"Мы с тобой должны убежать отсюда"
9 февраля 2014 г., 13:21
Гарри проснулся как раз в полдень. Он слышал, как в столовой гремят ложками и тарелками повара, которые расставляли их на столы. В животе у него противно посасывало от голода: он ведь не ел уже третий день.
Настроение было весьма странное, и Гарри можно было понять — за два дня на него свалилось столько, что впору бы и в петлю лезть: во-первых, он умер; во-вторых, он каким-то образом попал в тело маленького Тома Реддла; в-третьих, ему предстояло выиграть магическую войну, что не было такой уж легко достижимой задачей. Но самое сложное, пожалуй, было в том, что сейчас он был ещё мал. Сколько ещё ему придётся прожить в этом отвратительном месте прежде, чем его заберут в Хогвартс?
Он был ребёнком, а потому сейчас ничего сделать не смог бы — ему оставалось только ждать. Впереди было ещё много лет, а пока он даже не был зачислен в Хогвартс. Гарри не знал, когда его отсюда заберут да и заберут ли вовсе… Он вспомнил о девочке, которая приходила к нему вчера. Гарри ничего не знал об этом месте, и ему нужно было узнать как можно больше, чтобы понять наконец, за что его закрыли в этой комнате, и постараться больше не попасться на этом. Это тебе не баллы с факультета потерять — так и с голода можно было умереть. И создавалось такое впечатление, что это никого бы сильно не взволновало.
Он встал с кровати, которая при этом недовольно скрипнула, заправил её и подошёл к стоящему у стены шкафу. Открыв дверцу, Гарри отодвинул серые брюки в сторону и поддел ногтем деревянную пластинку, которая скрывала уже найденный им ранее тайник с наручными часами — стрелки показывали половину третьего дня. Это значит, что через три с половиной часа он покинет эту комнату и станет хотя бы немного свободнее.
Гарри должен был поговорить с той девочкой, что приходила к нему вчера, разузнать у неё всё. Конечно, будет весьма проблемно объяснить ей, почему он ничего не помнит, тогда Гарри скажет что-то типа того, что эти три дня он мучился в агонии и ему абсолютно отшибло память — даже имя своё вспомнить не мог. Немного бредово, но как ещё можно было объяснить ей, почему он всё забыл? Только болезнью и не иначе. Да и она же всё-таки ребёнок, может быть, поверит. У него другого выхода нет.
Гарри не знал, как выглядит девочка, но почему-то был абсолютно уверен, что сразу её узнает.
Он лежал на застеленной кровати, закрыв глаза. Гарри и хотел бы задремать, но его урчащий желудок был против этого. Он поймал себя на том, что детально вспоминает те блюда, которые ему приходилось пробовать в Хогвартсе.
Даже спустя столько лет он не мог бы вспомнить что-то более захватывающее, чем те события, которые происходили с ним там. Гарри успел всё: и насладиться молодостью, и жизнью пожертвовать, и найти свою единственную любовь. Конечно, и потом он был счастлив — когда-то больше, когда-то меньше. Но Хогвартс был самым ярким из того, что с ним случилось. И он был воспоминанием…
И вот жизнь наконец-то стала налаживаться. Война была выиграна, появилась семья, чуть позже — дети. Но оказалось, что всё было не так уж и гладко, а спокойствие было лишь небольшой видимой частью огромного дрейфующего айсберга. Волшебный мир уже не мог жить в состоянии покоя. Всё стало стремительно рушиться.
Но теперь Гарри мог всё исправить!
