Сестры по крови или наследницы Киёмидзу

Наоми бросило в дрожь. Озноб прошелся по позвоночнику, и она ощутила, как от пережитого потрясения у нее подгибаются колени. Буравящие глаза, стоявшего на ступенях мужчины, ввергли ее в состояние легкого ступора. Внезапно ей стало трудно дышать. От сиюминутной кислородной недостаточности перехватило дыхание. Грудь словно тисками сдавило. И Наоми не смогла ни вздохнуть, ни выдохнуть. Все, на что она сейчас была способна - это оторопело глазеть на незнакомца широко распахнутыми бирюзовыми глазами, не доверяя собственному восприятию. «Кто он?» - молнией вспыхнул в голове куноити извечный теперь уже вопрос. Сколько раз она задавала его себе за последние сутки?! Десять, пятнадцать, двадцать раз? А может быть и более. Признаться, Наоми давно уже сбилась со счета. Вести подобные подсчеты было не ее привычках. Слишком скучно и муторно. Ее кипучая натура плохо переносила однообразную, монотонную деятельность. Тенши гораздо лучше справлялась с аналогичными нюансами. Часами она могла просиживать над бумагами, что-то записывая, прикидывая и рассчитывая. После чего она обычно выдавала удивительные заключения. Наоми так же не чуралась расчетов. Просто делала это редко, и больше по необходимости, когда другого выбора не оставалось. Гораздо продуктивней у нее получалось мыслить на ходу. Не один затем с блеском воплощенный план придумала она во время боя. Впрочем, даже малышка Тенши со свойственной ей дедукцией не имея конкретных сведений на руках, едва ли сумела разоблачить замерзшего на ступенях мужчину. Единственной лазейкой к тайне его личности долгое время являлась маска, теперь же ею стали глаза, в узнаваемых очертаниях причудливого узора, радужки которых она узнала проклятый шаринган. И тогда случилось непредвиденное. Неподдельный ужас завладел разумом Наоми. Это случилось внезапно и, похоже, было необратимо. Куноити растерялась, возможно, впервые за длительный промежуток времени, ощутив себя мелкой пешкой на шахматной доске великого стратега. Стоит ли напоминать, что столь пагубные эмоции были чужды ей изначально? Пожалуй, нет. Наоми презирала слабость, нередко порицала ее. И вот теперь сама увязла в ней по самое «не хочу». Невезение преследовало ее. Словно в наказание за чрезмерную гордыню, небеса подшутили над ней, наслав проклятие невезение, заставившее почувствовать, что значит испытывать неподдельный человеческий ужас. Как жестоко с их стороны. Сейчас, когда ей как никогда раньше необходима вся ее выдержка и решимость! Наоми протяжно выдохнула, до судорог в суставах сжимая кулаки. Ее руки так дрожали, что она опасалась, как бы враг не заметил этого и не использовал ее слабости себе во благо. Что ж за напасть такая?! В последнее время мир будто ополчился против нее. Куда бы она ни сунулась, чтобы не затеяла – натыкалась на преграды и трудности. Взять хотя бы ситуацию с Конохой. Этот рациональный альянс обещавший стать золотоносной жилой, источником наиценнейшей информации в деле гибели Киёмидзу, не оправдал себя по банальным, казалось бы, причинам – из-за Совета Старейшин Скрытого Листа – неожиданно вставшего в оппозицию к ней, не желая подпускать чужачку к секретам одного из известивших кланов селения. О, Великое братство закостенелых консерваторов! Плевать они хотели на распоряжение вышестоящего руководства. Сборище прожженных жизнью старых маразматиков! Великая троица, возомнившая о себе невесть что, отказывалось повиноваться даже воле хокаге. Отдельные его представители, в частности не безызвестный в широких кругах ниндзя – Химура Данзо и вовсе ни в грош не ставил авторитет Цунаде. Зато как гордилась своей независимостью внучка Хоширамы?! Смех, да и только! Словно бы ничего подобного и в помине не наблюдалось. Она даже осмеливалась смотреть на нее – Наоми Киёмидзу – с высока. Небывалая наглость! Она-то в свои без малого двадцать три поведала столько всякой грязи, что принцессе слизней и не снилось. А ей между тем уже пятый десяток стукнул! Уму непостижимо, как можно руководить передовым селением и вместе с тем оставаться