Сестры по крови или наследницы Киёмидзу

Хидан напрягся. Его буквально колотило от ярости. Он сердито сопел, еле сдерживаясь, чтобы не броситься к Наоми и, в кое-то веки, не высказать ей все, что накипело. А накопилось у него, надо сказать, предостаточно. Самовлюбленная стервочка изрядно помотала ему кишки. Впору было придушить ее. У него едва хватало терпения, чтобы сдерживать себя. А Наоми все не по чем. Она вела себя, как ни в чем не бывало. И это лишь дополнительно раздражало его. Стиснув челюсти, язычник посмотрел на куноити через обеденный стол. Девушка сидела прямо напротив него и лениво ковыряла ложкой в тарелке. Лицо ее было безмятежно - умиротворенным и сама она выглядела спокойной и, отчего-то чертовски очаровательной. Киёмидзу ела не торопясь, методично отправляя пищу в рот ложка за ложкой. При этом, как отметил Хидан, ее изящные пальчики так сексуально держали столовый прибор, что у него во рту все пересохло. Обворожительная чертовка! Как она могла быть такой сукой, но вместе с тем, такой умопомрачительной?!¬ Хидан сходил с ума. Он ненавидел Наоми, но как последний идиот продолжал безумно желать. Это походило на наваждение, от которого не было спасения. Правда, он и не искал оного. Наоми прочно вошла в его жизнь, став полноценной ее единицей. И пускай они практически никогда нормально не общались. Чтобы понять, друг друга им не нужны были слова. Он тосковал по ней. Ему ужасно не хватало их постоянных стычек. Странно, но они наполняли его будни смыслом, которого ему, порой, не доставало. Наоми не изменила себе, по старой привычке продолжала демонстративно игнорировать его. Вот и сегодня она за все утро ни разу не взглянула на него…. Недавно рассвело, но, несмотря на довольно ранний час, некоторые из нукэнинов уже были на ногах. Группами и по одному они, поочередно сменяя друг друга, стягивались на кухню и так же быстро расходились. Завтрак, а затем неотложные дела. Дольше других на кухне задержались Итачи, Наоми и Хидан. Язычник появился в столовой последним. Заспанный и угрюмый, с отекшими, покрасневшими глазами, он зашел в помещение и сразу увидел Киёмидзу. Взгляд словно сам по себе отыскал ее и в ту же секунду мысли чудным образом приняли весьма специфическое направление, заставив синоби пожалеть о том, что они не одни в комнате. Сердце взволнованно забилось, а в памяти всплыли картинки их первой и единственной ночи. Влажный хлопок прилипших к телу простыней…. Запах сырости и гибкое тело Наоми в его объятиях…. «Очнись!» - отругал себя язычник, понимая, что предаваясь подобным думам в присутствии куноити, лишает себя сосредоточенности. Ведь соблазн податься искушению и повторить все снова был так велик. И Наоми рядом…. Ну почему, почему после всего, что она натворила, после того, как она поступила с ним и акацуками, он все еще не охладел к ней? Тут в пору возненавидеть. «Придурок…. Сколько можно? У тебя, что совсем нет гордости? Эта фифа кинула нас всех, а тебя лично променяла на коноховского дзенинчика!» - Здорово…. – буркнул он, проходя к плите и доставая чашки из шкафа. - Нам тоже налей. – Кинула Наоми деловито. - Щас! – уъязвился ее приказным тоном язычник. – Шестерку нашла? Тебе надо – сама наливай! Помедлив, куноити задержала ложку у рта, будто раздумывала над ответом, затем опустила прибор в тарелку, продолжила завтрак. Лишь после того, как Хидан уселся за стол, она встала и достала из шкафчика еще две чашки. - Итачи-кун…. – любезно обратилась она к гению, который подобно ей невозмутимо наворачивал хлопья с молоком. – Кофе? Ее предложение застало синоби врасплох, и он вскинул на нее свои бездонные, статичные глаза. - Кофе? – повторила куноити, читая вопрос в обращенном на нее взгляде. Отметив ее искреннюю участливость, Учиха кивнул. Наоми мило улыбнулась в ответ, чем вызвала шквал неудовольствия со стороны Хидана. - Мать вашу! – взорвался он, с грохотом опустив чашку на стол, от чего ее содержимое изрядно расплескалось. – Какие все приветливые, даже тошно! Киёмидзу! Тебе что в Конохе глобальную чистку мозгов устроили? И снова этот раздражающий игнор. Девушка едва взглянула на него, передавая чашку Итачи, после чего вернулась на свое место. «Чего это она с ним так любезничает?» - озадачился Хидан, отодвигая кружку. Аппетит окончательно пропал, хотя на кухню он шел с целью плотно позавтракать. Методично постукивала