***
Он бы долго мог лежать так, закрыв глаза, но тут в замочной скважине повернулся ключ, и дверь резко распахнулась. В дверном проёме стояла та же пухлая женщина, что заточила его в этой комнате. Гарри подозревал, что она была недовольна тем, что не может продержать мальчишку здесь подольше, — её лицо искривилось в такую гримасу, как если бы перед ней был не он, а куча вонючих троллей. «Да на тебя саму в пору так смотреть!» — подумалось Гарри. — Через десять минут все идут на ужин, — толстуха презрительно хмыкнула. — Иди умойся, Реддл, не пугай людей своей грязной рожей! С этими словами она вышла из комнаты, хлопнув дверью. «И как можно быть такой огромной занозой в заднице?!»***
Теперь, когда его выпустили из клетки, Гарри смог умыться и переодеться в свежее. После этого он направился в столовую, из которой уже доносились негромкие, но весёлые голоса. Войдя в столовую, он окинул взглядом каждый из столов, за которыми сидела куча народу, пытаясь найти ту самую девочку, но у него ничего не вышло. А потому он просто прошёл за свободный стол, попав в компанию двух девочек и одного мальчика. Гарри уже взял в руку вилку, готовясь приступить к трапезе, когда заметил, что одна из девочек и маленький светловолосый мальчик, едва дыша, медленно отсаживались от него за самый край стола. Но другая девочка сидела прямо напротив него. Гарри не знал почему, но его здесь боялись, а эта девочка – нет. Он сразу догадался, что это она приходила к нему вчера Те двое пересели за другой стол, забрав свои тарелки и вилки. Есть хотелось жутко. Гарри больше не мог терпеть: в комнате витали запахи ягодного морса, тушеного мяса и жареных гренок. Он с удовольствием ел, прожёвывая каждый кусочек по несколько раз и время от времени поглядывал на девочку. Она тоже смотрела на него. И улыбалась. А когда увидела, что он почти доел, начала говорить. — Наконец-то тебя выпустили, — тихо шепнула она и мило ему улыбнулась. — Я чуть со скуки не умерла, пока ты там сидел. — Я тоже, — признался Гарри. – Но, слушай… Я, если честно, ничего не помню… Как тебя зовут? — Том, ты шутишь? Это же я, Лиз. Почему ты не помнишь меня? — Ну, ты знаешь, я пока там сидел, чуть с ума не сошёл. В жар бросало ежеминутно, думал, что так и умру… Мне бы только немного освежить память. — Да-да, я тебе помогу, Том, — без лишних вопросов поверила девочка. — Мы же с тобой друзья, а друзей не бросают. Её лицо засияло от детской улыбки, и Гарри стало так тепло и уютно, что на миг он даже забыл, что находится в приюте. Он улыбнулся ей в ответ, чтобы не обидеть её ненароком. Судя по всему, Лиз была единственной, кто хотел с ним общаться, и Гарри чувствовал к ней что-то отеческое. Хотя физически он и был её ровесником, он был тем, кто уже прожил долгую и трудную жизнь, воспитал троих детей и умер в одиночестве. Впервые за много лет он почувствовал себя действительно нужным. Эта девочка смотрела на него особенным взглядом, и этот взгляд был ему знаком: когда на первом курсе обучения он нашёл зеркало Еиналеж и увидел в нём своих родителей, Гарри смотрел на них тем же взглядом, какой был у Лиз сейчас. Как будто она, маленькая и чистая душою девочка, нашла то, что давно искала, в нём — Томе Реддле. Лиз и Гарри доедали остатки тушёного мяса в своих тарелках молча. Первой из-за стола поднялась девочка. Она взяла свою пустую посуду и, взглянув на Гарри, пошла к открытой двери, что находилась недалеко от их стола, а Гарри отправился за ней. За дверью находились три огромные раковины, одна огромная тумба, окон в комнате не было и света тоже. Лиз открыла воду и стала мыть посуду, и Гарри последовал её примеру. Вода была ледяная и больно сводила руки, но он терпел. — Просто быстро помоем и уйдём в комнату, там поговорим обо всём, — прошептала она, выключила воду и поставила посуду на тумбу. Гарри тоже закончил. Они оба уже вышли из столовой, пока остальные ещё даже не собирались. Гарри шёл за девочкой, которая шлёпала своими зелёненькими, изношенными сандаликами по дощатому полу. Она была очень красивой: при каждом шаге её рыжие волосы струились по спине, лицо её всё было в веснушках — это Гарри заметил ещё в столовой, а голос был такой тоненький, что он не дал бы ей и семи лет! Хотя он до сих пор не знал, сколько ей лет. Он и своего возраста не знал. На девочке было одето серое, такое же как и у остальных девочек платье, штопаное в нескольких местах. Но, к слову, оно совсем её не портило — даже в этом платье она оставалась такой же маленькой и милой как раньше. Дети зашли в комнату, в которой стояло всего две кровати, одна тумбочка и один шкаф. Лиз прошла к кровати, стоящей у стены, и запрыгнула на неё, усевшись на коленки. Гарри сел на эту же кровать напротив неё, скрестив ноги.***