такой ограниченной? Все то время, что Наоми провела в Конохе, Цунаде смотрела на нее и словно не видела. Вернее она видела, но нетто, что следовало бы. Подозревая ее в недобросовестности,¬ каге так и не сумела понять, что секреты ее драгоценного Листа ей и даром не нужны, что ступив на территорию вражеского селения, и заключив во многом унизительный для Киёмидзу союз, она преследовала лишь одну цель - получить доступ к архивам Учиха. Недоверие хокаге, а затем прибавившееся к этому нежелание Совета идти ей на встречу, сорвали все планы Наоми. Она потеряла уйму драгоценного времени, а с ним и возможность докопаться до истины. Не смотря на это, шансы на благополучное разрешение все еще имелись. Так или иначе, ее напористость возымела действие, и кое-каких результатов ей все же удалось достичь. Они были крайне незначительными, почти пустяковыми, однако и это лучше, чем совсем ничего. Что же касается доступа в квартал Учиха Наоми пришлось изрядно постараться, чтобы получить разрешение наведаться туда. Помня о договоренности, Цунаде особенно не чинила препятствия, однако и «добро» не давала. И здесь вновь себя неожиданно проявил Совет. Старейшины поставили Пятой такие условия, игнорировать которые она не посмела, не опасаясь лишится занимаемого поста. Впрочем, опустим подробности. В настоящий момент это не столь важно. К тому же те события лишь распалили Наоми, пробудив в ней привычное желание, до победного противостоять внешним обстоятельствам. За короткий срок, который ей был отпущен, в ее деятельном сознании успел сформироваться хитроумный план, позволивший бы ей, воплоти она его в жизнь, без какого бы то ни было труда обвести Коноховскую братию вокруг пальца. Однако небеса, будь они неладны, распорядились по своему, спутав ее карты усилиями все тех же треклятых акацук. Учиха и Хидан словно снег на голову свалились, принеся с собой сведения, от которых Наоми чуть не лишилась рассудка на месте. В тот момент, когда Итачи с хладнокровной сдержанностью сообщил ей о смерти сестры, она позабыла обо всем. В сумбуре нахлынувших воспоминаний, болью отозвавшихся где-то внутри, куноити тряхнула шевелюрой, отчего подвески на канасаси в ее волосах тревожно зазвенели. Наваждение чистой воды! Все планы полетели в тартарары, а виной тому одна единственная оплошность - ее глупая доверчивость. Могла бы и догадаться, что слова Учихи – сплошной развод! Поверив ему, она подвела и Тенши и себя. «Полно ныть, Наоми!» - мысленно одернула себя девушка, в пробирающих до самого основания существа, ледяных глазах нукэнина читая приговор. Однажды он чуть не отправил ее к праотцам, и Наоми с трепетом осознавала, что второго такого раза ей не пережить. - Твои глаза… - протянув дрожащую руку к лицу, отрывисто пробормотала она, во все глаза, глядя на мужчину. Она не знала его. Его красивое, моложавое, словно высеченное из камня лицо не вызывало у нее в памяти абсолютно никаких ассоциаций, однако что-то знакомое неуловимо присутствовало в ней. И сложно было ответить, что именно. Это осталось за гранью ее восприятия, угадывалось в большей степени интуитивно, сквозило в чеканных чертах его мужественного профиля. Впрочем, смуглое, правильной, продолговатой формы, с прямым скульптурным носом, твердой, четко очерченной линией губ лицо синоби действовало завораживающе, притягивая не столько своей безукоризненной внешней привлекательностью,¬ сколько пронзительной глубиной ярких, налившихся кровью, алых с контрастным рисунком по всей сетчатке, глубоко посаженных глаз, пристально взиравших на нее из-под густого разлета угольно-черных бровей. Его взгляд, точнее цвет его глаз, их тяжелая подавляющая властность напомнили ей кое о ком. О том, о ком в данных обстоятельствах Наоми предпочла бы не вспоминать. Хатаке Какаши – мужчина загадка, мужчина-мечта. Тот самый единственный, с которым она была бы не прочь провести остаток своих дней, зная, что рядом с ним будет как за каменной стеной. Эта мысль, возникшая внезапно, поразила Наоми. И тем сильнее было ее удивление, ибо она никогда не рассматривала их отношения с