о дно тарелки ложка Наоми, тревожным звоном отзываясь в безмолвной тишине, воцарившейся в комнате. От напряжения сводило скулы. Он так пристально смотрел на нее, буравя взглядом, сконцентрировавшись¬ на собственных мыслях, что в какой-то момент позабыл о присутствии посторонних. - Почему Пейн так сюсюкается с тобой, Наоми? – спросил он, не подумав. Эта фраза, сорвавшаяся с его губ, стала логичным отражением его мыслей. – Ты и с ним успела покувыркаться? Слова язычника, словно удар бечевки, хлестанули куноити по самолюбию. Ложка со звоном упала в тарелку и до того как затрепетав, ее ресницы взметнулись вверх, приоткрыв сверкающую негодованием бездну голубовато-бирюзовы¬х глаз, Хидан успел заметить, как исказилось яростью ее лицо. Отлично. Она рассвирепела. Наконец-то получив от куноити хоть какой-то эмоциональный отклик, Хидан остался доволен собой. Пускай тоже понервничает. Не все же ему одному мучиться. Скрывая улыбку, он лукаво взглянул на нее из-под ресниц, продолжая играть с огнем. - Хотя, судя по всему, и Лидера тебе оказалось мало, ненасытная кошка. Уже на новенького переключилась? Он хоть ничего? Удовлетворяет все твои запросы? На сей раз, он переборщил с наездом. Хидан понял это сразу, по тому, как побагровело лицо Наоми. Она вскочила, в спешке опрокинув стул, который с грохотом, разбившем в дребезги умиротворенную тишину столовой, полетел на пол, и в бешенстве схватила из тарелки ложку. Дальше все произошло стремительно. Хидан упустил момент, наслаждаясь своей маленькой победой, куноити же впала в ярость. Вспыхнув от негодования, она четким, молниеносным движением кисти, так, если бы то был кунай, метнула ложку в обидчика, и он не успел увернуться. Болезненный крик прокатился по комнате, когда столовый инвентарь угодил язычнику прямо в лоб. Он дернулся назад. Опасно покачнувшись на стуле, синоби рефлекторно ухватился за край столешницы, минуя падения. - Стерва! – злобно скалясь, процедил он, прикрывая ладонью огромную багровую шишку. - Еще слово, засранец, и я вымою тебе рот с мылом! – крикнула Наоми, не на шутку разозлившись. Установилось молчание. Молодые люди гневно взирали друг на друга. Обоюдные претензии и ряд иных противоречий препятствовали восстановлению взаимопонимания, впрочем, которого и прежде-то между ними никогда не наблюдалось. Так с чего бы ему возникнуть сейчас, когда они еще больше отдалились друг от друга? Конфликт перешел в затяжную стадию и в этой непонятно ситуации, когда никто из присутствующих не желал признавать своей вины, единственным спокойным и адекватным человеком остался Итачи. Он не вмешивался, предпочитая держаться от происходящего в стороне, неторопливо доедал свой завтрак. Покончив с ним, он отнес посуду в раковину, между ходом заметил, обратившись к девушке: - Успокойтесь, Наоми-тян. Ваш завтрак стынет…. Перешагнув через опрокинутый стул, он в раздумьях ненадолго задержался за ее спиной, будто собирался к вышесказанному прибавить еще что-то, однако в последний момент передумал и продолжил свой путь. Только у выхода Итачи снова подал голос: - И поторопитесь. Вас уже ждут внизу. Итачи ушел, оставив после себя массу вопросов, заставивших Хидана кое-над, чем призадуматься. Мыслительный процесс в купе с озадаченностью подействовали на него необычным образом, лишив привычно словоохотливости. Стоя неподвижно, он не сводил взора с Наоми, постное лицо которой казалось совершенно бесстрастным, что разумеется, само по себе являлось так же необычным. «Какая же она бледная – вдруг не с того не сего отметил язычник, вглядываясь в бледные черты куноити. – Эти темные круги под глазами, нервозность в движениях…. Как я раньше их не заметил? Можно подумать она мало спит последнее время. Нервы? Да ну! Вряд ли. Кто, кто, а Наоми едва ли подвержена стрессу. Пустяками ее из равновесия не выведешь. Вот если задеть за живое, тогда возможно. Она обладала на удивление крепим внутренним стержнем, и многие трудности переносила довольно невозмутимо. И хотя порой ее могла вывести из себя сущая мелочь, в целом Наоми можно было считать волевым человеком. Правда, последние события изрядно подкосили ее. Видимо разлад с Тенши, а затем длительный альянс с Конохой не принес желаемых результатов, вызвав ее недовольство. А всем доподлинно известно, если Наоми Киёмидзу чем-либо недовольна, лучше держаться от нее подальше. Однако