Carpe nostra! (Хватай своё!(лат.))

Вот и подошла к концу эта история. Я хочу ещё раз поблагодарить моих замечательных бет: Кеганис и Rudik, а также всех прекрасных читателей, кто поддерживал меня всё это время и оставлял отзывы. Отдельная благодарность Lady Rovena, fulona и lozhnonozhka, без которых я бы ни за что не решилась писать и никогда не написала бы этот роман. Я посвящаю этот роман одному удивительному дамскому клубу. Девчонки, это всё вам! Эта глава – бонус тем, кто дочитал до конца. Так что теперь можно спокойно откинуться на спинку мягкого кресла с бокалом вина или чашкой вкусного чая и читать. :) Эротические сцены в наличии. Это всё-таки любовный роман. Вы предупреждены. На всякий случай. Пе́ргола (итал. pergola от лат. pergula — навес, пристройка, от лат. per- + regere — направлять) в садоводстве — навес первоначально из вьющихся растений для защиты прохода или террасы от палящего солнца. Опора перголы состоит из повторяющихся секций арок, соединённых между собой поперечными брусьями. Пергола может быть как отдельно стоящим сооружением, так и частью здания, закрывающим открытые террасы. Глава 15. Подарок на день рождения. Гермиона часто смотрела на своё обручальное кольцо и проводила по нему пальцем, не в силах поверить, что теперь она всё-таки Малфой. Церемония была отнюдь не скромной, как ей того хотелось. В мае в мэноре праздновали сразу две свадьбы: её с Люциусом и Драко с Асторией. Для этого знаменательного события наняли профессионального колдографа, с которого взяли магическую клятву не продавать снимки никому другому. Большой зал эльфы превратили в сказочный сад: колонны обвивал плющ, усеянный нежно-розовыми бутонами, по углам благоухали кусты цветущей сакуры, а у парадной лестницы весело звенел ручей. На большой лужайке парка разбили красивую площадку с деревянными перголами по кругу, увитыми душистым хмелем и лимонником. Каждый столик под навесом украшали вазы с подснежниками, а посередине белела традиционная свадебная арка из роз и гортензий. Гермиона вспоминала свою первую скромную свадьбу в Норе: традиционный цветной шатёр посреди поля, простое белое платье с розой на правом плече, влажная от пота рука Рона, сжимающая её пальцы, тёплые объятия Молли и Артура. Но в Малфой-мэноре всё было иначе, Люциус желал раскрыть её женскую красоту и видеть любимую во всём великолепии. Гермиона не переставала удивляться ему: собственник и хитрец, он мог быть жестоким и в то же время поразительно нежным. Она смотрела на себя в зеркало и не верила глазам. Изящное кремовое платье-«колонна» прекрасно подчеркивало фигуру: лиф сжимал высокую грудь, лёгкая юбка облегала стройные бёдра, подол при каждом шаге трепетал, словно цветочные лепестки. Мэри уложила её волосы короной и вплела маленькие розы, заколдованные от увядания. – Зачем такая помпезность? – спрашивала она его. – Мы заслужили это, Гермиона, – отвечал Люциус. – Разве ты сама этого не чувствуешь? Неужели все испытания, через которые мы прошли, не стоят того, чтобы теперь радоваться жизни? Когда Генри провёл дочь к алтарю, он склонился и прошептал ей на ухо: – Ну вот теперь я за тебя спокоен: с Люциусом ты как за каменной стеной. После того, как распорядитель Лоуэлл закончил вступительную речь, Люциус откинул прозрачную вуаль с лица любимой и замер, пожирая взглядом её прекрасное лицо, нежные губы, белую шею, плечи, декольте. Гермиона не могла оторвать глаз от волевого подбородка и чувственного рта Люциуса, от его безупречного сливового фрака, на который ниспадали белые пряди. Когда жених и невеста порывисто слились в страстном поцелуе, гости одобрительно