Какаши с позиции долгосрочности. Она их вообще никак не рассматривала. Определенно он привлекал ее чисто физически. Признаться, она даже находила его милым. Но в восприятии Киёмидзу дзенин долгое время оставался, прежде всего, врагом, к которому она прониклась неконтролируемой симпатией, и которую трудно было объяснить, еще сложнее принять. Все же не смотря на кажущуюся доступность, Наоми была весьма избирательна в плане личных предпочтений. Она легко поддавалась эмоциям, но там где дело касалось серьезной привязанностей, проявляла порой необъяснимую сдержанность. Так и с мужчинами. Однажды круто «облажавшись» куноити с трудом допускала их в свою жизнь. Это, разумеется, не касалось секса. Она любила его, особенно ту сытую легкость, которую он привносил в ее жизнь чувством удовлетворенности распространяясь на все ее сферы. Правда расслабиться подобным образом Наоми позволяла себя крайне редко. Вероятно, по той простой причине, что достойного партнера встречала не часто. Последним из таковых, пожалуй, был Хидан, в объятиях которого ей напрочь снесло крышу. После появился уже Какаши. Парадоксально, но ближе познакомившись с появлением Какши, девушка стала иначе смотреть на свои отношения с мужчинами. Брутальный блондин сумел растопить замерзшее сердце Наоми и лед тронулся. Она прониклась к нему симпатией и, кажется, даже потянулась, изо дня в день, привязываясь к мужчине сильнее и сильнее. Этого обстоятельства не изменила даже необязательность Коноховских властей, альянс с которыми фактически распался, но чувства к славному дзенину продолжали жить своей жизнь, доминируя в сердце куноити, то и дело, пробиваясь сквозь плотных оборонительный заслон ее сдержанности. Какаши на собственном примере научил ее верить людям. И хотя доверие по-прежнему давалось ей с трудом, прогресс в данной сфере определенно присутствовал. - Что ты с ними сделал? – находясь во власти разрозненных чувств, не совсем понимая, что говорит, продолжила Наоми, отмахиваясь от кипящих в голове мыслей. Она рассеяно моргнула, пытаясь отвести взгляд. Но не тут-то было. С досадой осознав, что ей не удастся этого сделать, и, ощущая себя загнанной в угол, словно мышь, попавшая в мышеловку, девушка приготовилась сражаться до конца во имя светлой памяти давно почивших предков. Дезориентированност¬ь девушки не укрылась от чуткого внимания Мадары. Он чувствовал ее неуверенность, но не торопился закреплять преимущество. Ему важно было заставить Наоми почувствовать себя побежденной. Сойдя на одну ступеньку вниз, он сдержанно улыбнулся, проявляя удивительную снисходительность к столь несуразному замечанию. -Абсолютно ничего. Полагаю, тебе не нужно объяснять, что такое «наследственный геном», Наоми? Опустив ладонь на запыленные перила, Мадара поднял ногу, намереваясь продолжить путь. Однако взъерошенная откровением Наоми встрепенулась, вздрогнула. Заранее предвидя потенциальную опасность его приближения, она мигом вышла из состояния заторможенности, в которое впала, и истерически завопила, вскинув маску, которую держала в руках прямо перед собой, будто с ее помощью стремилась отгородиться от него. - Стой, не двигайся!!! От пристального взгляда синоби у нее помутилось сознание. Она не осознавала постыдности своего поведения. Не ведала, что практически поддалась панике из-за банального страха. - Тише, Наоми…. – попытался успокоить ее Мадара. - Не указывай мне, что делать! – пуще прежнего завизжала куноити. Мелкими шажками пятясь назад, она лихорадочным движением смахнула пот со лба. - Ты – жалкая пародия на Учиха! Бред какой-то…. Не может быть…. - Почему пародия? И чего именно не может быть? Невзирая на нежелание куноити видеть его рядом, Мадара все же спустился вниз. - Они! Твои глаза! – ткнула пальцем ему в лицо Наоми. - ОНИ не могут быть настоящими! Я абсолютно уверена в этом. Всем известно, что проклятый клан Учиха практически полностью вымер. И в мире существует лишь два геномных носителя шарингана – это Итачи и его брат. Тогда кто ты такой? И откуда у тебя шаринган? - Положим, ты практически права. – Ненадолго