— Ты что, серьёзно всё это не помнил?! — не могла поверить она. Прошло, наверное, с полчаса, а она до сих пор объясняла мне всё, что я у неё спрашивал. Я узнал много нового и полезного. Я узнал, что мы с ней попали в один из интернатов на окраине Лондона, что тут заправляет всем толстуха мисс Гран, которая издевается над детьми как хочет и за это ей ничего не бывает. Узнал, что меня тут все боятся — Лиз сказала, что за день до того, как меня закрыли в той комнате, я поругался с мальчишкой, который всех обижал, и он умер в ту же ночь. Так вот, эта мисс Гран сказала всем детям, что это сделал Том. Но только Лиз знала, что он не виновен, потому и пришла к нему в тот вечер. Рассказала она и о себе: родители оставили её здесь сразу после её рождения и она никогда их больше не видела, с Томом она познакомилась, когда блоки для девочек и мальчиков объединили в один, то есть полгода назад. Лиз сказала, что Том защитил её тогда, когда Жан (тот самый, который умер, как считали, по вине Тома) в тот же день, когда блоки были объединены, со своей компанией толкал девочку, задирая ей платье и громко смеясь. Том защитил её, за что был избит, а после и наказан за «неподобающее поведение» мисс Гран. С тех пор Лиз и Том стали друзьями, они ни с кем не ладили, кроме друг друга. — Да, я, кажется, начал вспоминать, — соврал Гарри. Но всё-таки теперь он кое-что знал. — А тебя мисс Гран никогда не наказывала? — Ну, она почти не наказывает девочек, но меня пару раз тоже запирала в той комнате, — говорила она шёпотом, будто их мог кто-то подслушать. — Я нашёл тайник в шкафу, в той комнате, там были часы… — Ага. Наручные, с числами, — гордо сказала Лиз. — Это мы с тобой нашли, когда нас посылали в прачечную, что по соседству. Я хотела отдать их мисс Гран, но ты сказал, что это мы их нашли, и оставить их у себя будет честно. Гарри промолчал. Возможно, в их положении это было честно? Он не знал. Ведь Том и Лиз сейчас всего лишь дети и, судя по всему, всё ещё чистые душой, несмотря на то, что здесь происходит. Да, Волдеморт совершал ужасные поступки, но ведь сейчас он всего лишь мальчик, который ещё не сделал того выбора. По рассказам девочки, Том смел и справедлив, пусть его и съедает злоба и ненависть, но он всё ещё борется с этим. А значит, всё в порядке. — Да, Лиз, это было справедливо, — всё же сказал Гарри. Теперь он действительно в это верил. Девочка сидела на кровати, сжимая руками подушку, и смотрела на Гарри. То есть… Смотрела на Тома. Мальчик смотрел в её зелёные глаза и вспоминал, вспоминал, вспоминал… Вспоминал Рона, Гермиону, Джинни… Они ведь ещё даже не родились. Если быть точным, то даже миссис Уизли и её муж ещё не были рождены. У него больше не было никого. Кроме этой девочки, что нервно сжимала руками подушку, — не было. Более того, он навряд ли вообще сможет их когда-нибудь увидеть, даже мельком. Лиз так напоминала ему его мать… Хотя скорее это его мать будет похожа на Лиз, ведь Лили Эванс тоже нет. Пока нет. Слёзы подкатили к глазам мальчика, он поднял голову к потолку, чтобы они ненароком не полились — не мог же он заплакать прямо перед девочкой. Да и вообще, это не совсем тот случай, когда можно не стесняться слёз. — Лиз, я вот тут подумал, — теперь Гарри смотрел прямо в глаза девочке. — Мы с тобой должны убежать отсюда. Она выпучила глаза и положила подушку на место. Гарри ожидал, что девочка откажется или хотя бы будет сомневаться, но она радостно улыбнулась и кивнула головой. — Но куда мы пойдём, Том? — спросила она, немного помедлив. Гарри медленно поднялся с кровати и прошёл туда-обратно вдоль комнаты. Он думал о том, куда могут пойти двое маленьких детей, думал, где для них будет безопаснее, и вдруг его словно молнией поразило. Конечно, он знал! — Лиз, есть одна школа… В общем, мне кажется, я знаю, куда мы сможем пойти.