зааплодировали. – Ээ... Простите, мистер Малфой, но я ещё не закончил с клятвами... – вклинился Лоуэлл. – Хорошо, – выдохнул Люциус, с трудом оторвавшись от невесты, – продолжайте. Когда все детали церемонии были соблюдены, молодожёны наконец поцеловались и спустились к остальным волшебникам, чтобы уступить место у алтаря Драко с Асторией. Маленький Кристиан, которому Мэри наколдовала серебряные крылышки, словно Купидон носился по красной дорожке и разбрасывал из корзинки цветной рис, гости только успевали уворачиваться, когда им в бокалы прилетали яркие крупинки. Гермиона хотела заколдовать рис и объяснить сыну, что тот увлёкся, но муж остановил её. Кристиан, увидев Люциуса, бросил корзинку, достал подаренную палочку и завопил: – Папа! Кис – васебик! Отец поднял его высоко-высоко, а потом прижал к сердцу. – Самый лучший в мире! Он был счастлив, как никогда. Гермиона теперь принадлежит ему. Навсегда. А Кристиан впервые назвал его «папой». Гермиона смотрела на свою новую семью и невольно вспоминала, как Люциус накануне купал Криса. Когда она отправилась проверить, всё ли в порядке, то едва не поскользнулась на луже, которая натекла из-под двери. Ворвавшись внутрь, женщина обнаружила, что стоит по щиколотку в воде, а голый Кристиан в синей ванночке поливает отца игрушечной лейкой и хохочет. – Кристиан! Люциус! Вы что здесь устроили?! Мокрый с головы до ног, но весьма довольный, Люциус с видом заговорщика подмигнул сыну. – Крис, смотри, какая мама злая. Наверное, она тоже ещё не помылась. Давай-ка мы с тобой ей поможем! Гермиона оглушительно взвизгнула, когда в неё ударила струя «Агуаменти» из палочки Люциуса. Но не успела она выдать ответный залп, как крепкие руки обхватили её и бросили в бассейн. Кристиан был в восторге: он ещё ни разу не купал маму. Гермиона прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Она бы ни за что не подумала, что Люциус окажется таким заботливым отцом. Двойное торжество посетили все высокопоставленные лица Магической Британии: и министр, и спикер, и лидеры всех партий, и главы отделов. Гермиона разглядела даже Нарциссу под руку с каким-то усатым мужчиной. Она из вежливости пригласила всех Уизли и Поттеров. Первые из вежливости не пришли, только Джордж отправил совой весёлую открытку, а вот последние решились поздравить её. Гарри крепко обнял подругу. – Ох, Гермиона! Я, конечно, очень рад за тебя, но если что не так... ты всегда можешь на меня положиться! Джинни, целуя её в щёку, сказала: – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь... Будь счастлива! Были и Пэнси Паркинсон, Грегори Гойл, Теодор Нотт, Блейз Забини. За Драко и Асторию они радовались от души. Когда бывшие слизеринцы подошли все вместе, чтобы поздравить Гермиону и Люциуса, было заметно, что им неловко, и они не знают, как теперь вести себя с ней. Особенно нервничали Пэнси и Грегори. Блейз белозубо улыбался, Теодор завёл светскую беседу о новых изобретениях. Астория, вся в белом, словно изящная лилия, кружилась в вальсе с Драко, Гермиона, нежная, будто кремовая роза, танцевала с Люциусом. Над цветущим садом звенели пчёлы, вокруг гостей порхали разноцветные бабочки, одуряюще пахло диким мёдом, но Гермиона была счастлива только оттого, что теперь может наслаждаться свежестью «Pas de Calais» сколько угодно. Муж вёл её среди других пар уверенно и властно. Его пальцы изредка шаловливо поддевали шнуровку на её спине, словно предвкушая момент, когда корсет можно будет ослабить. Обязанности хозяина требовали внимания к гостям, и Люциус время от времени обходил все перголы с бокалом вина, оживляя беседы и проверяя, успевают ли эльфы