задержавшись на последней ступени, меланхолично пожал плечами Мадара. – По официальным данным Итачи и Саске – последние представители Учиха, однако далеко не единственные. - Ты не можешь быть Учиха…. – упорно талдычила одно и тоже Киёмидзу. – Ведь не можешь? Или я ошибаюсь? Глядя на синоби, куноити безотчетно искала ответы в его глазах. Но чем дольше длился их визуальный контакт, тем глубже она увязала в вязкой пучине колдовского шарингана. Понимал это и Мадара. Его власть над ней достигла апогея, чего собственно он и добивался, верша свою месть Киёмидзу через Наоми. Ожил, придя в движение причудливый рисунок шарингана. Заалел, налившись кровью и без того пурпурный зрачок, и мелкие вспышки предупредили Наоми об опасности, на которую она ожидаемо не успела должным образом отреагировать. В тот момент, когда что-то странное мелькнуло в глубине глаз синоби, он метнулся к ней, с поразительной молниеносностью преодолев сантиметры дистанции, разделяющие их, вырос прямо перед ней так внезапно, что она едва не вскрикнула, когда взгромоздив ей на плечо свою увесистую ладонь, мужчина произнес: - Я покажу насколько…. С тревожным скрипом отварилась глухая деревянная дверь, впустив в душное помещение частичку вечерней прохлады. В проем проскользнула тонкая женская фигурка в легчайшем белоснежном кимоно. Словно приведение, появившись на пороге скромной, захолустной лачужки, она сначала в нерешительности застыла в дверях, судорожно прижимая худенькие ручонки к пышной, взволнованно вздымающейся под светлой тканью шелкового одеяния, кимоно, груди, затем, будто пересилив внутреннюю нерешительность, стремглав метнулась в центр комнаты, бессильно рухнув на колени возле глубокого деревянного гроба, на дне которого, умиротворенным сном праведника, спал совсем еще юный парень. - Изуна…. – слезливо простонала девушка, и голос ее отчаянно дрогнул. Слегка подавшись вперед, она склонилась над гробом и от этого движения хрустальные подвески на канасаси в ее волосах зашлись серебристым звоном. – Прости меня, пожалуйста…. Дрожа от сдерживаемых рыданий, подступивших к горлу, куноити привстала на коленях, перегнулась через высокий, обитый шелком, край гроба, трогательно накрыв трясущимися ладошками неподвижные кисти мужчины, сложенные на груди. - Прости за то, что не сумела уберечь тебя от этой горькой участи…. Прости, что долгое время позволяла тебе быть игрушкой в руках тщеславного брата…. Ты был так добр к нему, так искренне любил, но чем же ты думал, черт возьми, когда жертвовал собственной жизнью ради того, кто не достоин был и кончиков твоих ногтей? Прервавшись, женщина всхлипнула, подняв к потолку бледное, обескровленное лицо и из ее прекрасных, бирюзовых глаз полились крупные, кристально чистые слезы. - Ты слишком рано покинул меня…. Мы не успели, как следует узнать друг друга. А я…. я не успела даже попробовать стать тебе хорошей женой…. Была неверной, ветряной невестой…. – взглянув на безвременно почившего мужчину, она трепетно коснулась тугой марлевой повязки, скрывающей навсегда утратившие свет глаза, затем прижала ладонь к собственному животу. – Зато ты сумел научить меня удивительным вещам, Изуна. Ты показал мне, что такое настоящая любовь, и какой бескорыстной она, может быть…. Жаль, что я не смогла ответить на твои чувства. Пожалуй, ты больше чем кто бы то ни был среди Учиха достоин любви. Я уверена, ты бы сумел сделать меня счастливой. И со временем я научилась бы видеть в тебе не только брата…. Наш брак…. Он должен был стать символом мира, связующей ниточкой между нашими кланами…. Но, видимо, этому не суждено было свершиться. Жаль…. Но ты не грусти, Изуна…. Я знаю, как ты любил жизнь и как тяжело переносил несправедливость. Ты должен был жить. Должен был! Потому я сделаю все возможное, чтобы твоя кончина не стала напрасной. Виновник понесет наказание. Будь уверен. Я сделаю все возможное, чтобы осуществить это. Пусть даже если мне придется пойти против себя. Даже если виновным окажется твой брат, я не отступлю. Клянусь…. Позже, покинув это скорбную обитель, в которой даже сам