сам Хидан был не из робкого десятка и уж конечно не собирался подстраиваться под чье бы то ни было настроение. Тем более Наоми. Она итак немало его крови попила, чтобы он заморачивался еще и по этому поводу. - Так с кем ты теперь, Наоми? С придурком Тоби или с Пейном? - Что? Куноити растерянно моргнула, вскинув на него вопрошающий взор. И глядя на нее, такую искренне не понимающую, Хидан задался вопросом: «Действительно не расслышала или сделала вид?» Сложно было определить это по выражению ее лица, ибо почти сразу оно приняло замкнуто-отрешенное¬ выражение. Наоми научилась при необходимости надевать маску, а может она всегда ее носила, просто он не замечал? В этой странной, без эмоциональной особе, язычник с трудом узнавал прежнюю смутьянку. Ее словно подменили в Конохе. Она вернулась от туда другой, какой-то абсолютно чужой и непонятной. Не привычной тебе экспрессии в поведении, не спонтанной эмоциональности. Лишь леденящая холодность. Глаза, которые однажды пленили его, излучали вселенскую усталость. Быть может это, правда? Наоми устала? Отчаялась? Мысли пришли в разброс. Хидан не знал, что и думать. При виде такой Киёмидзу он терялся, и вся его злость мгновенно улетучивалась. И словно мало того. Даже тело его не слушалось. Наоми овладела разумом и он мысленно стремился к ней, хотел того или нет, с досадой осознавая, что готов простить ей все за одно единственное «да». С бьющимся сердцем язычник обогнул стол и приблизился к куноити. Хрупкая куколка с растерянным взглядом, она впервые за все время осмелилась поднять на него глаза. И что же он в них увидел? Да ничего. Абсолютную пустоту. Из нее словно вынули душу, оставив пустую оболочку. - Я скучал по тебе…. – не сдержавшись, признался Хидан. Наоми шевельнулась, и длинная челка упала на ее глаза, скрывая их бездонную прелесть от внимания синоби. Нет, слишком долго он не смотрел ей в глаза и уже успел позабыть это чувство, когда от одного ее взгляда все его существо замирало. Он умирал от потребности заключить Наоми в объятия. Потребность быть с ней перевесила обиду и вместо того, чтобы прижать девушку к себе, он ограничился тем, что несколько неуклюже отвел волосы с ее лица, ненароком, а может и специально, коснувшись ее щеки. - Не надо, Хидан! – вздрогнула Киёмидзу, отводя его руки. – Твоя затея бессмысленна и не к чему хорошему не приведет. - Почему? - Потому что наши отношения невозможны. - Ты сама так решила? - Нет – судьба. Ты никогда не нравился мне. Смирись и отпусти…. Новая ложь далась Наоми на удивление легко. Разыгрывая перед Хиданом невозмутимость она, конечно же играла. А актерское мастерство всегда являлось одной из ее сильных сторон. Еще в детстве она открыла этот талант в себе. Поначалу ее немного удивляло, почему люди так легко верят ей и только со временем поняла, что подспорьем тому отчасти являлось ее довольно миловидная внешность и умение убеждать. Это сейчас стервозность читалась в каждом жесте Наоми и окружающим было трудно поверить, что человек подобный ей способен быть искренен. Сама же девушка так же невольно усугубляла положение хамским, демонстративным поведением. Она давно перестала считаться с кем бы то ни было. Вот и получалось, что ее по большей части ненавидели и боялись, нежели уважали и восхищались. Так получилось, что в определенный момент своей жизни она утратила веру в людей и справедливость. В немалой степени тому способствовала тяжкая доля Киёмидзу, превратившая их с сестрой в отшельниц без дома и крыши над головой. Боль утраты вела ее. Потому, вероятно, виня в злоключениях родного клана весь мир, Наоми и ступила на кровавый путь ненависти и насилия. Может быть поэтому, проклиная злобную общественность, отвернувшуюся от них с сестрой в самый сложный для них период, она и мстила человечеству, лгала с честным лицом при каждом удобном случае. Маленькая кара за большое зло. Ведь нет ничего хуже, чем безразличие к нуждающимся. После событий в селении Киёмидзу им необходима была помощь. Но не одно из селений ниндзя не приняло их. И даже респектабельная, благополучная Коноха осталась безучастной к последним из знаменитого рода. Досадно ощущать себя никому не нужной. Подобные чувства способны надломить кого угодно. Благо у нее тогда была Тенши. В друг дуге они нашли поддержку. Ради друг друга они жили. Равнодушие общественности вначале