разносить закуски. В один из таких моментов Гермиона ощутила укол ревности, заметив, с каким интересом муж разговаривает с Гвинет Уайт, лидером партии кроссбенчеров. Возможно, всему виной послужил лишний бокал шампанского, но ей показалось, что миссис Уайт, как всегда одетая со вкусом, стояла к её мужу непозволительно близко. Очевидно, Люциус говорил что-то очень смешное, потому что собеседница хохотала и придерживала его за рукав пиджака, не сводя кокетливого взгляда. Гермионе страстно захотелось снова очутиться в объятьях мужа, чтобы чувствовать, что он принадлежит ей, а она ему. Женщине удалось справиться с эмоциями лишь когда был объявлен белый танец. Она подошла к ним и вежливо улыбнулась. – Миссис Уайт, рада видеть вас. Я отниму у вас Люциуса, вы не против? Когда они закружились в танце, Гермиона немного успокоилась, но червь сомнения всё же точил сердце. И муж не мог этого не заметить. – Гермиона, что с тобой? Что тебя так расстроило? Несвежая тарталетка или чья-то неудачная шутка? – О чём вы с ней говорили? – С кем? С Гвинет? – О, – Гермиона покраснела от досады, – так она уже Гвинет? – Дорогая... – самодовольно ухмыльнулся Люциус. – Ревнуешь меня? – О, какая нелепость! Я всего лишь хотела узнать, о чём вы разговаривали... – ...и не было ли чего между нами, – уверенно закончил Малфой, лукаво улыбаясь. – И что же? Было? - Гермиона испытующе прикусила губу. – И как давно? – Ты действительно хочешь знать? – Люциус! – она вцепилась в его плечи. Он выдержал томительную паузу, затем склонился к её уху и прошептал: – Конечно, нет, глупышка. Ничего у меня с ней не было. Гермиона мысленно вздохнула с облегчением. – Зачем же ты играешь со мной? К чему вся эта интрига? – О, ты такая неискушённая, что просто грех тебя не подразнить. Когда стемнело и в парке зажглись оранжевые фонарики, над танцевальным настилом загремела ритмичная музыка. На круглой сцене попеременно выступали приглашённые «Ведуньи» и популярный нынче «Авалон». Подвыпившие гости азартно подпевали и изгибались в танце. Такого бурного веселья Малфой-мэнор не помнил давно. Когда на сцену поднялся Драко со своим «Гвидионом-1», публика одобрительно зашумела. А после первой же исполненнной композиции раздался такой рёв восхищения, что жениха ещё долго не отпускали, требуя спеть на «бис». Гости всхлипывали под грустную «Хогвартс в огне». А когда дружно подпевали модную «В котелке варю я зелье, ола-ола-ла!», казалось, их слышно на весь Уилтшир. Гермиона хохотала и хлопала в ладоши. Люциус откинулся на спинку дивана под навесом перголы, улыбался, сжимая мундштук трубки белыми зубами. Драко пел, пока не охрип, и тогда Астория решительно забрала его со сцены на правах жены. Кристиан так устал, что заснул на диване в гостиной прямо в костюме Купидона. Гермиона перенесла его в детскую, которая соседствовала с её спальней, и осторожно раздела. Она накрыла сына одеялом и заперла заклинанием дверь. Женщина спустилась в сад, чтобы отыскать мужа, но его нигде не было видно. Гермиона прошла мимо веселящихся гостей, мысленно отмечая, что лидер партии консерваторов уже давно заснул за столом, а из кустов жасмина доносится смех и влажные звуки поцелуев. Увидев Мэри с подносом, она окликнула её. – Ты не видела Люциуса? – О, миссис Малфой! Хозяин просил передать вам это. Домовуха протянула на ладошке что-то похожее на серебряный заварочный чайник, в темноте было не разобрать. Гермиона успела узнать в нём восточный масляный светильник, совсем как лампа Аладдина из старой сказки, а потом портал унёс её. Женщина оказалась в густой темноте комнаты и привычно выхватила палочку. – Люмос! Огоньки