воздух казалось, был пропитан тоской и унынием, женщина в белом поспешно двинулась в сумерки, шагнув прочь от здания, где своего рокового часа дожидался ее нареченный. Ее страдающая душа требовала покоя. Верно, потому в поисках уединения она и избрала самую безлюдную дорогу, которая петляя меж кустов и деревьев, огибая прилегающие к дому постройки, убегала в глухую рощу. Долго девушка бесцельно блуждала по занесенным опавшей листвой тропкам, ища успокоение, которое неуловимо ускользало от нее. Душа ее прибывала в разрозненном состоянии. Она злилась и страдала одновременно, с каждой секундой приближаясь к предельному рубежу отчаяния. Изуна Учиха – ее жених – пал жертвой преданности и амбиций своего жесткого, алчного брата, и в том-то заключалась трагедия. Она была единственным ребенком в семье, поэтому, верно, и затруднялась понять всю специфику братских отношений. Однако же, не смотря на это, все равно, в ее голове совершенно не укладывалось, как мог любящий брат принять жертву, заведомо зная, что она повлечет за собой гибель безвозмездного дарителя? Стиснув кулаки, Хитоми Киёмидзу резко остановилась. Ярость душила ее изнутри, и, стремясь унять бешеное сердцебиение, она судорожно втянула ноздрями влажный вечерний воздух. - Проклятый убийца…. – крикнула она в пустоту. – Как же ты мог? Как же ты мог?! - Не поведаешь, кто удосужился столь позорного обвинения из твоих уст, дочь старосты? – донеслись до нее откуда-то сзади вкрадчивые слова. Беззвучные шаги… он как всегда подкрался незаметно. Хитаоми оглянулась. - Мадара…. – выдохнула она, отнюдь не удивившись, узрев в нескольких метрах от себя главу клана Учиха. – Преследуешь меня? В последнее время, куда бы я не пошла, повсюду встречаюсь с тобой…. - Не бери в голову. Я просто беспокоюсь о тебе… - не стал отпираться синоби. Подперев плечом шершавый ствол разлапистой осины, ниндзя не сводил с нее пытливых глаз. – Тебе многое пришлось пережить за текущий месяц. Мой долг присматривать за тобой. К тому же это доставляет мне удовольствие. Он опять завел старую песню о главном. В такой день?! Изуна умер, а он не прекращал намекать на их отношения. Она и без того чувствовала себя паршиво из-за того, что однажды позволила себе поддаться слабости и ответила на его чувства. Теперь ее ожидали те еще последствия. Хитаоми автоматически прижала руку к животу. Девять месяцев пролетят быстро. Хорошо, что у нее есть прикрытие. Оно будет работать на нее, пока Мадара ничего не подозревает. Поэтому, чтобы все по-прежнему оставалось неизменным, в ее же интересах держаться от него подальше. - Уходи! – отвернувшись, бросила Хитаоми повелительным тоном, который заставлял низшие чины трепетать и беспрекословно повиноваться. Однако же стоящий перед ней мужчина – иной масти. Он и сам распоряжается людскими судьбами и не привык отступать. Памятуя об этом, женщина, чье эмоциональное состояние было близко к полуобморочному, поспешила смягчить предыдущие слова. – Пойми, сейчас мне не до тебя. Мой жених погиб. Позволь мне побыть одной…. - У тебя жених, а у меня брат. – Не принял их как оправдание Мадара. – Или для тебя сей факт не имеет значения? - Довольно лицемерия, Мадара. Хотя бы передо мной прекрати притворяться. – Круто развернулась Хитаоми. – Изуна умер из-за тебя…. – ей не хватало воздуха. В груди саднило. Выдержав паузу, она вскинула руки, воскликнув: - Не понимаю, что вообще происходит?! Все в клане, будто умом тронулись. Покрывают тебя… ведь это ты виноват, твоя алчность погубила его. Он отдал тебе глаза, подарил зрение, а затем и свою жизнь… - Я не просил его об этом! – сухо отмахнулся Мадара, отрываясь от ствола. Его лицо приобрело отрешенное выражение, а глаза, казалось, стали еще более непроницаемыми. - Разумеется, не просил, но и не отказался, когда он предложил…. Как ты мог, Мадара?! Изуна так любил тебя... он просто не мог больше выносить твои страдания…. Потому и решился, в ущерб себе…. - А еще…. – перебил куноити синоби. - Что? - А еще он любил тебя и знал, что жизнь мне нужна больше, чем ему в первую очередь из-за тебя… - Из-за меня? – захлебнулась от изумления Хитаоми. - У Изуны было большое, благородное сердце….