Сестры по крови или наследницы Киёмидзу

- Все, все отпусти меня немедленно! Осознав, что позволила себе лишнего, Наоми с торопливой поспешностью высвободилась из объятий дзенина, своей лаской и неподкупной нежностью, убаюкавшего ее в тот момент, когда она и вовсе не намеревалась расслабляться. Все произошло так естественно, словно само собой, она и глазом не успела моргнуть, как оказалась во власти его колдовского обаяния, в сильных руках мужчины. Оставалось диву дивиться, каким образом Какаши удавалось из раза в раз успокаивать ее?! Наоми брезгливо отряхнула одежду, будто тем самым стремилась избавиться от ощущения прикосновений синоби на своем теле и, насупившись, сердито зыркнула на него, внешне изображая недовольство, в то время как душа полнилась противоречивыми эмоциями. «Хатаке Какаши! Держись от меня подальше! Я не знаю…, не понимаю, что в тебе такого особенного и, чем ты отличаешься от остальных мужчин, но почему-то когда ты рядом, я теряю способность ясно мыслить, и совершаю поступки, на которые в трезвом рассудке не осмелилась бы….» Высокомерно задрав нос, девушка резко дернула лямку косараэ, будто она внезапно показалась ей чрезмерно тугой, зашагала прочь в обход синоби. - И куда ты теперь направляешься? – бросил Какаши, слегка повернув голову и провожая наемницу взглядом. - Не заставляй меня повторяться. К хокаге! Сказала же! Мне осточертела эта детская возня в песочнице. Мое время дорогого стоит. Вместо того чтобы плюхаться тут с вами, я могла бы зарабатывать бабки на службе у какого-нибудь зажравшегося нувориша, а вы расходуете его почем зря! – негодующе проворчала Наоми, не сбавляя шага. - Намереваешься ворваться к Пятой и потребовать исполнения обязательств? – понимая, что теряет ее из вида, вынужден был повысить голос дзенин. И по мере того, как возрастала дистанция между ними, он звучал звонче и напряженней. – Будешь скандалить, крушить все подряд…. Хм… предвижу реакцию Цунаде-сама…. - Я не поняла! – Наоми резко встала и оглянулась через плечо. – Ты что издеваешься надо мной? Чего ты добиваешься своим ерничаньем? Пытаешься сбить меня с толку? Не выйдет. Уясни, меня не пугает бешеный темперамент, молодящейся под 20-летнию, старушенции, какая бы репутация за ней не числилась! В надсадном, звенящем голосе куноити послышались возмущенные интонации, ставшие следствием вроде бы невинной на первый взгляд фразы, что в немалой степени, удивило Какаши. Еще минуту назад Наоми казалась абсолютно уравновешенной. Стоило только припомнить, с какой невозмутимой уверенностью она отстранилась от него и вот тебе раз. Очередной приступ гневливости. Что ж, Наоми Киёмидзу продолжала удивлять его бесконтрольными вспышками темперамента. Он уж начал привыкать к этому, воспринимая ворчание куноити как что-то вполне привычное. Трудно было предугадать, что в конечном итоге может вызвать буйство эмоций с ее стороны, а что оставит ее совершенно равнодушной. Иногда, как например, в данном случае, достаточно было полуфразы, полунамека чтобы наемница вскипела. И что самое удивительное, в отношении Наоми бесполезно было контролировать себя, ровно, так же как и тщательно подбирать слова. Если она решилась вспылить, то воспользуется любым поводом. Такова уж была ее от природы невоздержанная в плане поведения натура. Понурив голову, Какаши повернулся к ней. - А ты мне поверишь, если скажу, что нет? Наткнувшись на ее сверлящий взгляд, дзенин выдержал длинную паузу, нарушить которую, как не странно, Наоми не пыталась. Бесконечно долго она смотрела на него, не произнося ни слова, и ее полные, сочные губки нервно кривились в уголках. - Провались ты, зануда! – едва ли не топнула она ногой с горяча, сказав лучшее, что смогла придумать на тот момент. Воздав руки к небу, Наоми в исступлении воскликнула: - Эй, ты там, наверху! Ау! Бог, или как тебя там?! Как же меня все достало! Жила я себе горя не знала, но ты послал мне его! За что? Совершив, сей странный ритуал на глазах изумленного дзенина, наемница опустила голову, и длинные пряди густой челки упали на ее лицо. - Послушай, Какаши…. – сказала она, заправляя волосы за ухо. – Мы сравнительно недавно знакомы, но я немного успела изучить тебя и могу различить, когда тебя что-то гложет. Так что не тяни кота за хвост и говори начистоту. Что у тебя на уме? Какаши потупился и по маске, характерно натянувшейся на его лице, Наоми догадалась, что он улыбается. Куноити внутренне сжалась от раздирающего душу нетерпения, однако упрямо не проронила ни слова. Как же нервировала ее его типичная манера тянуть с ответом. Он будто нарочно испытывал ее терпение, каждый раз стремился вывести из себя. Вот и сейчас Какаши выдержал значительную паузу, в течение которой Наоми