шокировало Наоми. Но затем она пересилила в душе эту обиду, научилась жить с ней. Можно сказать, Наоми изменилась. Боль предательства изменила ее до неузнаваемости, из гениальной девочки-подростка превратив в опасную преступницу. И лишь после этого мир признал ее. Корни этих изменений уходили далеко в прошлое. Порой счастливое и радужное, порой – грустное и трагичное…. Беззаботные дни ее детства, тепло родного очага и надежность родных стен селения. Этого словно бы никогда и не было. Наоми безумно тосковала по родителям, по друзьям. Казалось, тысячу лет она не ступала на родную землю. И хотя минуло всего-то несколько утомительных лет, боль утраты по-прежнему жила в ее сердце, не знающем покоя. Потупившись, Наоми вышла на лестничную площадку. Она давно заметила темный силуэт в холле. Как и сказал Итачи, личный мучитель поджидал ее. Она приосанилась, пытаясь собраться. Однако отделаться от навязчивых мыслей, уводящих назад в прошлое, оказалось не так-то просто. «Ты никогда не нравился мне!» - заявила она Хидану, и это был чистейшей воды ложь. Соврала и глазом не моргнула. А ведь это было в корне не так. Хидан относился к тому роду людей, к которым невозможно было остаться равнодушным. Они с ним часто дрались, еще чаще ругались, но безразличной она к нему никогда не бывала. Будь то иначе, та памятная, единственная для них ночь, когда они кинулись в объятия друг друга, никогда бы не состоялась. - Опаздываешь! – глубокий голос Тоби вывел куноити из состояния задумчивости. Надо же, она и не заметила, что стоит на верхних ступенях лестницы, вперив немигающий взор в грязные, затоптанные ступени. Это, наверное, так глупо смотрится со стороны? - Могу я спокойно позавтракать? - Почему же? Можешь. Просто впредь делай это по шустрей. Я не обязан тебя дожидаться. Не удержавшись от ответной колкости, Наоми скорчила ироничную мину, двинувшись по ступеням вниз. - Учту, ваше гадство. - Что с тобой? – удивившись ее язвительности, поинтересовался Тоби, когда девушка поравнялась с ним. – Опять не в духе? Хотя ты всегда не в настроении. Зачем я спрашиваю…. - Думаешь, все обо мне знаешь? – зло сверкнула взглядом Наоми. - Все? Естественно нет. Все знать физически невозможно. Просто я немного понимаю тебя, Наоми. Тяжелое детство, завышенные требования и клановые нормы привили тебе высокую мотивацию в достижении желаемого. Невыполнение же этого изрядно удручает тебя. - Болтай, болтай…. – ощетинилась Наоми, остро реагируя на его понимающий тон, – больше всего меня удручашь ты?! Твое присутствие отравляет мне жизнь! Гордо вскинув подборок, Наоми прошествовала мимо, желая покончить с этим разговором. Однако далеко девушке уйти не удалось, так как Тоби с тихим смехом, походившим на довольное урчание котенка, перехватил в воздухе ее руку и рывком притянул к себе. - Но, но, детка…. – проворковал он у самого ее виска, в то время как его ладони собственнически прошлись по ее спине, обосновавшись талии. – Ночью ты говорила иначе…. - Пошел ты! – психанула Наоми. В бешенстве рванувшись в сторону, всем своим существом стремилась на свободу, она принялась рьяно вырываться из его объятий. Однако чем больше она старалась освободиться, тем крепче становились хватка синоби. Смеясь, он пресекал все ее попытки освободиться и отпустил только тогда, когда отчаявшись, девушка устало обмякла. Нежданно обретя свободу, сипло дыша, Наоми отпрянула в сторону, в тот момент, ненавидя своего мучителя больше всего на свете. Кровь стучала в висках. Она желала его крови, но единственным фактором, сдерживающим ее, оставался риск навредить сестре. Она не могла позволить себе вновь рисковать жизнью Тенши. Достаточно и одного подобного опыта. - Смирись, Наоми…. – снисходительно изрек Тоби, словно прочитав эти мысли в ее глазах. – За грехи родителей расплачиваются их дети. Так же как за грехи предков несут ответственность последующие поколения… - Довольно талдычить одно и тоже. Я помню все! - Отлично. Однако понимаешь ли? - А что здесь понимать? – нахмурилась Наоми. Он за кого ее принимает? За дуру? – Вся яснее ясного. Ты преследуешь свои собственные цели. Синоби вздохнул и протянул ей руку. - Пойдем. - Куда? – Наоми обескуражено уставилась на протянутую кисть. - Я открою тебе одну маленькую тайну и тогда, тебе многое станет ясно. Кто знает?! Возможно, после этого, ты иначе взглянешь на свой клан….