- вздохнул Мадара, мечтательно устремляя взгляд в стремительно темнеющее небо, по которому бесчисленными армадами плыли грозовые облака. Тоскливо завывающий ветер гнал их с севера, резкими порывами беспокоя изрядно облетевшие кроны деревьев. Он гнул их могучие ветви, срывая остатки пожухшей листвы. Кружа в воздухе, ветер безжалостно швырял ее под ноги увязнувших в личностных противоречиях синоби, застывших друг напротив друга. Хитаоми с негодованием глядела на высокого красивого мужчину перед собой, презирая его и любя всем сердцем. Вглядываясь в мужественный, волевой профиль его аристократически утонченного лица, она находила в нем особое благородство, которое на деле, увы, расходилось с действительностью. Убийца…. А ветер, как назло, будто играя на ее чувствах, забавляясь, путался в густых смолянистых прядях ниндзя, заставляя сердце девушки стенать в грудной клетке и сожалеть, и бесконечно сожалеть о своей несчастливой любви. Она полюбила человека, чьи поступки достойны лишь порицания. И какие бы слова не слетали с его уст, куноити была твердо уверена, что не позволит ребенку, которого носила под сердцем узнать такого отца. Пускай он вырастет безотцовщиной, зато будет избавлен от позорного клейма, когда правда о проступке Мадары всплывет наружу. Мысли далеко завели Хитаоми, однако не подозревавший об этом ниндзя, пространно глядящий в небо, продолжал с теплотой вспоминать о брате. - В нем помещалось столько любви, что хватило бы на целый континент. Мы были братьями, но я никогда не понимал, как можно проявлять столько великодушия к окружающим. И ведь не сказать, что он был добряком. Отнюдь. Порой с подчиненными Изуна держался чрезвычайно жестко. Хотя одного у него не отнимешь. Он любил клан, жил для него и ради него. Изуна делал все возможное, чтобы вернуть Учиха украденное величие, пока не появилась ты. - Я? – занятая собственными мыслями, и в пол уха, слушавшая синоби Хитаоми, вздрогнула, когда через пелену размышлений до нее дошел смысл его слов. Она подняла на него удивленные глаза. Мадара выдавил из себя ироничную улыбку, которая показалась девушка крайне неестественной и какой-то натянутой. - Признаться никогда не замечал за ним тяги к «прекрасному». Изуна не проявлял особого рвения к общению с женщинами. Они в его жизни играли лишь эпизодическую роль, появлялись, когда в том возникала потребность, и так же бесследно исчезали. Тобой же он увлекся сразу и в серьез. Помню, он так глупо, по-детски смущался, когда я подтрунивал над ним…. - Прекрати…. – взмолилась Хитаоми. Воспоминания о том времени причиняли ей боль. И как только мог Мадара так легко говорить о погибшем?! Видимо в его груди не сердце, а камень. - Вспомни вашу первую встречу. Там в застенках общины Киёмидзу…. Ты стояла рядом с отцом - воплощение надменности и гордости. Твой взгляд излучал пронизывающий холод, слова – исключительную деловитость… Вспоминая то время, я понимаю, что зацепило его. Но тогда, тогда я ломал голову, не понимая брата. Мне ты казалась просто-напросто строптивой девицей, которой доставляет удовольствие выпендриваться и лезть на рожон. Изуна же видел в тебе идеал. Догадываюсь, это действительно было так. Ты была его идеалом. Потому он с таким рвением добивался заключения перемирия между нашими кланами, мотивируя это интересами общины. На сам же деле, оно объяснялось исключительно его личными потребностями. Известно ли тебе, что предложение скрепить альянс между Учиха и Киёмидзу узами брака – инициатива Изуны? - Не может быть….