буквально извелась, сжимая кулачки так неистово, что ногти впились в ладони. Однако уже после того как первые слова слетели с его уст, к этим ощущениям примешались новые, и ей захотелось свернуть ему шею. - Чтобы получить допуск к архиву, вовсе не обязательно идти к хокаге. - Это почему еще? – сварливо пробурчала Наоми. – По-твоему пропуски на дороге валяются? Я уже месяц кукую в Конохе, но от Пятой ни ответа, ни привета! Считаешь, это нормальным? Какаши пожал плечами и Наоми продолжила: - Черта с два! Не с той связались! Я преподам вашей хокаге урок обязательности! Она навсегда запомнит, как обманывать Наоми Киёмидзу! - Ты на это способна, ничуточки не сомневаюсь. Однако нет смысла утруждаться, Наоми. – туманно заметил синоби. Предельно загадочный в своей молчаливости, он расстегнул защитный жилет и извлек из потайного кармана туго скрученный свиток, концы перевязочной ленты которого фиксировала тесненная восковая печать. - Что это? – формально поинтересовалась Наоми, интуитивно догадываясь, что за документ она удостоилась узреть. - Не догадываешься? – издав короткий смешок, усмехнулся глазами дзенин. – Допуск к архивам Учиха, которого ты так долго добивалась. Правая бровь девушки напряженно приподнялась. - И давно, позволь узнать, он у тебя, Какаши? Бирюзовые глаза Наоми полыхнули очевидным недовольством. Она завела ладонь за поясницу, нащупав холодную сталь рукоятки катаны, обычно успокаивающе действующую на нее, но только не сегодня. - С самого утра… - Болван!!! – взвизгнула Наоми, вне себя затопав ногами. – Уму непостижимо! Ты предпочел притащить меня на эту долбанную тренировку, нежели просто отдать пропуск, хотя знал, как долго я ждала его???! О чем ты думал, кретин??? Знаешь, Хатаке, ты перешел все границы. Считай, ты - труп! Стремглав стартовав с места, куноити во всю прыть, с пробуксовкой, рванулась на синоби. Легко, словно перышко, оторвавшись от земли, она взмыла в воздух, с гневным рыком взлетев над головой дзенина, и приготовилась нанести сокрушительный удар ногой с лету. И ей почти удалось это. Считанные сантиметры оставались между ними, однако в миг, когда Наоми мысленно предвкушала торжество, Какаши умудрился извернуться таким образом, что сумел перехватить девушку за талию в воздухе. Крутанув ее вокруг свои оси, он мягко уложил строптивицу на лопатки на свое согнутое в колене бедро. Приведя тем самым Наоми в немыслимое изумление, дзенин навис над ней. Наоми тяжело дышала, оказавшись не готовой к такому повороту событий. Распахнутыми, лихорадочно сверкающими глазами она смотрела в склонившееся над ней лицо мужчины, с горькой самоиронией осознавая, что впервые в жизни проиграла без сожалений в сердце. Какаши бережно придерживал ее голову, и на своем затылке она ощущала манящее тепло его пальцев, заставлявших ее дрожать от волнения. Наоми нервозно облизнула внезапно пересохшие губы, и в глубине черных глаз дзенина промелькнуло странное, неуловимое выражение, от которого куноити бросило в жар. Отняв руку, Какаши тыльной стороной ладони ласково погладил девушку по щеке. - Сначала тебе не мешало, бы одолеть меня…. – изрек он. Многозначительно помолчав, ниндзя добавил, почесал затылок, смущаясь, будто смешливый паренек-подросток из квартиры напротив: - Правда, тебе ни к чему быть сильной. Достаточно просто оставаться собой, ибо, когда ты сердишься, то становишься жутко обаятельной…. - Я не могу, не могу больше сидеть здесь и ничего не делать!!! В исступлении Тенши ударила кулаком по кухонному столу, от чего стоявшие на нем чашки тревожно звякнули. - Аккуратней, деточка, прольешь же! – буркнул Дейдара, отряхивая с дождевика, капли расплескавшегося чая. – Что на тебя нашло Тенши? Ты сегодня взвинченная какая-то. Мечешься, словно тигр в клетке. Какая муха тебя укусила? - А ты здесь за собой вины не признаешь, Дейдара? – язвительно усмехнулся Кисаме. Облокотившись о стол, он невозмутимо потягивал обжигающе крепкий кофе. – Видать схалтурил этой ночью. Девочка-то явно неудовлетворенна! - Ха-ха-ха! Кисаме! Как остроумно, ничего не скажешь. - Перекосился от двусмысленности замечания блондин, бросив на мечника отнюдь не дружелюбный взгляд. Со звоном опустив чашку на блюдце, он обратился к девушке. - Тенши, сядь, пожалуйста. Выпей с нами чаю. Глядишь - полегчает. - Не хочу, – упрямо отмахнулась куноити. – Бездействие меня убивает. Я жажду деятельности, а меня насильно держат здесь, словно дикую кошку. Сасори вынул из бокала чайную ложечку и аккуратно положил ее рядом на блюдце. - И что же ты намерена предпринять, чтобы исправить это? – спросил он, складывая руки на столе. – И дальше будешь продолжать стоять и причитать, какая ты несчастная или пойдешь к Пейну и попытаешься