белого света расплылись по комнате, выхватывая из мрака комод, кресла, канделябры на каминной полке. На маленьком столике охлаждалось шампанское в ведёрке. – Дорогая, я заждался... Она обернулась, зашелестев длинным подолом. Люциус стоял у двери, оперевшись на высокий книжный шкаф: под расстёгнутым пиджаком фрака белая рубашка без жилета, бабочка торчит из кармана. Гермиону завораживал его взгляд: пристальный, испытующий, восхищённый. И хищный. Муж словно пытался сохранить в памяти каждую её черту. Он медленно подошёл, не отрывая от жены тёмно-серых глаз. Затем взял её руку и поднёс к губам, целуя каждый пальчик. Гермиона почувствовала, как его возбуждение передаётся и ей, охватывает всё тело, заставляя сердце стучать быстрее. Люциус отодвинул кремовое кружево перчатки, его губы коснулись тонкого запястья с пульсирующей венкой, он провёл дорожку поцелуев выше, по внутренней стороне руки. Внезапно мужчина отстранился и подвёл жену к широкому окну, у которого стояла мягкая оттоманка. – Хочу показать тебе кое-что. Взмахом палочки Малфой раздвинул шторы, и перед ними раскинулся парк с танцевальным настилом между клёнами, весь в огнях и цветах. Судя по всему, они сейчас находились на третьем этаже восточного крыла, откуда открывался вид на круглую лужайку. Гости собирались группами у столиков, переговариваясь между собой и словно бы ожидая чего-то. Кто-то указывал вверх, слышался приглушённый смех, весёлые песни. Гермиона вспомнила: – Люциус, мы же пропустим фейерверк… – О, нет… напротив, здесь даже лучше видно. Люциус прижался к ней сзади, и женщине пришлось встать коленями на край оттоманки, а затем и раздвинуть ноги, чтобы он смог приникнуть ещё теснее. Ощущая тепло мужского тела, Гермиона откинулась ему на плечо и обняла, вытянув руки назад. Люциус провёл носом по её белой шее. – Мэри сказала, Кристиан уснул. – Да. Я заперла дверь. Лампа Аладдина, да? Он лукаво улыбнулся. – Наша первая ночь. Я помню, тебе понравилось. В тишине слышалось только их дыхание, словно единственные звуки в целом мире. Развязывая корсет, Люциус прошептал ей на ухо: – Всегда считал, что шнуровку изобрели, чтобы нарочно дразнить мужчин… Его руки скользнули под лиф, опуская его. Тёплые ладони охватили соблазнительные полушария, пальцы легонько сжали соски, напрягшиеся от прохладного воздуха. Гермиона облизнула губы. – Люциус… – Я ждал этого весь вечер. Ты сводишь меня с ума… Его неторопливые поцелуи обжигали затылок, шею, открытую спину. Гермиона чувствовала, как муж напряжён, но сдерживается, чтобы продлить удовольствие. Он тёрся об её ягодицы, и твёрдый член ощущался сквозь брюки и тонкое платье. Ей захотелось ответить, и она почти развернулась к нему, чтобы поймать губами его рот, но Люциус сжал её плечи и вытянул левую руку, подставляя под свет клеймо. – Грязнокровка... – нежно прошептал он, – моя грязнокровка... – Что ты… ой! Мужчина слегка прикусил «m», а другие буквы принялся медленно обводить языком. Ухватив пальцами платье, он потянул вверх узкую юбку и скользнул под подол. Гермиона вздрогнула и выдохнула. Каждая клеточка тела напряглась, когда она почувствовала ладонь Люциуса на бедре. Ловкие пальцы легли на тонкое кружево чулок, прошлись по ягодицам и крепко сжали. Затем оттянули ткань трусиков и потёрли вдоль складок, нажимая на клитор. Гермиона только закусила губу, когда они проникли внутрь, сначала один, затем второй. Издав мучительный стон, она двинула бёдрами, насаживаясь сильнее. Они оба тяжело дышали, сгорая от желания. – Люциус… пожалуйста… – Скажи мне. – Что?.. – Ты знаешь. – Ты… невозможен… Я хочу тебя... Люциус провёл ладонью по