- недоверчиво пробормотала Хитаоми. – Я считала, что инициатором договора был мой отец…. - Не смеши. Твой отец до мозга костей консерватор. Он до последнего противился мирному урегулированию. Впрочем, я тоже не прыгал от радости. Но Изуна и здесь постарался. По-сути я уступил только потому, что он уж очень настаивал…. Естественно, чисто из братских соображений. Девушка помрачнела. Вот значит, кому она обязана тому бремени, на которое подписалась ради благополучия Киёмидзу. Изуна, Изуна…. Даже после смерти он не переставал преподносить сюрпризы. В этом с ним мог потягаться, пожалуй, только ее отец, до конца сохранивший тайну договоренности с братьями Учиха. - Не вини отца, Хитаоми… - словно прочтя мысли, предостерег ее Мадара. – Сподобившись на что-либо, Изуна делал все основательно. Решив любыми способами добиться твоего расположения, он подговорил старосту не раскрывать тебе всех подробностей сделки. И думаю, был в этом абсолютно прав… -Ума не приложу, как вам удалось сломить его? Мой отец не из тех, кого легко убедить или запугать. Разве только вы использовали шаринган…. Девушка испытующе посмотрела на синоби и плутоватый, горделивый блеск в его глазах расставил все на свои места. – Так значит это, правда…. – поняла она. - Кто, Мадара? Кто из вас двоих настолько подл, чтобы опуститься до подобного? - Не нужно утрировать, Хитаоми! – отмахнулся Учиха. – Победителей не судят. Договор подписан и ничего уже не исправишь. - Договор не вечен, Мадара! – рассердилась девушка. – Его всегда можно разорвать! - Легко…. Только подумай, чем это может обернуться для Киёмидзу? – не дрогнув, напомнил Мадара. – Ведь если оглянуться назад, что вы имели? Жалкие крохи затухающей славы? Союз с нами вернул Киёмидзу на вершину Олимпа. Хочешь лишиться всего этого? Давай, дерзай. Я не станут препятствовать. Только потом не жалуйся. Хитами заскрежетала зубами от бессилия. Ей нечего было возразить. Мадара был тысячу раз прав, что в итоге и удержало ее от решающего шага, однако не помешало гордости выпустить свое жало. - Ты просто отвратителен! – бросила она презрительно. – Твоя самоуверенность переходит все границы. Надеюсь, ты еще не забыл с кем разговариваешь? Я Хитаоми Киёмидзу- дочь старосты. Не думаешь ли ты, что я не найду на тебя управы? Гнев ослепил ее, и она упустила молниеносный маневр ниндзя, который словно тень, со скоростью света метнулся к ней, оказавшись прямо перед ней. Она и пикнуть не успела, как оказалась в плотном кольце его рук, прижатая к его мощной груди. - Я помню и другое, Хитаоми…. – произнес он низким, воркующим голосом, от которого у нее мурашки пошли по коже. - Пусти…. – испуганная его близостью, взвизгнула девушка, в отчаянии пытаясь вырваться. Хватка ниндзя была крепка, но в тоже время очевидно нежна и безболезненна. - Тот чудный вечер у водопада в низине под селением Киёмидзу. Ты не знала кто я на самом деле, я не ведала о том, откуда ты…. Не было ни Изуны, ни Учиха, ни Киёмидзу…. И все было замечательно…. - Прекрати…. Молчи… заткнись… я умолю…. – молила она, трепеща от прикосновения его теплых рук, блуждавших по ее спине. - То была судьба…. Нас свели небеса. - Мы бились. Ты чуть не убил меня тогда. Совсем забыл? Я проиграла… - Помню…. Мужчина выпрямился. Чуть отстранившись, он ослабил хватку, так как девушка, успокоившись, уже не вырывалась, устало уткнувшись носом в его мерно вздымающуюся грудь. Слегка откинувшись назад, Мадара бережно приподнял ее лицо за подбородок, испытующе заглянул в глаза. Улыбнувшись какой-то странной колдовской улыбкой, от которой все ее существо пришло в смятение, а где-то под ложечкой тягуче засосало, Учиха поднял руку, благоговейно потянулся к ее лицу. Испугано смежившая веки Хитаоми с замиранием ощутила тепло его шершавых пальцев на своих щеках. - Помню… - повторил он. – Помню, как впервые увидел твои глаза, как сходил с ума, видя тебя с братом, понимая, что ты не любишь его и терпишь все это из-за договора. Лишь воспоминания о нашей первой встречи помогали мне вынести эту пытку. Ведь тогда мы были вместе. Тогда ты принадлежала мне. Но теперь Хитаоми… теперь нам никто больше не помешает быть вместе. Я рассказал о нас Изуне перед смертью. Он все понял…. Он простил, своим щедрым поступком благословив наши отношения…. Веки девушки распахнулись. - Но он умер. Как, по-твоему мне жить с этим? Наслаждаться счастьем, зная, что им я обязана ему? Очарование момента улетучилось, развеяв обольстительные чары ниндзя. Она сбросила его руки и отошла в сторону. - Нет…. Я не смогу быть счастлива с убийцей…..