как-то повлиять на ситуацию? Тенши метнула в синоби быстрый взгляд. Серьезно он или шутит? Его очевидная язвительность не укрылась от нее. Но что он этим пытался сказать? Тенши ясно различила в спокойно-самонадеян¬ном голосе нукэнина нотки высокомерной надменности, не находившей отражения на его по-детски непосредственном, статичном лице. Акасуна но Сасори – человек с загадочным прошлым и таким же скрытным, непонятным характером, вызывал у куноити стойкую антипатию, прежде всего тем, что своим поведением откидывал ее назад, в прошлое, к резервации собственного клана, когда дни напролет она вынуждена была терпеть нападки со стороны сверстников и сородичей. Пренебрежение…. Вот, что она чувствовала, тогда и теперь, когда нукэнин обращался к ней, в каждом его взгляде и жесте ощущая нечто подобное. Но самым страшным и неприятным было то, что в отличие от тех давних времен, рядом больше не было Наоми. Чего греха таить, сестра всегда превосходила ее и в плане способностей и в плане самореализации. Она, как никто иной, умела абстрагироваться от обстоятельств, и ей, зачастую, было глубоко наплевать, что думают о ней окружающие. Тенши не повезло, она родилась второй в семье и не унаследовала всех тех талантов, которые достались сестре по принципу первенства. Сасори, возможно, относился к числу тех самых людей, которые, как и Наоми, были щедро одарены природой с рождения и, вероятно, полагал, что это дает ему право говорить с ней столь надменно, с позиции превосходства, заложенного генами. Но, что он сделал, чтобы реализовать свой громадный, заложенный генетически потенциал? Максим, что дослужился до звания нукэнина? Тенши не страдала снобизмом, но и мирится с подобным отношением не собиралась. Слишком часто ее порицали за излишнюю мягкотелость, неустанно сравнивали с гениальной Наоми. Даже родители не могли удержаться от аналогий, систематически ставили старшую сестру в пример, не пытаясь провести пограничную грань между их способностями. А Тенши тоже была на многое способна. Пусть ее умения были не так сногсшибательны и уникальны как у Наоми, и она не могла с той же легкостью осваивать и применять на практике многоходовые дзюцу, но зато она всем сердцем любила сестру и страдала от ее потери. До последней минуты они с Наоми оставались пограничными сторонами одной и той же медали, слишком непохожие друг от друга, словно два боксера, выступающие в разных весовых категориях. Чувства к сестре Тенши пронесла через всю свою недолгую жизнь, прочувствовав боль ее утраты каждой клеточкой тела. Подавляя вопль страдания в глубине своего существа, куноити плакала душой, не смея позволить себе проявить чувства в реальности, сдерживаясь так, что иногда скулы сводило от напряжения. Ей хотелось рыдать… небеса свидетели, насколько тяжко ей приходилось держаться, изображая безразличие перед лицом хладнокровных наемников, не способных понять глубину ее горя. В данном плане, Сасори ничем не отличался от остальных акацук. И даже Дейдара не был ей так близок как прежде. Она изменилась. Эта боль отрезвила ее? Ведь она так долго отстаивала перед Наоми право самостоятельного выбора, а теперь, когда ее не стало, осознала всю абсурдность былого упрямства. Наоми…. Зачем ты оставила меня? Затем, чтобы так глупо погибнуть? Тенши резко повернулась к синоби и в потемневших глубинах ее глаза, нестерпимым огнем полыхнуло пламя. - А что, возможно вы правы, Сасори но дано. Я только беспрестанно жалуюсь, однако ничего не предпринимаю, чтобы исправить текущее положение вещей. Что ж, спасибо за подсказку, иногда вы генерируете неплохие идеи, – нацепив на лицо фальшивую полуулыбку, не выражающую ровным счетом ничего, куноити расправила плечи и подхватив со стула плащ, под недоуменными взглядами ниндзя, молча, покинула комнату, оставив за собой эхо сумрачной недосказанности. Кисаме задумчиво покачал головой, не решившись сразу нарушить установившееся молчание, которое повисло в помещении после ухода девушки. Какое-то время он пристально смотрел на дно опустевшего бокала, словно пытаясь там отыскать что-то важное, систематически ускользавшее от него, затем заметил: - Все-таки смерть Наоми изрядно подкосила ее. Вы не находите? - В том-то и проблема, – сказал Сасори, вздыхая. – Легко сделать вид, что тебе не больно, но от нитей связи не просто откреститься, какую бы боль они не несли за собой…. Помяните мое слово, Тенши Киёмидзу – сестра своей сестры и, подобно Наоми, способна доставить немало неприятностей. - Что привело тебя ко мне, на сей раз, Тенши Киёмидзу? – Пейн отвернулся от окна, снял с согнутой в суставе руки, ладонь Конан, прильнувшей к его плечу. - Лидер-сама, дайте мне задание…. Я хочу доказать преданность организации….