спине жены, наклоняя так, чтобы она оперлась руками на подоконник, и расстегнул брюки. Гермиона только застонала, почувствовав, как он дразнит её, водя членом по влажной промежности. – Скажи. – Хочу, чтобы ты имел меня... Из парка послышалось змеиное шипение горящих фитилей, а потом тишину разорвал грохот и треск, выпуская в ночное небо сотни пурпурных цветов. И в этот момент Люциус резко вошёл в неё. Пальба фейерверка заглушила крик Гермионы. Муж входил глубоко и мучительно медленно. Казалось, его горячий шёпот проникает внутрь вместе с ним: – Какая же ты тесная! Почувствуй меня, почувствуй! Гермиона не помнила, кричала она или нет. Кажется, у неё выступили слёзы и потекли по щекам, размывая тушь. Она словно сквозь пелену видела, как на фоне бархатной майской ночи вспыхивали громадные золотые лилии, зеленохвостые русалки и алые фениксы. Далеко над лужайкой приглушлённо гремели взрывы фейерверка и восторженные вопли гостей. Люциус крепко, до синяков, сжимал одной рукой бедро жены, другой ласкал обнажённую грудь. «Нежная, женственная, сладкая... Дивное лакомство в изысканной обёртке! Только моя...» Каждый толчок обжигал неистовым удовольствием. Одним движением мужчина уничтожил её сложную причёску и намотал волосы Гермионы на кулак, заставляя её подняться и плотнее насадиться на член. Она заныла, когда он опустил руку между её ногами и нашёл клитор. Хватило нескольких движений, чтобы она со вскриком выгнулась, судорожно сжав его изнутри. Люциус вонзился в неё ещё несколькими мощными толчками, и почувствовал, как внутри взрывается фейерверк, гораздо более яркий, чем за окном. Мужчина запрокинул голову Гермионы, изогнув её тело под немыслимым углом, и жадно впился в рот. Они повалились на жалобно скрипнувшую оттоманку и, крепко обнявшись, смотрели, как небо расцвечивают последние яркие всполохи. *** После второго замужества Гермиона редко видела Рона. Он похудел, стал печальным и замкнутым. Ходили слухи, что его временно отстранили от работы в аврорате из-за подверженности Непростительному. Гарри говорил, что Рон встречается с Мелиндой Хмелкирк, которая младше его на два года. Гермиона столкнулась с Мелиндой лишь однажды в кафе «Фея Фортуна» и не могла понять, откуда знает эту девушку, ведь они виделись в первый раз. Лишь у зеркала ей стало ясно, что так настораживало во внешности мисс Хмелкирк. Каштановые волосы, но не такие пышные, как у неё самой, волнистые. Светло-карие глаза, вздёрнутый нос. Отдалённо Мелинда напоминала саму Гермиону. С грустью ведьма поняла, что Рон заменил её более ранней «версией», той, которая никогда не встречалась с Люциусом Малфоем и принадлежала только ему одному. Гермиона втайне надеялась, что Мелинда сделает Рона счастливым, раз уж ей самой это не удалось. *** – Нет, Гермиона! Я сказал «нет», и это моё последнее слово. Мало того, что уже два месяца я пытаюсь узнать у тебя, что подарить тебе на день рождения, а ты отмалчиваешься. А теперь ещё и досаждаешь глупыми вопросами о работе! Люциус Малфой проследовал вдоль по коридору и скрылся в кабинете. Дверь распахнулась, и на пороге появилась возмущённая Гермиона с пылающими щеками. – Люциус, ты ведёшь себя, как тиран! – ...