую дочь. - Ой нет, - запротестовала Сара, - Я пойду, пожалуй, я и так уже вам надоела. А снег – ерунда, попрошу Куколя разыскать мое пальтишко и валенки, и дело в шляпе. - Сара, - укоризненно покачал головой Его Сиятельство, - Разве вас не учили, что если аристократ приглашает вас отужинать в его замке, отказаться будет верхом неприличия? - Ну... да, наверное... не то чтобы я часто ужинала у аристократов, но если вы настаиваете... - Именно настаиваю. - Что ж, тогда с удовольствием принимаю ваше приглашение, господин граф! Сара вложила свою маленькую ручку в ладонь фон Кролока, и они направились назад в замок.