как заботливый муж и единственный благоразумный человек в нашей семье! Маг уселся за стол, деловито подвинув к себе стопку пергаментов. – Люциус, ты не имеешь права запрещать мне работать! – Гермиона подошла ближе и оперлась ладонями на столешницу. – Это несправедливо. Ты ведь знаешь, какой я хороший специалист! – Гермиона, твоя забота – заниматься сыном. – Господи, Люциус, я собираюсь консультировать всего три раза в неделю! Когда Крис подрастёт, я выйду на полные пять дней! И, кстати, в моё отсутствие с ним прекрасно справляется Мэри! – Дорогая, твои аргументы не убедительны. К тому же, я уже высказался по этому вопросу и прошу не мешать мне двадцать минут. Пришли новые биржевые сводки. Гермиона прищурилась. – А если ты скажешь «да», это будет означать твоё согласие на мою работу? – Дорогая... – Люциус развернул первый лист и уже погрузился в чтение. – Я не скажу «да». – А если всё-таки скажешь? – в глазах жены заплясали черти. – Тогда можешь считать, что ты выиграла... Гермиона достала палочку и заперла дверь, добавив заглушающие чары. Затем она медленно обошла стол и развернула кресло с мужем к себе. Люциус с головой ушёл в анализ ценных бумаг и не обратил на это внимания. Он отвлёкся лишь когда услышал, как тихо вжикнула молния на брюках. Отложив статистику ведущих финансовых агентств, Люциус замер, глядя, как Гермиона поглаживает его член. Зрелище было весьма возбуждающим: тонкие пальчики порхали вдоль напряжённой плоти, губы нежно целовали головку. Неудивительно, что член тут же болезненно затвердел, а тело пробрала приятная дрожь. Гермиона крепче сжала пальчики и принялась медленно ласкать: вверх-вниз, вверх-вниз. Она чуть сдвинула крайнюю плоть и обвела языком каждую венку. – Ты такой вкусный... и шёлковый... Люциус глубоко дышал, вцепившись в подлокотники кресла, тонкие ноздри мужчины подрагивали от сладкого удовольствия. В сочетании с неопытностью молодой жены эти смелые ласки завели его до предела. Он выдохнул: – Гермиона, тебе меня не переубедить, я ведь... О! Она взяла член в рот, неспешно посасывая и не переставая двигать пальцами. Языком Гермиона скользила под головкой, ласкала уздечку и подразнивала дырочку. Люциус закрыл глаза и глухо застонал. Не выдержав этой сладкой пытки, он схватил жену за длинные волосы и положил ладонь на её затылок, направляя её. – Вот так, милая... Ещё... Целиком... Возьми его целиком! О-о-о... Гермиона пыталась последовать его просьбе, но это было практически невозможно из-за внушительных размеров мужа. Поначалу ей приходилось делать короткие передышки, но его пальцы на затылке свели этот отдых на нет. Теперь Люциус сам установил темп. Он поднялся из кресла и входил в её рот частыми толчками. Глядя сверху вниз, он видел, как смыкаются на члене сладкие губы жены, и возбуждался ещё сильнее. Вспомнилось и её купание в Оттери, и первая ночь в мэноре, когда он, не сдержавшись, точно так же овладел ею. От мысли, что сейчас Гермиона ласкала его сама, Люциус ещё ускорился. Чувствуя, как близок финал, он загонял член глубже, быстрее, ещё быстрее и простонал: – Да-а-а-а, Гермиона! О, да-а-а! Гермиона закашлялась: тёплая сперма брызнула в горло. Люциус, тяжело дыша, усадил её к себе на колени и протянул платок. – Ты сказал «да», Люциус... Мужчина хрипло рассмеялся и накрыл её распухшие губы своими. Гермиона обвила руками его шею, отвечая на нежный поцелуй. – Коварная маленькая ведьма!.. Что ж, посмотрим. Пусть будет три дня в неделю... Однако это не решает вопроса, что мне подарить тебе на день рождения. Гермиона смущённо улыбнулась. – Я бы хотела, чтобы ты подарил мне маленькую дочку. Ведь ты обманул меня, сказав, что бесплоден. – О, нет, дорогая. Всё дело в волшебстве. Люциус лукаво улыбнулся, показывая ей золотую змею, обернувшуюся вокруг запястья. – Я и не знал, что браслет способен на такое. Видимо, я неосознанно пожелал от тебя ребёнка. И это исполнилось. – А если это волшебство разовое и больше не сработает? – Но кто же мешает нам попробовать? Стоит ведь только пожелать... – А если... И Люциус закрыл ей рот поцелуем.